1. Трактористки.
На полях колхоза от Южно-Александровской МТС работало три стареньких поизношенных трактора СТЗ, один из них газогенераторный. Работали с перебоями, часто стояли то из-за отсутствия горючего, то из-за поломки, и нехватки запчастей, в 1942 году из-за отсутствия трактористов.
Дирекция МТС в зиму 1942 года организовала курс трактористов из числа девчат. Из колхоза "Свободный путь" на курсы направлены Анна Ронжина, Маруся Немчанинова, Анфиса Суманеева. Нюра Артёма Куимова, Наташа Куимова.
Нелегко давалась девушкам учеба, нужно было в короткий срок не только изучить материальную часть, научиться водить трактор, но и психологически переломить себя, работа на тракторе считалась чисто мужской. Опытный преподаватель MТC инженер-механик Григории Петрович Немчанинов постепенно один за другим, словно разжевывал, вкладывал девушкам теорию. Практические вопросы отрабатывали в мастерских непосредственно за ремонтом машин. Когда перешли к вождению трактора, дела, пошли веселее. К весне 1943 года группа девчат закончила учебу, после сдачи экзаменов, получили профессию тракториста.
В деревню вернулись девушки довольными, профессия тракториста в колхозе престижная, оплачивалась хорошо. К весне трактористов закрепили за тракторами, с учетом работы в две смены - днем сеять, в ночь пахать. В каждой смене по два человека, в дни пахоты один на тракторе, другой на прицепе, меняясь по сменно.
Весна не заставила себя ждать. Солнце светило по весеннему ласково, в ручьях журчала вода. Под впечатлением пробудившейся весны, первый раз девушки сели на рабочий трактор, не сознавая какая перед ними лежит ответственность. У каждой из них потом будут свои рабочие будни: ночные смены, утренние рассветы, вёсны и просто рабочие дни, а пока практически осваивали пахоту.
Усевшись поудобнее на металлическом сидении, Маруся Немчанинова выжав сцепление, включила скорость. Трактор тронулся, лязгнул прицепленный плуг, повела его к полевым воротам. Предстояло пахать у лав полосу Антона Тарасова. Доехала, как учили на курсах, сделала не крутой поворот поставив трактор с плугом на невспаханную полосу, остановилась. Соскочила с трактора на землю, подошла к прицепщице, спросила:
- Что Нюра, начнем ?
К этому времени, подъехал на лошади бригадир Михаил Щербинин, спросил:
- Как, Немчанинова готова пахать?
- Готова,- ответила,
- Тогда трогай.
Сам вскочил на трактор. Мотор работал плавно без перебоев. Вспаханная земля отваливалась от лемехов плуга, позади оставались уложенные друг на друга рядки. На повороте трактор зарычал попроворнее, трактористка вывела на очередную захватку. Сделав полный круг бригадир по просил притормозить. — Вот так и паши Немчанинова, не спеши на поворотах, держи мотор в рабочем напряжении, лишний раз не газуй. Если ко мне нет вопросов, продолжай работу, к обеду я подъеду.
Встроившись в борозду Маруся с ног ощутила некоторую боязливость, нелегко было привыкать к новой, полностью еще не освоенной профессии трактористки. Включив скорость, трактор тронулся с места, выровнявшись пошел увереннее. Сделав теперь самостоятельно полный круг, несколько успокоилась.
Солнце подошло к полудню, управляя, трактором Маруся всматривалась в даль по ходу борозды, видела, как впереди, передвигались по небу белые разорванные облака, против солнца слепило глаза.
Согретая первым теплом, сладко пахла вспаханная земля, видно как испарялась влага. Трактор постоянно то удалялся от дороги в глубь поля, то приближался. Увлекшись пахотой Маруся не заметила как подошла обеденная пора, на завершенном развороте остановила трактор, немного приглушила мотор, но он все ещё пыхтел. Обошла вокруг, спросила прицепщицу:
- Нюра не пора ли нам обедать?
Так шли у трактористок дни, недели, были у них свои просчёты, остановки, чего только не было у молодых трактористок, не овладевшим опытом работы, уходом за машиной.
Прошло с тех пор много времени Михаил Федорович Щербинин не раз вспоминал и прошедших годах:
- Трудностей у молодых трактористок было много да и время было не простое. 1943 год военных лег тоже был нелегким, тяжелым и трудным. Трактора хотя и были капитально отремонтированы,но изрядно поизношены, часто останавливались, глохли в пути. Чтобы завести мотоp у девушек не хватало силенок провернуть ручкой коленчатый вал. Мне то и дело приходилось от одного трактора к другому ходить. А ночные смены просто изматывали их, до утра не дотягивали, глушили мотор, засыпали за рулем.
Михаил Федорович рассказал давно ходившую по деревне побасенку. Бригадир подъехал к стоявшему в поле трактору, спросил у трактористки:
- Что стоишь?
- Да трактор не работает.
- А давно не работает?
- Как заглох с тех пор не пыталась его заводить.
Шло время, девушки-трактористки физически крепли, набирались опытом, работали на полях днем и ночью. Но все же одна оплошность привела трактористку к травмированию. Случилось это в 1943 году с Анфисой Николаевной Суманеевой.
В тот по летнему теплый день Анфиса встала с восходом солна, утро показалось не обычно марёным, да и спалось ей тревожно. По своему воспитанию она не была суеверна, но все же на сердце легла какая-то неразгаданная печаль. Пыталась вспомнить сон, но мысль перебила мать. В домашней суете вскоре забыла о чем хотела вспомнить. Наскоро позавтракав вышла из-за стола, начала было собираться на работу. Увидев как мать в кухне наливает в туесок молока, попросила:
- Мама, не собирай мне обед, сегодня с Маруськой будем пахать за воротами полосу, тут близко на обед приду домой.
Мать хотела в чем-то возразить, дочь выскочила из дома, на ходу бросила слова:
- Обедать прибегу домой!
Анфиса вышла со двора, солнце пробилось через маренную синеву, поднялось выше верхушек леса, какими-то таинственными лучами, сквозь легкие облака не естественно освещало поскотину.
Взглянув еще раз на небо, похватилась:
- Что это сегодня я, чем взволнована?
Не дав себе ответа направилась к гаражу где стоял после перетяжки подшипников её колесный трактор.
Обойдя его, зная, что с вечера он заправлен горючим, в радиатор залита воде, села на сиденье, подсосала немного в карбюратор горючего, взяла заводную ручку, спрыгнула на землю. Крутанула один, второй оборот, трактор вздрогнул и тут же выхлопнул густой сгусток дыма. Развернув с прицеленным плугом трактор, подождала напарницу Марусю Немчанинову. Вместе тронулись к полевым воротам. Предстояло пахать прилегающую к деревне полосу.
Поставив на пашне трактор, постояв несколько минут, убедилась, что у нее все в порядка, обычным, уже до автоматизма отработанным движением выжала сцепление, включила скорость, прибавила немного газа, тронулась.
Маруся сидела на раме плуга, наблюдала как. одновременно наискось отваливали лемеха плуга пласты черноземной земли, о чем-то. задумалась. Трактор работал без перебоев, с подъемом мотор по немногу взрывал, затем выравнивался. К полудню солнце не по весеннему пригрело, в воздухе парило. При очередном заезде в борозду Анфиса почувствовала, что мотор стал задыхаться, про себя подумала:
- Ничего, завершу круг, у дороги остановлюсь.
Анфиса сидела на жестком металлическом сидении, задыхаясь от пыли и выхлопных газов, нервы были напряжены. Не доехав еще до разворота, увидела, как через пробку радиатора пробивались мелкие струйки пара. Она крикнула, обращаясь к напарнице:
- Маруся, как остановлюсь сбегай с ведром за водой, радиатор закипел.
Развернув на повороте трактор, выключила мотор, взяв в руки гаечный ключ, соскочила на землю. Придерживаясь левой рукой за капот, правой поставила ключ на пробку радиатора, силясь ее отвернуть. Силой вырвало пробку и перегретым из радиатора паром обдало трактористку. Анфиса свалилась на землю, обхватив руками лицо. По возращению Маруся увидела парящий трактор и лежащую на полосе Анфису, поняла что случилось несчастье. Холодной водой из ведра обкатила лицо напарнице. Когда на крик прибежали люди, Анфиса лекала в борозде с закрытыми главами, она не кричала и не плакала, видела,как вокруг царила немая ночь. В деревне родная сестра Евгения и Анна Терентьевна Ронжина оказали первую помочь. Анна Яковлевна Юзерова отвезла Анфису на тарантасе в Южно-Александровскую больницу. В больнице порой приходила в сознание, чувствовала жгучую боль, потом забывалась, глаз на открывала. Под утро засыпала, а проснувшись раздражающим недугом стоял ей шум мотора. Взмеренный, он проникал через уши, захватывал душу. От одного его воспоминания Анфису бросало в дрожь. А когда шум в ушах смягчался, какую-то минуту она видела пробивающий пар через пробку на радиаторе, разволновавшись выбежала в коридор, прижалась телом к дверному косяку, горько заплакала.
Более трех месяцев Анфиса лежала в больнице со жгучими еле переносимыми болями. Сестры не отходили от постели больной. Лечили ожог лица и тела примочками марганцовки, других препаратов в больнице не было. И все это время не могла себя успокоить. Она не представляла и на хотела видеть себя обожженной, со стянутой кожей на лице и груди.
Она не думала, как теперь быть, как сложиться жизненная судьба. Беспокоила ее мысль о матери, как она теперь одна управляется по дому, хозяйству и ходит на работу.
Забегая вперед скажу, что Анфиса нашла в себе сил и мужества перенести все боли на себе, после выздоровления продолжала работать на тракторе.
Судьба снисходительно отнеслась к ней. Познала Анфиса любовь, материнство. И теперь, спустя более тридцати лет, пенсионеркой доживает век в своем доме вместе с сыном, теперь в разваленной и заброшенной, но так дорогой ей Абакумовке.
------------------------------------------------------------------------
- За пять лет работы на тракторе, - вспоминает бывшая трактористка Анна Петровна Ронжина, теперь Червякова, - приходилось в разную погоду, днем и ночью пахать поля, сеять, молотить, снопы свозить в скирды. И каждым раз садясь на трактор я ощущала не боязнь, а что-то большее, повидимому ответственность. В первое время пугали ночные смены, особенно угнетала окружающая мертвая тишина: ни единого птичьего звука, ни малейшего шелеста деревьев. Среди этой тишины постоянно стоит в ушах монотонный рокот мотора, да на разворотах лязг плуга. Часто с дневной смены приходилось задерживаться в поле, идти домой одной. Видишь как идет закат солнца, как природа меняет дневную одежду на ночную, как бредут сумерки, глотают последние звуки уходящего дня. Или идешь, казалось бы, по торной тропинке, а нет не узнаешь ни тропинку, ни знакомых мест. Только ощущаешь большую, изнуряющую усталость, чувствуешь как дрожат натруженные ноги.
Тяжелее всего было на обмолоте скирд в открытом поле, как всегда, обмолачивали их последними в зимнее время, не редко в морозные дни. Часто скирды заносились снегом. Чтобы добраться, подтащить молотилку к ним, приходилось расчищать вручную дорогу, место под ток. B холодные дни работали без обогрева и отдыха, должны все время быть в движении, иначе можно замерзнуть или обморозиться. Одеты люди были плохо, не по зимнему. А как вспомню перетяжку подшипников трактора - в дрожь бросает. Не хочется прежде времени выводить из строя мотор, подстелешь под трактор соломы, лежа под ним производишь ремонт. Перемерзнешь до костей, после долго не находишь себе места. Сейчас все пережито, все осталось далеко позади, а военное время и по сей день тревожит душу.