Фрэнк Хендерсон ненавидел садового гнома.
Это была последняя вещь, которую его покойная жена Марта купила в их дом в тихом городке Касл-Рок. Глупый кусок раскрашенного гипса с идиотской улыбкой и красным колпаком. Он стоял у клумбы с розами Марты, и каждый раз, когда Фрэнк смотрел на него из кухонного окна, в груди неприятно скреблось. После похорон он решил от него избавиться.
В первый раз он просто попытался выбросить его в мусорный бак. Но на следующее утро, выйдя за газетой, Фрэнк увидел, что гном снова стоит у роз, только теперь его улыбка казалась чуть шире, а краска на глазах – чуть ярче. Фрэнк списал это на злую шутку соседских мальчишек.
Через неделю он отвез гнома на свалку и лично забросил его в ржавый контейнер, заваленный строительным мусором. Он вернулся домой с чувством облегчения, впервые за долгое время. А утром споткнулся о гнома на крыльце. На этот раз на его гипсовой удочке висел дохлый воробей.
Паника начала подтачивать здравый смысл Фрэнка. Он запер гнома в сарае. Ночью он слышал оттуда тихий, скребущий звук, похожий на то, как кто-то точит маленький ножик о бетонный пол. Он перестал спать.
Наконец, в приступе ярости и страха, он схватил кувалду.
— Ах ты, ублюдок! — заорал он, вытаскивая гнома из сарая на задний двор. — Я покончу с тобой!
Он занес кувалду, целясь в ухмыляющуюся рожу. В тот момент, когда металл должен был коснуться гипса, Фрэнк споткнулся о забытый на траве садовый шланг. Он упал, и кувалда, вылетев из ослабевших рук, с ужасным хрустом приземлилась ему на лодыжку.
Боль была ослепляющей. Лежа на траве и воя, Фрэнк поднял голову. Гном стоял в нескольких дюймах от его лица. Его нарисованные глаза, казалось, горели недобрым огоньком в свете заходящего солнца. И Фрэнк понял. Это не просто кусок гипса. Это хранитель. Хранитель роз Марты. И он не позволит никому навредить ее саду. Никому.
На следующее утро соседка, миссис Эпплгейт, увидела странную картину. Фрэнк Хендерсон, опираясь на костыли и морщась от боли, с неестественной заботой поливал розы. А у клумбы, как верный страж, стоял садовый гном. И миссис Эпплгейт могла поклясться, что его улыбка стала еще шире, а на красном колпаке не было ни единой царапины.