3. Нежданная беда.
Начавшийся 1944 год принес с собой не мало колхозу трудностей. Зима стояла холодной и снежной. Все поля, занесены глубоким снегом, поземным ветром намело повсюду сугробы. Запрятались скованные морозом леса. В низком небе изредка по утрам сияло ослепляющее зимнее солнце, в эти часы морозы еще сильнее крепчали. В домах не переставая топились печи, от перекала даже трескались они.
Со скотного и конного дворов постоянно снаряжались обозы в поле за сеном и соломой. Это были не простые выезды в поле не бычках, каждый раз с большим трудом приходилось пробивать, часто откапывать дороги к одиноким, стоящим занесенным в поле зародам и скирдам. Как не была морозная зима, какими не были трудности, в душах людей теплилась надежда на потепление.
С фронтов постоянно поступали известия. Какими не были они тревожными, люди жили в ожидании больших перемен.
В феврале месяце радио передало правительственное сообщение о большой одержанной Красной Армией победы. В районе Корсуньско-Шевченковском войсками двух - первого и второго украинских фронтов окружена большая группировка немецко-фашистских войск. В завершении операции нашими войсками были разгромлены лучшие дивизии рейха. Гитлеровцы понесли большие потери, было уничтожено десятки сотен танков, в живой силе убито и взято в плен с выше пятидесяти тысяч человек.
В Прибалтике наши войска продвинулись на значительное расстояние к побережью Балтийского коря. Люди радовались успехами наших войск, готовы были переносить любые трудности, лишь бы быстрее кончилась война.
А пока шла она неизбежными были потери и с нашей стороны. В деревню, хотя реже, но приходили похоронки на погибших на фронтах односельчан. Для семей они были большим, невосполнимым горем, для деревни - трауром.
Мартовское солнце не очень ласково пригревало, дни текли не уравновешенными: с утра теплело, после полудни холодало, вся влага от расставания снега днем, за ночь замерзала.
С приближением весны в колхозе еще прибавилось забот, готовили семена для посева, проводилась инвентаризация и ремонт сельскохозяйственной техники, прицепного инвентаря.
Наполнялись временем и солнцем дни, тепло наступало медленно, а все же день выезда в поле приближался. Председатель колхоза Андрей Юферов не раз задумывался, ломал себе голову как провести в этом году полевые работы, во время заложить в землю зерно, не упустив сроки сева. Приказывал разные варианты, как не планировал, везде не хватало мужских рук, тягловой силы. С одними, выбившими из сил бабами, да под ростками трудно будет справиться с посевной.
Райком партии требовал доложить о готовности и время выезда в поле, начале посева. Не заседании правления обсудили положение всех дел, выхода иного не было, как собрать все силы, использовать бычков, как тягловую силу хозяйских дворов.
Скомплектовали звенья в бригадах, разделили cpeди них имеющиеся технические средства, живую тягловую рабочую силу. Основую надежду возлагали на трактора, которых ждали со дня на день из ремонта Южно—Александровской МТС. За тракторамИ закрепили трактористов, теперь уже набравших достаточного опыта, среди них - Журавлева Илью, Анну Ронжину, Вылегжанина Илью, Тарасова Василия, Куимову Наташу к других, всего двенадцать человек.
В первой бригаде сначала въехало в доле пахать землю звено Татьяны Винокуровой в составе: Татьяны Линовой, Норы Баженовой, Мани Немчаниновой, за ними звено подростков четырнадцати-пятнадцатилетних: Василия Ронжина, Василия Юферова, Андрея Кокоулина. Для ребят это был первым выезд в доле пахать пашни. Как заправские пахари научились хлестать по спинам коней вожжами, покрикивать по мужски на них, хотя опыта и силенок еще не хватало, по мужски хватались за ручки плуга, напрягая все тело перетаскивали на поворотах плуг, направляя его в очередную борозду.
Боронить пашни выехали на своих бычках подростки-девчата: Нина Ронжина, Лена Юферова, Валя Лебедева и другие. Первыми были засеяны полосы Павла Вылегжанина, Никиты Ронжина, Антона Тарасова, Уточкина
Федора Павловича, косогор Андрея Егоровича.м Несколько позднее были засеяны поля за Березовым мостом, примыкающие ближе и лесу, за камешком Ковязино урочище.
Парни-подростки в эту смену подменили на пахоте уставших от работы баб, в деревне этим гордились. Среди молодежи вели себя раскованно, научились плевать через зубы, крутить цыгарки с самосадом, курить, даже изменили свои прежние походки подражая взрослым. Теперь уже не отвлекались от работы в поле как прежде, когда устраивали игры в прятки по целым дням.
Лето разгоралось, теплые дни чередовались дождями, работы в колхозе продолжались. На первых засеянных полосах дружно проросли семена, вложенные в землю, на отдаленных пашнях несколько приотстали. Людей они не волновали, проросшие всходы выправляются.
В июне провели прополку полей, как и в прежние годы на нее вышли взрослые и подростки. Вывела свое звено десятилетних девочек в поле звеньевая Ксения Балыбердина.
Работы в поле шли своих чередом, не предвещало никаких неожиданностей. В средине июля небо заволокло низкими облаками, сразу похолодало. К вечеру зарядил холодный дождь, стало сыро и холодно, дождь то усиливался, лил словно из ведра, то затихал и мелко моросил. Ночью тучи, разошлись, небо очистилось, ясно видны были на темном небе звезды. Под утро воздух стал прозрачным, сильно похолодало. С рассветом ударил не просто заморозок, а добрый морозец, прихватил в поле созревавшие хлеба на цвету.
Чем либо помочь посевам от заморозка в колхозе не было ни сил, ни возможности, люди перед природой были бессильны. Морозец сильно повлиял на дальнейшее развитие хлебов, особенно пшеницы, засеянной в более поздние сроки на дальних полях и вблизи к лесу.
Трудно передать весь драматизм, колхозу нанесен большой урон, примерзшая на цвету пшеница не успела за лето вызреть, зерно не достигло восковой спелости, молочным засохло. Время осени подпирало, колхозники вынуждены были скосить хлеб недозревшим. Высохшее зерно превратилось не во что иное как в шелуху, не пригодное ни в пишу, ни на корм скоту. Из собранного урожая с трудом набрали на семена, остальную часть кондиционного зерна отвезли на приемный пункт и сдали в счет плана государству. На трудодни оставалась небольшая часть зерна ржи. Люди остались без хлеба. Бабы плакали от обиды, как же так случилось, работали на полях не жалели своих душ, ни сил, а природа так жестоко обошлась с нами. Они жалели не только своего труда, у каждого труженика за плечами были семьи, престарелые люди, детишки, чем их кормить, что можно сказать детишкам, когда просят - мама дай хлеба. Уже не говоря о себе, надо же чем кормиться, не только выжить и выходить на работу, вести хозяйство, давать государству продукцию, чтобы быстрее закончить войну.
-----------------------------------------------------------------------------------
Не менее легкой в 1944 году шла заготовка кормов. Люди еще не оправились как следует от посевной как подошел сенокос. Их не надо было просить, ублажать или уговаривать выйти в поле, y всех их чистые крестьянские души, прекрасно понимали, без корма хозяйству не обойтись.
Выезжали в поле косить траву не в первый раз, луга все известны, десятки раз перемерены, особой раскладки сил в колхозе не требовалось. Большие луга решили выкосить пароконными косилками, малые площади сенокоса — вручную косами.
Погода установилась после заморозка теплая, солнечная. В высоком небе изредка проплывали голубые облака, подувал легкий освежающий ветерок. Грести и метать сена в бригадах определены люди, занаряживали, как правило звено на зарод.
Первый день выезда на луга раньше считался праздничным, хотя его никто не объявлял, к нему готовились. Выезжали на подводах, запряженными, парами коней. На телеги насаживалось полно-полнешенько. Девки, вразодетые на головах цветные платки, косынки, парни с расстёгнутыми воротничками у рубашек. Ехали с песнями,с весельем.
Сейчас на телегах ехали старички, которым не под силу дойти до дальних лугов, бабы измотанные тяжелой работой, да неокрепшие телом ребятишки.
Позади подвод шли бабы, девки, подростки несли на себе грабли, деревянные вилы. В руках туески под воду с едой и не замысловатый паек на обед. Двести граммов испеченного хлеба, выдаваемого каждому выезжающему в поле на работу.
За ними двигались повозки, запряженные бычками и управляемые подростками. Бычки шли не спеша, от обшей колонны приотстали на некоторое расстояние. На телегах везли грабли, вилы, веревки для волокуш и другое.
Каждый человек был занаряжен и учтен. У зародов на подачу сена поставлены помоложе и покрепче бабы. Подростки девочки с бабушками сгребали сено в валки. Пожилые что по крепче накладывали вилами сено на волокуши. Подростки-мальчишки на своих бычках за повод уздечки отводили на волокушах сено к зароду.
На лугах не было прежнего людского гомона, не слышно было и озорства ребяток. Неугомонно всюду строчили кузнечики в траве, на сене, липли к людям комары, донимали бычков пауты и осы.
Но жизнь была бы монотонной, безрадостной если бы не было в ней юмора,приключений. На покосе у ребят возникали острые ситуации с бычками. Упрямое животное не переносило жужжание паутов и липнувших к ним ос. Из баловства ребятишки из под тишка жужжали зи-зи-зи на ухо им. Бычки не выдерживали жужжания, срывались с места с волокушами, забивались в кусты подальше от надоедливых насекомых. Так произошло на покосе с сыном Ивана Корнеева Петькой. От жужжания ребятишек бычок сорвался вместе с волокушей и сеном бежать. Удержать бычка Петя не мог, крикнул матери, рядом работавшей.
- Мама! Сынок сбежал!
Мать с возгласом:
- Сынок сбежал! -бросилась в кусты.
Люди спросили:
- Что случилось?
- Да сынок сбежал, - на ходу крикнула слова.
Работавшие по соседству бабы, подростки бросились искать сынка, приняли его за мальчишку. Когда разобрались, сколько было смеха. Бычок по кличке Сынок, забрался в густой кустарник с волокушей и с сеном, вывести eго не смогли, пришлось на месте распрячь и вывести его. Волокушу с сеном вытаскивали на себе, смеялись до упада.
Как-то в обед на луга приехал Василий Спиридонович Глушков, подошел к бабам, поздоровался важно, повертел своей вертлявой головой вправо, влево, заложил за спину руки, обошел кругом начатый метать зарод. Бабы заметили:
- Что-то Вася Маленький сегодня заважничал, - спросили его:
— Что ты сегодня Василий Спиридонович такой серьезный?
Тот ответил:
- Я сегодня перед вами руководящее лицо.
Бабы свое:
- Как это понимать?
- Да так. Я сейчас у вас за председателя колхоза.
- А где он сам? Юферова призвали в армии, так меня и определили, -потом добавил, - ведь на руководящую работу бабу не поставят, а из мужиков кто был бы достоин, как не я.
Бабы знали, что Василий Спиридонович на шутки не обижался, сказали в ответ ему народной пословицей:
- Ты Вася, еще вчера можно было сказать, никто: ни швец, ни жнец, ни на дуде игрец, а сегодня важная персона.
А он им в ответ:
- Я раньше был бы у вас за бригадира, - потом помолчав немного тихо произнес - да ростом немного не вырос
- Бабы посмеялись, на этом обеденный перерыв закончился, все разошлись по своим местам.
Другой раз Василий Спиридонович приехал приехал на луга, когда сено метали у Большой речки. В обеденный перерыва как председатель правления окружил себя бабами, рассказал, что знал о войне, как он сам будучи молодым чуть не попал в армию. Бабы немного посмеялись, а Васю хлебом не корми, только дай ему волю поговорить. В разговорах незаметно перешел на житейские темы, для баб это было интереснее. В дальнейшем разговоре пожаловался им, что в хозяйстве у него не все в порядке. Бабы спросили:
- Что случилось у тебя?
- Да жена не дает мне покоя.
Бабы с вопросом:
- За что?
-Да курицы плохо стали нестись.
Бабы свое:
- По видимому петух плохо топчет?
- А у меня его совсем нет.
- Как же так в хозяйстве без петуха?
- Был он проклятый у меня, все в драку с соседским петухом вступал и каждый раз поддавался белому. Я хотель проучить его. Хлестнул раз вичей по нему, он подпрыгнул, не попал по нему. Второй раз хлестнул, да удар попал по голове. Закружился он на месте, потом растянулся. Чтобы мясо не пропало, я отрубил ему голову.
- А ты не пробовал попросить у соседа петуха обгулять своих кур?
- Как же, пробовал. Сосед не сговорчивый, говорит, что его петуху хватает топтать своих кур.
-А ты бы пообещал платить соседу за петуха яичками.
-Еще что-нибудь придумайте, за петуха платить. Это что, алименты?
Бабы знали, что Вася Маленький как апрельский тетер, его в разговоре не переслушаешь. Встали и разошлись по своим местам.
Василий Спиридонович зная, что ему как руководящему лицу не положено работать вместе с подчиненными, ушел под куст черемухи, в тени прилег, легкий подуваемый ветерок сморил, уснул. Девочки Нина и Тоня Немчаниновы увидели председателя спящим, из озорства подкрались к нему, снятым с ноги чулком привязали за ремень его к лежащему вблизи сучку. Стали наблюдать, что будет дальше. Василий Спиридонович проснулся, обглядел вокруг, видя, что поблизости нет никого, хотел вскочить, а привязанный сук не дал ему подняться. Быстрым движением развязал вязку, потихоньку удалился. Девочки рассказали бабам обо всем, те посмеялись на том и кончилась вся эта история.