Сегодня я пел на скале в одиночестве полном, но слушало море меня, и утёс, и мерцание свыше... А как же иначе? Мне было бы дьявольски больно, когда б я не верил, что голос мой будет услышан! Похлопывал ветер меня по спине обветшалой, но не было больно - ведь были надежды безмерны. А как же иначе? Мне было бы грустно, пожалуй, когда б я не верил, что души людские бессмертны! Нашарили руки цветок ветровой, придорожный, и сразу представил тебя и в руке твоей - лютню. А как же иначе? Мне было бы жить невозможно, когда б я не верил, что ты меня всё ещё любишь... Глеб Горбовский. 1980. P.S. Лайк не мне, а тексту, но всё равно приятно.
Сегодня я пел на скале в одиночестве полном,
но слушало море меня, и утёс, и мерцание свыше...
А как же иначе?
Мне было бы дьявольски больно,
когда б я не верил,
что голос мой будет услышан!
Похлопывал ветер меня по спине обветшалой,
но не было больно - ведь были надежды безмерны.
А как же иначе?
Мне было бы грустно, пожалуй,
когда б я не верил,
что души людские бессмертны!
Нашарили руки цветок ветровой, придорожный,
и сразу представил тебя и в руке твоей - лютню.
А как же иначе?
Мне было бы жить невозможно,
когда б я не верил,
что ты меня всё ещё любишь...
Глеб Горбовский. 1980.
P.S. Лайк не мне, а тексту, но всё равно приятно.