В России, кажется, окончательно вошли во вкус запрещать. Если раньше это было чем-то вроде «экстренной меры», которую стеснялись и прикрывали благими словами, то теперь это рутинный управленческий приём: надо показать бурную деятельность — запрети что-нибудь. За это же не бьют по рукам, наоборот — хвалят, говорят, что «борешься за суверенитет». И вот свежая идея зуда законотворчества:
- Ограничить доступ к зарубежным облачным сервисам.
Звучит, конечно, как очередной шаг к «цифровой независимости». Но мы-то знаем, что под красивыми словами обычно прячется банальная попытка задушить конкуренцию и заставить всех пользоваться чем-то «своим» — пусть оно и работает через раз.
Почему вообще взялись за облака?
Да потому что ими пользуются все: бизнес, айтишники, обычные люди. Это слишком лакомый кусок. А значит — пора объяснить обществу, что «чужое облако — это угроза безопасности».
Угроза чему?
Ну, этому они ещё придумают определение. Может, скажут, что «данные утекут к врагам». Как будто если хранить их в отечественном облаке, то враги внезапно перестанут существовать. Главное, как всегда, что решение примут тихо, быстро и так, что никто даже не заметит.
Классическая схема:
- Вносят поправки в закон, который вообще не имеет отношения к теме. Например, в «Правила работы такси».
- На первом чтении все обсуждают тарифы для таксистов и обязательный жёлтый фонарь на крыше.
- На втором — спорят о том, можно ли курить в салоне.
- А на третьем внезапно появляется строка:
«…и, кстати, использование зарубежных облачных сервисов ограничивается при наличии отечественных аналогов».
Голосование дружное, все «за», и на выходе у нас новый запрет.
Почему?
Да потому принятое в законе имеет такое же отношение к такси, как и герой Папанова. И при принятии поправок видно было, что "ус отклеился".
Что это значит для бизнеса? Ну, представьте, работает у вас компания, всё завязано на Amazon или Google Cloud. Миграция в другое облако — это не «перетащить папку на флешке». Это месяцы работы, миллионы рублей, специалисты, которых днём с огнём не сыщешь. А теперь представьте, что делать это придётся не по желанию, а по приказу сверху. В авральном режиме. Без права на ошибку.
Кто-то скажет:
- «Ну и что? Пусть переходят на отечественные сервисы, надо поддерживать своих!»
Звучит красиво, но в реальности это значит «платите больше за меньшее». Там, где в зарубежном сервисе всё работает «из коробки», у нас придётся звонить в техподдержку, писать письма и ждать, пока кто-то «внесёт задачу в план».
Для обычных людей тоже сюрпризы. Сначала будут уверять:
- «Физлиц это не коснётся».
Ага, как же!
Сначала ограничения ударят по корпорациям, потом дойдут до малого бизнеса, а потом и вы, пытаясь загрузить фото в Google Drive, внезапно получите сообщение:
- «Доступ ограничен на территории РФ. Обратитесь в отечественные сервисы».
И тут начинается самое весёлое. Вы идёте в «отечественный аналог». Загружаете файл. Жмёте «поделиться». Отправляете ссылку другу. А он вам пишет:
- «Слушай, у меня ссылка не открывается. Надо аккаунт зарегистрировать, смс подтвердить, потом ещё три галочки поставить».
И вот то, что раньше занимало 10 секунд, теперь превращается в целый квест.
Сарказм ситуации ещё и в том, что все эти ограничения обычно объясняют «заботой о безопасности». На деле же безопасность тут ни при чём. Это банальное желание контролировать рынок. Иметь возможность в любой момент перекрыть кран и сказать: «Пользуйтесь только нашим». И неважно, что «наше» работает криво — выбора-то всё равно нет.
Но ведь в итоге страдает не только удобство. Страдает экономика. Потому что нормальный бизнес считает деньги и время. Когда компании приходится тратить ресурсы не на развитие, а на «переезд» с одного облака на другое ради политической прихоти, это откатывает отрасль на годы назад.
А теперь представьте айтишников. У людей и так волосы седые от дедлайнов и бесконечных задач, а тут им сообщают:
- «Ребята, срочно переносим всю инфраструктуру на отечественные решения».
Айтишники в этот момент обычно начинают нервно смеяться. А потом увольняются. И уезжают туда, где никто не мешает работать.
Конечно, найдутся и те, кто на этом заработает. Ведь каждое новое ограничение рождает новых «бенефициаров». Появятся «правильные» облачные провайдеры, которые получат госзаказы. Появятся компании, которые будут «сопровождать миграцию». И, как всегда, выиграют не пользователи, а те, кто ближе к кормушке.
Власть, как обычно, всё подаст в красивой упаковке:
- «Мы защищаем рынок, мы стимулируем отечественные разработки».
Только вот странно: сколько лет уже стимулируют, а результат по большей части вызывает саркастическую улыбку.
Ведь у нас это всегда так: сначала «мы создадим аналог, который не хуже», потом «ну, конечно, пока не всё работает, но скоро догоним», потом «пользуйтесь, потому что выбора нет».
И давайте не будем забывать главный момент: все эти решения принимаются тихо. Никто не будет обсуждать с обществом, что мы лишаемся Google Cloud или Dropbox, или GitHub. Зачем? Это же «техническая поправка». Вы узнаете обо всём постфактум, когда привычный сервис внезапно перестанет работать.
Самое интересное, что все понимают: VPN никуда не делся. Даже если что-то запретят, люди будут искать обходные пути. Но чиновникам это и не важно. Им важно показать галочку: «Запретили». А что там в реальности — другой вопрос.
И, кстати, VPN тоже прекрасно определяется оборудованием ТСПУ (технические средства противодействия угрозам) и прекрасно глушится.
И тут мы приходим к парадоксу: запрещают для галочки, а страдают реальные люди и бизнес. Но кого это волнует? Отчётность-то красивая: «увеличили долю отечественных сервисов». Как говорится:
- "Нам вашего и даром нинать!"
И так будет продолжаться снова и снова.
Сегодня облака, завтра — что угодно ещё. Вопрос даже не в том, что запретят, а в том, когда. Ведь когда у власти появляется инструмент безнаказанного «бан-хаммера», они начинают размахивать им при каждом удобном случае.
Поэтому история с облаками — это не про безопасность. Это про контроль. Про привычку решать любую проблему одним способом: «Запретить». И про полное равнодушие к тому, что будет дальше.
В итоге мы снова окажемся в ситуации, где страна вроде как «цифрово независима», а на деле зависима от кривых сервисов, очередей на поддержку и бесконечных костылей. Но официально это назовут победой.
И вот так, шаг за шагом, мы идём к светлому будущему, где всё иностранное заменено «нашим». Где документы редактируются в «МойОфисе», звонки проходят через «СберВстречи», а файлы хранятся в «РуБэкапе». А если вдруг захочется чего-то другого — извините, закон о такси всё уже решил.
«Запрещизм» – прямо просится в учебники истории. Представляешь: через лет сто студенты будут зубрить «эпоху запрещизма» примерно так же, как мы зубрили «эпоху застоя». А ведь всё началось невинно: сперва запретили одно, потом другое, а потом вошли во вкус.
Запрещизм — это когда вместо реальных решений проблем придумывают, что надо просто что-то отнять, перекрыть, закрутить и «на всякий случай» завинтить пару новых гаек. Логика простая: нет проблемы, если о ней нельзя прочитать, написать, скачать или даже подумать. Так постепенно страна превращается в такой цифровой санаторий, где главным лечением является… «ограничение доступа».
Причём это не болезнь разума — это скорее эпидемия. Сначала она поразила Роскомнадзор, потом перекинулась на Минцифры, потом на депутатов, и вот уже целый парламент ходит с красными глазами и зудом в руках:
- «Что бы ещё запретить, а?».
Эпидемия распространяется мгновенно, воздушно-капельным путём. Один чихнул:
- «А давайте запретим облака!»
— и всё, наутро уже лежит законопроект, поправки к «правилам работы такси», и где-то в кулуарах министр со стеклянным взглядом бормочет: «Запретим… всё запретим…».
Самое опасное, что эта зараза вызывает привыкание. Сначала запретили Telegram — вроде весело, лайков много, все обсуждают. Потом YouTube погрозили пальчиком — опять волна внимания. Дальше идёт эйфория: когда ты один можешь решать, что будет доступно миллионам, это ж почти цифровой наркотик.
А для народа, между прочим, последствия очень даже медицинские:
- постоянные головные боли от поиска VPN;
- бессонница из-за мыслей, что завтра закроют ещё что-нибудь нужное;
- нервный тик при виде слов «импортозамещение» и «наш аналог».
Запрещизм не лечится таблетками, потому что врачи тоже сидят в СберОблаке, которое единственное ещё работает. Единственная терапия — это карантин для законотворцев, причём желательно с ограничением доступа… но уже к ним самим.
И вот так живём: страна-карантин, где всё запрещено ради нашего же блага.
Мы - страна "Карантин", а не страна "Россия"!
А эпидемия распространяется дальше, уже доходя до таких сфер, где никто бы и не подумал.
Вчера ещё смеялись:
- «Ха-ха, запретят Google Drive».
А завтра проснёмся, и внезапно Excel объявят «иностранным агентом», потому что, видите ли, у нас есть «Таблицы.ру».
Короче говоря, эпидемия запрещизма — это единственный вирус, который не убивает власть, а наоборот, делает её только крепче и наглее. А населению остаётся лишь одна вакцина: сарказм.
Потому что если перестанем смеяться, то останется только плакать… но и слёзы, не удивлюсь, тоже скоро запретят.