Весной этого года наш Фонд защитников природы впервые объявил грантовый конкурс для молодых сотрудников заповедных территорий. Мы выбрали десять победителей: лучшие проекты с самым высоким уровнем пользы для природы.
Сегодня хотим рассказать вам об одном из победителей: проекте Вадима Здоровцова из ФГБУ «Государственный заповедник «Белогорье», который... впрочем, это так просто не рассказать!
Когда мы впервые прочли фразу «биологически безопасная рекультивация гидроотвалов Лебединского ГОКа», то поняли, что надо срочно перевести это на человеческий. Поэтому решили позвонить самому Здоровцову — победителю гранта для молодых сотрудников ООПТ — и поговорить с ним вживую. И вот результат!
Для начала: что такое гидроотвалы, и почему это звучит как что-то опасное?
- Гидроотвал — это гидротехническое сооружение: такая огромная насыпная дамба, внутри которой складируют (накапливают) пустые породы от горно-обогатительного и металлургического производства. Да, это слово звучит опасно и непонятно. Гидроотвал — источник выделения загрязняющих веществ, до того момента когда проведут его рекультивацию. Но, как бы парадоксально это не звучало, именно на этой закрытой территории в непростых условиях находят для себя укромное место многие животные.
А рекультивация — это что, если объяснять простыми словами? Нужно просто закопать яму, или там что-то растёт потом?
- Это намного сложнее, чем кажется. Рекультивация – целый комплекс мероприятий, от проектных до технических, направленных на восстановление нарушенных земель. Сделать это необходимо после завершения промышленной деятельности, такой, как например, добыча полезных ископаемых, строительство или складирование отходов. Разрушая естественные природные сообщества, мы должны их вновь восстанавливать, минимизировать нанесенный нами вред природе.
В чём особенность вашего проекта? Что вы делаете такого, что раньше не делали?
- Существует несколько видов и направлений рекультивации. В настоящее время их изучают многие институты и проектные организации. Особенность нашей работы заключается в разработке рекультивации природоохранного назначения. Это амбициозная и непростая задача восстановления естественных для лесостепи ландшафтов при сложных и неустойчивых гидрологических условиях, в условиях сильной ветровой и водной эрозии.
Вадим, вы говорите «биологически безопасная» — а что, бывает «небезопасная» рекультивация? Кто в этом всём страдает — люди, животные, растения?
- Как многим известно, в природе все взаимосвязано и взаимозависимо: каждое растение и животное на своем месте, и всё соединено невидимыми нитями. Когда человек вмешивается в природный порядок, начинаются пагубные процессы. Например, клён ясенелистный отлично показал себя при закреплении оврагов в свое время, но сейчас его распространение представляет угрозу биологическому разнообразию естественных сообществ. Некоторые чужеродные виды настолько агрессивны (их называют инвазивными), что полностью нарушают природное равновесие, от чего так или иначе страдают все.
А можно объяснить на пальцах: вот есть отвал, вот прошла рекультивация — и что изменилось? Почему это хорошо?
Гидроотвал — источник выделения в атмосферу загрязняющих веществ. По окончанию работ по рекультивации объем выбросов загрязняющих веществ будет сведен к минимуму. Если проще, то после того, как мы это сделаем, многие люди, которые живут рядом, смогут вздохнуть полной грудью. Кроме того, здесь снова появится растительное сообщество, а потом сюда придут и животные: в общем, пустыня станет здоровой экосистемой.
Как вы вообще пришли к этой теме? Почему не выбрали что-то, скажем так, попроще?
- Выбор проекта обусловлен не только рациональным расчетом, но и глубоким эмоциональным восприятием. Впервые оказавшись на заповедном участке «Ямская степь», я был поражен контрастом между соседствующими организациями – заповедником «Белогорье» и Лебединским горно-обогатительным комбинатом. Уникальное разнообразие ландшафтов, простирающееся от техногенной полупустыни до нетронутых уголков природы, меня просто поразило. Я даже не представлял (да и мало кто вообще знает) что на территории Белгородской области есть техногенная полупустыня. Несмотря на то, что жизненные обстоятельства привели к смене профессиональной деятельности с промышленной экологии на эколого-просветительскую и туристическую сферу, эколог всегда в душе эколог. В итоге, обучаясь параллельно в аспирантуре БГТУ им. В.Г. Шухова, я выбрал эту тему для научно-исследовательской работы. Скажу честно: многие говорили, что это авантюра. Для закладки пробной площади я выбрал самый сложный участок, который был просто максимальным вызовом: сильная ветровая и водная эрозия, песчаный грунт с высоким коэффициентом фильтрации. Короче – идеальные условия. Если получится здесь, то обязательно получится и в других местах. Начинал работу я один, и ничего не получилось: потом ко мне присоединился мой научный руководитель Пендюрин Е.А. И вот чудо: получился промежуточный положительный результат! А теперь благодаря Фонду защитников и партнерам проекта нас целая команда. И надеюсь, что вместе все мы справимся.
А как вы объясняете своей семье или друзьям, чем вы занимаетесь? Они понимают?
- К сожалению, не все понимают. Если быть откровенным, встречаются и такие мнения: зачем ты это делаешь? Зачем тратишь на это время? А сколько тебе заплатят за эту работу и в чем твоя выгода? И трудно переубедить человека, у которого уже четко сформированное мировоззрение, отличное от твоего, что дело не в деньгах, а буквально в будущем природы региона, да и нас всех. Но хорошо, что всё же есть рядом люди, которые полностью поддерживают и понимают, зачем мы занимаемся проектом.
Что бы вы хотели, чтобы люди чувствовали, когда видят результат вашей работы?
- Если у нас всё получится, и предложенная технология будет принята производством, то я думаю, все, кто принимает участие и будет принимать участие в этой работе, хотят простого: чтобы люди просто наслаждались природой и её красотой. А мы будем знать, что мы восстановили её часть, и наши потомки вместо полупустыни увидят зеленую сказочно красивую степь!