Прочитал биографию вождя мирового пролетариата В. И. Ленина, представленную журналистом Львом Данилкиным в книге «Ленин. Пантократор солнечных пылинок». Это современная книга, написана современным и живым языком, ярко раскрывает Ленина с разных сторон. Работа над книгой велась в течение 5 лет. Автор изучил 55 томов полного собрания сочинений Владимира Ленина, посетил все основные места его жизни. Книга вышла в 2017 в издательстве «Молодая гвардия» в серии ЖЗЛ.
Объём произведения очень большой, поэтому и цитат с заметками очень много. Все размещать не стал, скопировал основное, но всё равно пришлось разбить конспект на три части.
Далее - цитаты, комментарии, размышления, часть 1 (остальные две - в следующих статьях); при желании можно читать выборочно. Отдельной строкой в конспекте идёт номер страницы электронной версии книги, отдельным одним или несколькими абзацами - взятая в кавычки цитата (текст - обычный, без курсива), отдельным абзацем - мой комментарий (текст выделен наклонным курсивом). Отметки (символы) «/!!!» и «/!» в комментариях означают важность цитаты и комментария: чем больше восклицательных знаков, тем важнее заметка. Отметкой «/V» отмечены наиболее оригинальные мысли. Иногда встречаются отметки «/?», это возникшие по ходу чтения вопросы. В конце комментариев могут быть приведены ссылки на другие страницы книги, если комментируемый фрагмент с ними связан.
***
50
«Исторически сложилось, что в русской революции участвовало очень много евреев, однако Ленин, потомственный дворянин и по отцу, и по матери, пусть и из недавних, пришел в протестное движение не по «национальной квоте», а по «научной», восприняв марксизм как учение о рациональном переустройстве общества».
/! Мне понравилось это определение марксизма - учение о рациональном переустройстве общества.
69
«Фантомная ностальгия по «России-которую-мы-потеряли» и акунинская беллетристика превратили царскую Россию 1880-х в сознании современного обывателя едва ли не в утопию: «русское викторианство». На самом деле Россия после убийства Александра Второго представляла собой организм, страдающий от невроза, полученного в результате психотравмы 1861 года.
Процессы концентрации капитала и расслоение общества шли быстрее, чем когда-либо ранее; миллионы «освободившихся» крестьян разорялись – и, словно пылесосом, затягивались в фабрики, заинтересованные в дешевой (в Поволжье в особенности – за счет искусственной маргинализации нерусского населения) рабочей силе. Террор народовольцев был отложенной реакцией общества на слишком позднее по сравнению с Западной Европой и Америкой пришествие капитализма. Половинчатые реформы запустили процесс ферментации быстро растущей, романтически восприимчивой к чернышевско-писаревским либеральным ересям интеллигенции».
/! /Слово. Маргинал - человек, находящийся на периферии своей социальной группы. Ферментация - биохимическая переработка органических веществ под воздействием ферментов. /Дополнение. Александра II смертельно ранил террорист, взорвав бомбу. Только что прочитал в Интернете.
74
«Казанская сходка, а не казнь брата, – точка невозврата ульяновской карьеры. У Ульянова был выбор, абсолютно свободный, – и он выбрал».
/!
75
«Был ли шанс у Казани – где, в принципе, к началу XX века был нащупан баланс в отношениях богатых и бедных, великороссов и инородцев – остаться в годы смуты «тихой гаванью»?»
/! /V Верно подмечены два фактора процветающего общества: баланс между бедными и богатыми и баланс в отношениях людей разных национальностей. При желании это тождественно социальной справедливости и дружбе народов, какие были в лучшие годы СССР.
112
«Ленин точно усвоил, что марксизм – учение об объективно существующих в обществе противоречиях и способах их снятия: такая же наука, как география, имеющая в своей основе представление о Земле как о шаре, или классическая физика, строящаяся на законах, открытых Ньютоном. Именно поэтому кто угодно может сказать, что «Маркс устарел», что «Маркс неприменим к России», что «марксизм скомпрометирован большевизмом», что «марксизм – завуалированная еврейско-масонская идеология», что капитализм оказался гораздо более жизнеспособным, чем представлялось и Марксу, и Ленину, и способен порождать не только Рокфеллеров, но и Кейнсов (общество всеобщего благосостояния), Гейтсов и Баффетов (с их программами благотворительности) и Джобсов (икон буржуазии, которая способна навязывать пролетариату опиумный культ технологий и дизайна), что капитализм может коррумпировать и соблазнять пролетариат более тонко, чем простым увеличением цифр в зарплате, и предлагать ему привлекательный образ будущего, которое выглядит достижимым с меньшими затратами и кризисами, чем казалось в XIX веке. Даже если и так, Волга впадает в Каспийское море, а дважды два – четыре: развитие производительных сил определяет собой развитие производственных отношений – и развитие общества (или, в переводе: технологический прогресс ведет к ревизиям итогов приватизации и перетряхивает отношения классов внутри общества; сначала богаче всех были Рокфеллер и Форд, теперь Гейтс и Цукерберг; богатство перераспределилось – но классовая структура, неравенство и несправедливость остались)».
/!
116
«Ленин часто декларативно говорил о запрете на любые ревизии Маркса. Естественно – подставляясь под обвинения в «гелертерстве»: что он якобы даже и не понимает, где проходит грань между ревизионизмом и творческим осмыслением, следованием курсу – и рабским копированием, начетничеством. Разумеется, Ленин прекрасно осознавал серьезность таких обвинений, однако монополия – удобная вещь для того, кто ею владеет, и если вы даете слабину, то ваш конкурент может выловить из этого мыслящего океана что-то такое, что наведет людей на предположение, что вручить власть лучше не вам, а ему.
Среди прочего, это означает, что мы, конечно, можем попытаться прочесть Маркса «по-ленински», «глазами Ленина», но штука в том, что опыт этот принципиально неповторим.
Ленин читал Маркса неодинаково, пользуясь для расшифровки разными кодами – и сообразуя свои толкования с разными внешними обстоятельствами. В 1914–1915 годах Ленин, к примеру, приходит к мысли, что читать «Капитал», не пользуясь кодом Гегеля, гегелевской философии, – значит вульгаризовать Маркса. «Нельзя вполне понять “Капитал” Маркса, и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса ½ века спустя!!» Публиковать свое открытие он не стал, но сама формулировка примечательна: получается, первые двадцать пять лет сам Ленин понимал Маркса неправильно».
/! /??? Вопрос, на который, наверно, нет ответа: где проходит грань между ревизионизмом и творческим осмыслением?
120
«То, что Ульянов в Самаре, даже получив солидную хлебную профессию и имя, продолжал курс на конфронтацию с системой, свидетельствовало, конечно, и о порочности системы – которая не смогла интегрировать талантливую заблудшую овцу в общество – и в конечном счете вытолкнула ее из страны в мир кнедликов со сливами, радикализовала и озлобила; с государственными чиновниками, по ВИ, есть один способ разговора: «рукой за горло и коленкой под грудь».
/!
123
«Народники – во всех ипостасях: культурной, экономической, политической – не могли не раздражать ВИ – как любые люди, чья производительность труда ниже возможной: явление, с которым он боролся всю жизнь. Если уж они берутся улучшать общество – то почему делают это так кустарно? Что такое «теория малых дел», когда есть научный способ изменения мира? Что такое вся эта долгая работа с народными массами – агрономическая помощь и культурное просветительство: какой смысл инвестировать в крестьянина, если передовой класс – пролетариат, а история делается за счет классовой борьбы, «скачков», революций – а не медленного улучшения качества жизни и нравов? Как можно идеализировать «оазисы антикапитализма», общины и артели, если объективно эти институции только искусственно подмораживают существующие социальные отношения, а не становятся материалом для новых, более прогрессивных форм?
Кроме того, народники – которые, разумеется, делали благое дело, бескорыстно помогали и просвещали слабейших – раздражали ВИ потому, что орудием преобразований выступала неорганизованная интеллигенция, с ударением на первом слове. Если бы народническая интеллигенция по крайней мере в состоянии была явить себя в форме партии или законспирированной организации, члены которой действовали слаженно, подчинялись уставу и посвящали себя методичной борьбе с государством «за права народа» и за политические свободы, – тогда бы еще куда ни шло, к ним можно было бы относиться пусть не как к авангарду революционного движения, но хоть сколько-нибудь всерьез. Но времена титанов «Народной воли» прошли, а эпоха эсеров еще только брезжила.
На самом деле народники вовсе не были глупцами и, отрицая возможность развития в России «стандартного», как в Европе, капитализма, знали, о чем говорили.
Курьез в том, что после революции Ленин вынужден будет строить социализм в стране, которая явно еще не исчерпала прогрессивный ресурс капитализма, не прошла капиталистическую стадию развития. Но, чтобы не отдавать власть обратно буржуазии, которая могла бы, конечно, обустроить капитализм должным образом, Ленин, по сути, возвращается к «друзьям народа», которые полагали, что капитализм России не нужен; и то, что Ленин соглашается принять аграрную программу левых эсеров, формально подтверждает его превращение в народника (разумеется, если бы вы сказали об этом ему самому, он выцарапал бы вам глаза – как Богданову, который объяснил в 1909-м, что он, Ленин, истребитель меньшевиков, на самом деле и есть меньшевик). Как и его превращение после 1922-го в «крестьянского вождя»: пролетариата к этому моменту в России окажется слишком мало, чтобы опереться на него, – да и Кронштадт покажет его ненадежность. Так Ленин возвращается к тому, что ключевой класс в России, как ни крути, – крестьянство. Крестьянство, которое за счет кооперации и «смычки» с городом, с пролетариатом, могло стать не худшим локомотивом истории, чем пролетариат. Медленнее, конечно, – но в том же историческом направлении; тише едешь – дальше будешь.
И не надо думать, что марксисты с народниками в одной берлоге не уживаются – уживаются, и еще как».
/! Народники vs марксисты. Левые эсеры vs большевики.
137
«...нимбы народников, засиявшие в народовольческие десятилетия, к середине 1890-х несколько поблекли – и идеология их, которую еще только предстояло переформатировать в эсеровскую, представляла легкую добычу для зубастых марксистских хищников, наслаждавшихся ощущением вседозволенности, которое давали им статистика и марксистская диалектика».
/! Фрагмент даёт представление о политическом раскладе сил в конце XIX века в лагере левых, о причинах преимущества социал-демократов.
141
«Варгунин хохотал; то был редкий тип честного отечественного капиталиста, некоторым образом конкурировавшего с социал-демократами. Понимая, что производительность труда обратно пропорциональна уровню пьянства – как среди его собственных рабочих, так и среди «соседских», он сначала учредил нечто вроде интеллигентского кружка, занимавшегося организацией досуга пролетариев, а в 1891-м выкупил у пивоваренного завода «Вена» часть территории и устроил там, с целью обеспечить рабочих «нравственным, трезвым и дешевым развлечением», народный парк – с театром, читальней и каруселями; собственно, он и основал ту самую Корниловскую школу, где НК проповедовала Белинского и Гоголя».
/! Вот в этих действиях, мерах этого дореволюционного капиталиста Варгунина просматривается целый пласт современных направлений менеджмента, базирующихся на человеческом отношении к наёмным работникам, разнообразной их мотивации. Примеры адептов таких приёмов в менеджменте - Генри Форд, Рикардо Семлер.
153
«Чтобы успешно общаться с рабочими, нужно было знать множество Dos&Donts: можно ругать правительство и попов, но – по крайней мере так было до 1905-го – ни в коем случае не царя: «Чашки бей, а самовара не трожь».
/!
154
«Марксистов в Петербурге было больше, чем щелей в том заборе, что отделял их от социального «материала», которым они собирались пробавляться. И раз работа с «массой» была невозможна, приходилось отыскивать и обучать азам марксизма отдельных сознательных рабочих, которые потом понесут идеи в массы, общаясь с ними на их языке: вы – сила, если сможете организоваться, вы можете не просто получать больше денег, но стать властью; слабо?»
/!
161
«ВИ нарисовался в Женеве и Цюрихе не просто как очередной марксист-самоучка, из тех, что съезжались к Плеханову и Аксельроду на манер китайских туристов, целыми группами. Отгектографированные «Друзья» добрались уже и до Плеханова с Аксельродом – которые очень нуждались в связях с организацией рабочих с конкретных предприятий, а не «русскими рабочими вообще»; такого рода организацию они могли бы представлять в Европе на конгрессах Интернационала, и поэтому Ульянов был интереснее им едва ли не больше, чем они ему. Совместное периодическое издание? Отлично. Манифест российской социал-демократии? Да хоть завтра. Устроить что-то вроде съезда делегатов от российских марксистских кружков? Устраиваем. Хотим создать партию по образцу немецких социал-демократов? Прекрасно, давайте оформлять, немедленно! И он уехал оформлять.
Относительно того, кем он видел себя в этой будущей партии, сведений нет; были люди и с бóльшим опытом, и более начитанные, и с настоящим боевым прошлым – как Плеханов, как Струве, как Вера Засулич. Но Плеханов эмигрировал из России пятнадцать лет назад, Струве был на настоящей, с живыми рабочими, фабрике один раз, на экскурсии, а Вера Засулич к тому моменту была скорее литературным критиком, чем террористкой. Однако ж и ВИ до поры до времени не проявлял претензий на лидерство».
/! Важные практические шаги по формированию социал-демократической партии в России и формированию Ленина как её лидера и вождя. Ленин в то время (середина 1890-х) был близок к реальным рабочим, занимался с ними в марксистских кружках (об этом рассказывается в книге ранее).
169
«Торнтон выпускал (да и сейчас, теоретически, выпускает; в советское время он назывался Комбинат тонких и технических сукон им. Э. Тельмана, а с 1992-го – АО «Невская мануфактура») шерстяные ткани: драп, фланель, шевиот.
Тысяча женщин и около девятисот мужчин, работавших на фабрике, выполняли тяжелую, однообразную работу в плохо пригодных для пребывания условиях, по 13–15 часов в день. У них была низкая производительность труда, и начальство с ними не церемонилось. Владельцами были англичане с гротескными именами Джеймс Данилович и Чарльз Данилович. Хозяева и высший менеджмент, обычно иностранцы, англичане, жили в деревянных виллах, разъезжали на автомобилях, у них была своя пристань – целый спектр возможностей быстро и с комфортом добраться до Невского. Для рабочих было построено пять домов, казарм: либо общие спальни, либо конурки для семейных; одна плита на десятки семей, хочешь, чтоб твой горшок со щами был поближе к огню – доплачивай кухарке по два рубля в месяц или ешь пищу полусырой. На одной кровати спали по несколько человек, мастера устраивали себе гаремы, могли избить своего рабочего кнутом за то, что тот покупает водку не в фабричной лавке (где обвешивают и заведомо завышают цены). Это была какая-то индийская – или африканская, эфиопская – бедность. У многих рабочих все имущество помещалось в небольшой мешок или сундучок. Маленькие дети без призора; повсюду грязь, блохи, клопы, вши; нет ни света, ни водопровода. Младенцев выхаживают так, что лучше даже не писать о том, как выглядела соска, чем их кормили и как предотвращали крик. У Торнтонов было даже свое кладбище – не такое уж редко посещаемое место, учитывая, что средняя продолжительность жизни в России составляла тридцать два – тридцать три года».
/!!! + стр. 179 (ещё о жизни-быте рабочих)!
171
«В ноябре 1895-го здесь вспыхнула забастовка – которой и попытался дирижировать «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», подпольная социал-демократическая организация, созданная ВИ на основе марксистского кружка студентов Технологического института».
/! «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» - предтеча РСДРП.
175
«Бабушкин был рабочим-металлургом, заводским; это важно: ткачи и металлурги – «плебс» и «аристократия» пролетариата. Ульянова больше интересовали металлурги как наиболее сознательные рабочие – которые, в свою очередь, могли компетентно просветить и распропагандировать более темных ткачей. В случае с Бабушкиным эта схема сработала идеально – по заданию «Искры» он немало времени провел на фабриках в Иваново-Вознесенске, Шуе, Орехово-Зуеве – самых чудовищных анклавах российского капитализма. В возрасте около двадцати лет он на тринадцать месяцев попал в камеру-одиночку; потом не смог вернуться к прежней профессии – потому что никак не получалось пройти экзамен с напильником: за год мозоли, которые раньше покрывали его руки, сошли – и пытаясь обработать «контрольную» деталь в обозначенное время, он несколько раз стирал себе руки в кровь. В начале 1900-х Ленин придумал использовать его не только как агента «Искры» – распространителя газеты, но и как журналиста, создателя репортажных очерков о фабричной жизни. Когда Бабушкин приехал к нему в Лондон, Ленин предложил ему написать для «Искры» автобиографический текст; и даже сейчас, через сто с лишним лет, эта работа Ивана Бабушкина производит ошеломляющее впечатление.
О страшном, «диккенсовском» мире фабричного капитализма мы имеем довольно смутное представление. «Русская фабрика» Туган-Барановского, «Очерки» Тахтарева, «Развитие капитализма» Ленина – это всё же научные работы, но даже и по горьковскому роману «Мать» о нем трудно судить: там описано уже другое десятилетие, когда условия жизни рабочих сильно улучшились. Бабушкин, рожденный этим миром, – ключевая фигура для того, кто хотел бы увидеть ту среду, на трансформацию которой был направлен вектор усилий Ленина; понять, с какой стати Ленин с его талантами, применимыми в любой области, выбрал не просто занятия «академическим марксизмом», как его в каком-то смысле «двойник» Струве, или марксизм как просветительство, род интеллигентского хождения в народ (таких «двойников» – без счета), но активную, рискованную, опасную для жизни и здоровья деятельность.
Возможно, многие рабочие – ученики и товарищи ВИ – чувствовали то же самое, но только Бабушкин успел рассказать об этом. Его стостраничная автобиография – история жизни заведомо обреченного – принадлежностью к сословию, обстоятельствами рождения – человека, осознающего, что все его попытки изменить чудовищную среду вокруг себя оборачиваются страшными потерями; трагическое – и одновременно жизнеутверждающее произведение. При всей девальвации школьным советским курсом, добролюбовский образ луча света в темном царстве уместен для фигуры автора как никакой другой – луча, трагически рано угасшего, но оставившего о себе воспоминания и надежду.
Курьез еще и в том, что этот луч света был практиком, прагматиком, одинаково хорошо управлявшимся и с напильником, и с пером, и с браунингом, не терявшимся ни в Орехово-Зуеве, ни в Лондоне, ни в Чите, способным и шататься по фабричным слободкам под видом коробейника с образцами текстильной продукции – и «Искрой» на дне; и открыть слесарную мастерскую на дому; и навести порядок в лондонской коммуне интеллигентов-социал-демократов, погрязших в бытовом свинстве; и открыть кооперативную лавку на паях по торговле бакалеей; и бежать из тюрьмы, перепилив решетку (он носил в сапоге набор пилок для этого); и сочинить брошюру, которая станет классикой и будет годами циркулировать среди рабочих («Что такое социалист и государственный преступник»); и пробраться на конгресс английских тред-юнионов, чтобы – даже не зная языка – изучать культуру пролетариата, умеющего саморганизовываться. У него все спорилось – и одновременно в нем была и «мечтательность», впечатлительность, Sehnsucht. Это позволило ему, меланхолику, транслировать ужасы капитализма в России так, как у Ленина – сангвиника и отчасти холерика, которого мы всё время видим сложившимся пополам от беззвучного хохота над глупостью оппонентов, – никогда не получалось».
/! /Книга. + стр. 179 (о жизни-быте рабочих)!
179
«Труд был не просто плохо оплачиваем, но мучителен, неизбежно приводил к разрушению организма и физическим увечьям; самими рабочими эта жизнь воспринималась как рабство (и неудивительно, что любимой книгой грамотных рабочих того времени становился «Спартак» Джованьоли – больно хорошо рифмовались обстоятельства и атмосфера). Именно здесь, на ткацких фабриках, случались совершенно «голливудские» происшествия, и женщины, чистившие ткацкий станок, подхваченные за волосы рваным ходовым ремнем, подброшенные под потолок и заживо оскальпированные, не были выдумкой. Как и полагается в антиутопиях, эти заведения кишели двенадцати-тринадцатилетними полурабами-детьми, заживо гнившими среди пыли, тьмы и ядовитых испарений от красителей для тканей. Условия жизни вели к физиологической и моральной деградации. Ужасы, которые Бабушкин – столичный все-таки рабочий, белая кость пролетариата – увидел на провинциальных ткацких фабриках, кажутся нынешнему читателю даже не просто неправдоподобными – «лавкрафтовскими», слишком страшными, чтобы воспроизводить их».
/! /Слово. Лавкрафтовские ужасы - неописуемые ужасы, по имени автора фантастических книг в соответствующем стиле. Лавкрафтовский стиль появился на рубеже 1910-1920-х годов. + стр. 169 (ещё о жизни-быте рабочих)!, 179. /Дополнение. Справедливости ради отметим, что на стр. 175 автор пишет, что в другое десятилетие относительно воспоминаний Бабушкина условия жизни рабочих сильно улучшились (но насколько сильно, не раскрыто). + стр. 175!
180
«Сам Бабушкин был человеком, которого Ленин, не поспоришь, «улучшил»; вот уж действительно Эдмон Дантес, сформированный аббатом Фариа-Ульяновым. И да, слова, сказанные Лениным о Бабушкине (к сожалению, в некрологе): «благодаря таким рабочим пролетариат завоюет в России себе будущее» – кажутся не столько пророчеством, сколько обещанием.
Бабушкин – так скажем – есть воплощенная «совесть Ленина»; Ленина, которого всегда обвиняли, что у него «нет ничего святого»; и оценивая все дальнейшие действия ВИ – в том числе с позиции Горького, который, небезосновательно, называл Ленина «хладнокровным фокусником, не жалеющим ни чести, ни жизни пролетариата», – следует помнить, что какие бы фокусы Ленин ни выкидывал, у него была «совесть»; и пусть она не выставлена в Мавзолее, но достаточно набрать в поисковике «Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина» – и вы ее увидите.
Не то что бабушкинские тексты оправдывают «фокусы» Ленина – нет; но они объясняют, почему у Ленина было право на эксперимент и в каком состоянии изначально находились те, кто потом стали «жертвами» ленинского эксперимента (а сам Бабушкин демонстрирует, каким может быть результат эксперимента – пусть даже его не удалось запустить в «массовое производство»). И если уж на то пошло, Ленин никогда не скрывал от рабочих, что «экспериментирует». Им говорили – в открытую, – что они сформированы капитализмом, а теперь им предстоит построить новый мир, и поэтому – у А. Платонова есть хорошая формулировка – «мы должны бросить каждого в рассол социализма, чтоб с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг костра классовой борьбы и произошел бы энтузиазм!..».
Это гротескное, не без ерничества, но, в сущности, правильное изложение ленинского плана, касающегося приучения рабочих к культуре труда и классовой борьбы; сам И. В. Бабушкин наверняка понял бы, о чем идет речь».
/!!!
194
«Переписки между ВИ и НК, в которой они обсуждают условия своего будущего брака, не сохранилось; возможно, идею можно уловить по письму, которое написал перед отправкой в Сибирь революционер Ванеев (угодивший в соседнее с Шушенским Ермаковское за то, что копировал тексты Ленина на гектографе) своей невесте Ж. В. Труховской: «Если ты нашла в себе достаточно энергии, чтобы разбить семейные цепи, гнет которых тяготел на тебе с детства, то борьба с рабством общественным не может уже устрашить тебя. А это единственное требование, какое я ставлю подруге моей жизни». (Ванеев, к огорчению своих товарищей, угас в 1899-м от туберкулеза; Ленин оплакивал его.)».
/??? /! Задумался при чтении фрагмента: что есть общественное рабство? Общими словами это, очевидно, социальная несправедливость. Но а конкретней? Как вариант: это наёмный труд, за который работодатель выплачивает работнику неэквивалентную заниженную зарплату, которой едва хватает на удовлетворение базовых потребностей в жилье, еде, одежде, досуге и для воспитания ребёнка или нескольких детей.
198
«Теория и практика английского тред-юнионизма» Сиднея и Беатрис Вебб – видимо, окончательно уверивших ВИ в том, что рабочие сами не в состоянии выработать политическое сознание, только экономическое (повысьте мне зарплату, и я закрою глаза на то, что вы грабите колонии)».
/!
199
«Сангвинический темперамент ВИ ободряюще действовал на его клиентелу: не только жена, но и Прасковья, и ссыльный финн запомнили его как человека очень жизнерадостного и смешливого».
/! Ёмкая характеристика Ленина в быту. /Слово. Клиентела - группа людей, объединённых вокруг своего патрона-руководителя, вдохновлённых имеющимися у него ресурсами - деньгами, властью и др.
210
«Главная подоплека пришествия капитализма – и в «отсталой» России тоже, показывает Ленин, – технологическая революция, изменившая не просто тип потребления, но само общественное устройство. Мир вдруг сделался осязаемо маленьким: люди перестают землю пахать где-то под Воронежем (и устраиваются на работу куда-то еще) – потому что им нет смысла конкурировать с американскими фермерами. Изменения – не в книгах, а в жизни, здесь и сейчас: вы можете теперь продавать свой продукт и свой труд в несравнимо большем количестве мест – более того, вам просто приходится это делать, потому что все вокруг уже это делают; а если вы не станете, то окажетесь на обочине, на грани выживания; капитализм не любит шутить – это раз, а еще капитализму требуется, чтобы существовала постоянная армия безработных – резерв, позволяющий держать низкой заработную плату трудоустроенных и производить товары с максимальной эффективностью; ресурс, которым всегда можно заменить недовольных. Этот удивительно рациональный адамсмитовский спрут – функционирующий как часы и отлично пользующийся всеми своими невидимыми руками, то есть щупальцами, – вызывает у Ленина едва ли не восхищение».
/!
216
«Мне встретился, – цитирует Ленин коллегу, – один из таких рабочих, работающий 6 лет у одних и те же тисков и простоявший своей голой левой ногой углубление больше, чем в полтолщины половой доски; он с горькой иронией говорил, что хозяин хочет прогнать его, когда он простоит доску насквозь». Тут Ленин нашел идеальный образ капитализма, иллюстрирующий, до какой степени тот рационален – все основано на эффективности и на добровольном договоре между хозяином и пролетарием, и до какой степени ужасен для последнего. Подобранные Лениным образы и цифры позволяют нынешнему читателю отчетливо представить картину положения пролетариата в России 1890-х: откуда он взялся, что собой представляет – и в каком чудовищном положении находится.
И вот, собственно, именно ради этого – а не ради того, чтобы увидеть, как Ленин наматывает на гусеницы народников, – и следует читать сейчас «Развитие капитализма»: чтобы уяснить, с какой стати и ради кого он, Ульянов, вообще стал всем этим заниматься, почему решил потратить свою жизнь на погоню за фантомом – при том, что происхождение и талант открывали перед ним двери, очевидно, более перспективные.
Почему? А потому что обнаружил кое-что такое, чего никто до него не замечал. Россия наполнилась фабриками, где вчерашние крестьяне работают в диких условиях – голые, при тридцатиградусной жаре, «в воздухе носится тонкая и нетонкая пыль, шерсть и всякая дрянь из нее». Потому что отношения между классами изменились, и все «человеческое» теперь выведено за рамки рабочих отношений в принципе: «опытные наниматели хорошо знают», что рабочие «поддаются» только тогда, когда съедят весь свой хлеб. «Один хозяин рассказывал, что, приехавши на базар нанимать рабочих… он стал ходить между их рядами и палкой ощупывать их котомки: у которого хлеб есть, то с теми рабочими и не разговаривает, а уходит с базара» и ждет, пока «не окажутся на базаре пустые котомки». Потому что капитализм сгоняет беднейших крестьян с земли – и они пешком, не имея средств на покупку железнодорожных билетов, «бредут за сотни и тысячи верст вдоль полотна железных дорог и берегов судоходных рек, любуясь красивыми картинами быстро летящих поездов и плавно плывущих пароходов… Путешествие продолжается дней 10–12, и ноги пешеходов от таких громадных переходов (иногда босиком по холодной весенней грязи) пухнут, покрываются мозолями и ссадинами. Около 1/10 рабочих едет на дубах (большие, сколоченные из досок лодки, вмещающие 50–80 человек и набиваемые обыкновенно вплотную)… Не проходит и года без того, чтобы один, два, а то и больше переполненных дуба не пошли ко дну с их пассажирами». Из XXI века все это кажется беллетристикой, однако надо сказать, картины такого рода, увиденные вживую, производят очень сильное впечатление: автор этих строк наблюдал в йеменской пустыне группы полуголых голодных нищих из Сомали, которые нелегально, с риском для жизни, переплывают через Баб-эль-Мандебский пролив и по сорокаградусной жаре, умирая от голода, бредут в богатую Саудовскую Аравию в надежде получить там работу; кто они, как не миражные двойники тех русских крестьян? Все продолжается, капитализм никуда не делся; сейчас в химически чистом виде его редко можно встретить в России, но в 1890-х он попадался на каждом шагу; именно эту картинку проанализировал с помощью марксистского инструментария Ленин – и осознал, что обнаружил клондайк.
И поскольку в его распоряжении были не только результаты наблюдений, но и система эффективной интерпретации данных в динамике – марксистская диалектика, он не просто сочувствовал протоптавшему голой ногой пол кустарю (народники тоже искренне сочувствовали), но и понял, куда именно тот в конце концов провалится. Обязательно провалится. Книжки по статистике привели его к мысли, что финальный этап гонки в России уже начался, и позволили засечь лошадь, которая точно выиграет – лошадь по имени Пролетариат. Можно ли было поставить на нее свою жизнь?
Крайне неочевидная, на самом деле, ставка – ну так потому история Ульянова до сих пор и вызывает у нас восхищение: история «ботаника», который, вместо того чтобы пытаться разбогатеть, как все, совмещая приятное с полезным, – тратил все свои деньги на сборники с таблицами (столько-то коров, столько-то баранов), развил в себе способности предсказывать будущее и, воспользовавшись подмеченной слабостью своего врага (капитализм с его одержимостью эффективностью позволяет идеям распространяться с очень большой быстротой), завоевал мир».
/!!! /Мотивация.
225
«Летом 1900-го в Пскове состоялось совещание венчурных предпринимателей – в интересной конфигурации: Ульянов, Потресов, Мартов, Струве, Стопани, Туган-Барановский. В состоянии, которое П. Лепешинскому удалось описать с помощью удачного образа «стоим, словно керосином облитые», любой объект окружающей действительности производит впечатление соблазнительно пожароопасного. У всех членов «литературной группы» было ощущение, что они и в самом деле наткнулись на клондайк: миллионная клиентура (помимо собственно рабочих, в России в 1900 году, согласно подсчетам, пусть даже и недостоверным, было около трех с половиной тысяч социал-демократов), куча потенциальных инвесторов и помощников; авторитет заработан книгами и статьями, репутация выстрадана в ссылке. У их затеи был и азартный аспект: кому быстрее удастся сделать газету для рабочих – им, «Рабочему делу», «Бунду» – или легальным профсоюзам под покровительством полицейского начальника Зубатова? А может быть, вообще другой партии – эс-эр, которая тоже совершенно не собиралась терять пролетарскую аудиторию?»
/! Как зарождалась «Искра» и благоприятные предпосылки для её основания.
234
«…«обычно» он был скорее прагматичным, склонным к макиавеллическим практикам склочником, которому сложно симпатизировать; иногда, однако, он вдруг ставил все на одну карту – и, хочешь не хочешь, начинаешь болеть за него; так было осенью 17-го, когда он практически в одиночку уговорил партию взять власть, не дожидаясь Учредительного собрания, – и так было в 1900-м, с «Искрой».
/! О роли Ленина в Революции и подготовке к ней.
250
«К 1900 году все эти люди либо сбежали оттуда – как Бауман или Смидович, либо постепенно начинали легально возвращаться в центральные губернии; и все они били копытом в ожидании Настоящей Большой Работы; сочинительство листовок для рабочих казалось им уже не таким интересным – да и рабочие к тому времени требовали чего-то посерьезнее: настоящей прессы, газеты».
/! «Били копытом в ожидании...» понравилось выражение. И такой момент: фрагмент показывает эволюцию деятельности революционеров от распространения своих листовок до распространения своей газеты, литературы. Ещё подумалось: как технологии меняют формы деятельности, саму деятельность... Сегодня (20.04.2025) для распространения информации практически в любом количестве не надо никаких издержек, подобных тем, что несли ленинцы при издании и распространении «Искры» (описываются в книге чуть раньше). + стр. 648 (технология работы ленинцев в межреволюционный, парижский период)!
256
«План Ленина вполне заслуживает того, чтобы назвать его дьявольски хитрым. «Искра» – вовсе не только газета; газеты – наживка, заглотив которую разбросанные по всей стране марксистские кружки, ячейки и комитеты вовлекаются в совместную деятельность. «Искра» – как Иван Калита – должна была собрать русские земли. Пишите нам, пусть это будет и ваша газета; распространяя газету, мы беремся рассказать о вашей деятельности другим комитетам, а затем, когда вы проникнетесь ощущением полезности и эффективности, – коготок увяз – мы предложим вам признать «Искру» своим печатным органом, а ее редакцию – чем-то вроде ЦК, органом, представляющим партию, и не просто представляющим, а имеющим право командовать. Вы должны присягнуть нам. Зачем? Чтобы соблюсти формальности, аппарансы: делегировать сторонников «Искры» на Всероссийский съезд партии, который мы организуем – и на котором примут программу и устав партии, а также составят Центральный комитет; важнее всего, что делегаты для этого съезда должны иметь нужную политическую окраску – «искровскую».
/! /Слово. «Коготок увяз - всей птичке пропасть» - значит, стоит ввязаться в какое-либо опасное или сомнительеое дело, оно засосёт и выбраться из него будет проблематично. Аппарансы - вероятность, правдоподобие. + стр. 256 (мои выводы на этот счёт)!
256
«Главной миссией «секты» было не снабдить рабочих свежей прессой, новостями и аналитикой, но обкатать в полевых условиях структуру, способную перехватывать власть во время кризиса».
/! Ленин выжидал подходящего кризиса, чтобы поднять решающее восстание и взять власть. И естественно, к этому подходящему моменту надо было накопить критическую массу сторонников, в том числе определённое количество радикальных сторонников, готовых на боевой штурм. «Искра» стала важным этапом подготовки таких сторонников (от умеренных до радикалов). + стр. 174 (предшественником «Искры» были листовки), 256!
276
«Обязательно ли пройти сначала стадию экономической борьбы, чтобы иметь возможность приступить к политагитации? (Не обязательно.) Следует ли рабочему классу бороться только за лучшие условия продажи рабочей силы – или сразу за уничтожение общественного строя, при котором неимущие должны продаваться богачам? (Сразу за уничтожение; и это при том, что степень охваченности России капитализмом, по-видимому, была Лениным заведомо преувеличена.) Лучше ли для успеха рабочего движения в самодержавной полицейской стране, если организация революционеров, представляющая его интересы, будет состоять из узкого круга профессионалов – или пусть в движении участвуют широким фронтом все сколько-нибудь сочувствующие пролетариату? (Лучше из узкого круга.) Правда ли, что демократизм рабочей организации вреден для нее самой в условиях полицейского произвола? (Правда.) В состоянии ли рабочий сам развить больше, чем тред-юнионистское, – классовое политическое, социал-демократическое сознание – или оно должно быть привнесено в него извне, профессионалами, членами социал-демократической организации? (Извне.)».
/! /Книга. Занятный получился FAQ на основе «Что делать?» Ленина. В этом FAQ классно сформулирована причина борьбы и революции: общественный строй, при котором неимущие должны продаваться богачам.
278
«Ленин, по сути, шел ва-банк: разумеется, он прекрасно понимал, как легко вырождается революционное движение пролетариата, если подменяется интеллигентской кружковщиной; и за произнесенный вслух тезис про то, что революционное сознание можно внести в пролетариат только «извне», то есть что сами рабочие могут быть только материалом для политических манипуляций профессиональных революционеров, Ленину крепко влетит от товарищей на II съезде. Однако логика выбранной им стратегии партстроительства требовала такого, даже очевидно рискованного заявления: ведь «извне» в данном случае означало – от редакции «Искры», только оттуда, и ниоткуда больше; потому что «не извне» – значит, самостоятельно: клуб равноправных личностей, созданный на демократических принципах и действующий на основе совместно выработанных договоренностей.
Проблема была в том, что в таком случае им не нужна была централизованная, вертикально ориентированная, жестко структурированная партия – именно та организация, о которой грезил в 1901-м Ленин – Ленин, которого интересовало лидерство в партии, а не какие-то процедуры».
/! /??? О революционном сознании рабочих... И вопрос: какие мотивы революционной деятельности у Ленина были на первом месте - личные (власть) или общественные (общественная справедливость, защита интересов трудящихся и неимущих)? + стр. 282 (по автору, практика показала наличие у рабочих революционного сознания и без привнесения извне).
299
«Ближе к концу 1902-го – началу 1903 года до России стали доходить не только слухи о «Что делать?», но и экземпляры. Их прочли «на местах» – и стали осознавать, что за газетой стоит не только «Освобождение труда». Мейер-Иорданов превратился в «культовую фигуру».
Волна арестов 1902 года парадоксальным образом также способствовала росту популярности газеты – серьезность намерений, уровень ставок обеих сторон почувствовала и публика.
К осени 1902-го деятельность «Искры» вдруг вошла в резонанс с местными комитетами – которые, один за другим, устраивали собрания в жанре «клятва Горациев» – со свернутыми в трубочку экземплярами «Искры» вместо мечей. Самый несговорчивый петербургский «Союз борьбы» – и тот в конце концов все же присягнул «Искре». Между прочим, это означало не только признание руководящей роли «искровцев» в партии, но и обещание перечислять «Искре» сколько-то процентов своего бюджета – например, 30 или даже 50. Тон Ленина в ответах тем, кто призывает его «популяризовать» «Искру», становится резче. «Искра» перестает опасаться, что кто-то еще, не расположенный лить воду на мельницу Ленина, – например «Бунд» или «Заграничный союз», – объявит очередную Белостоцкую конференцию партийным съездом: руки коротки.
Таким образом, Ленин не просто сам сорвал джекпот со своей книгой – но еще и сильно помог своей газете; кляксы от слез – «Мы доведены теперь почти до нищенства, и для нас получение крупной суммы – вопрос жизни» – с 1902 года возникают в письмах всё реже и реже; Мюнхен перестал испытывать острую нужду в деньгах. Но, главное, весь марксистский мир знал теперь, что именно редакция этой газеты выбрала самую правильную из всех русских марксистов линию, что именно «Искра» – ортодокс, тогда как все прочие – еретики; правила игры можно было навязывать.
Установление связей с комитетами, разумеется, не означало выхода на пролетарские массы; массы не собирались слушать все эти комитеты – и прибегали к контакту с ними лишь в исключительных случах: конфликты, забастовки и т. п. Но факт, что завоевание крупных эс-дэ организаций в России радикально увеличило длину скамейки запасных «Искры»; в ней возникло Бюро Русской организации. «Социалистическая почта» была налажена и худо-бедно заработала. Подготовка к созыву съезда РСДРП из утопии превратилась в насущный вопрос – теперь все знали, что делать».
/! Ёмко показана роль книги Ленина «Что делать?» и газеты «Искра» в обретении Лениным статуса лидера социал-демократического движения в России. Ещё важный момент из выделенного фрагмента: показаны каналы довольно щедрого, надо полагать, финансирования «Искры» после получения ей описанной популярности.
302
«...«Искра» была могущественной тайной организацией, на которую работали суперагенты, преследующие высокую цель. Одновременно это был всего лишь стартап, – маленькая компания, созданная для поиска рентабельной, воспроизводимой и масштабируемой бизнес-модели. При всех своих провалах и личных недостатках Ленин, надо отдать ему должное, сумел в считаные месяцы сколотить из любителей-энтузиастов, коротающих время в ссылке за дружеским сексом и склоками, команду профессионалов, способных выполнять самые сложные задания в сложнейших условиях: наладить транспортную организацию, получить опыт координации подпольных групп, который так понадобится в 1905-м; создать Оргкомитет по созыву II съезда РСДРП. Вся дальнейшая ленинская практика управления и партстроительства до октября 1917-го сводилась к стремлению работать небольшой командой – ради этого он в конечном счете и провоцировал расколы; разумеется, у всех этих расколов были свои – политические – причины, однако в результате торжествовал излюбленный Лениным принцип: «Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан! Лучше 2–3 энергичных и вполне преданных человека, чем десяток рохлей». Лучше маленький клуб самоубийц, чем широкий народный фронт из профсоюзов. Лучше лишний раз расколоться с недостаточно «чистыми» марксистами – чем дружить не с теми. Лучше меньше – да лучше. Пожалуй, можно сказать, что интуитивно Ленин пришел к сформулированному основателем Amazon Джеффом Безосом «Правилу Двух Пицц»: высокопроизводительные команды должны быть довольно небольшими – такими, чтобы их можно было накормить двумя пиццами. Такие команды похожи на семьи: они могут ссориться, распадаться, но в них четко понятно, кто лидер, кто бета-самец и т. д. Если бы первая редакция «Искры» – база будущей РСДРП – собралась вместе (утопия: за три года совместной работы она ни разу не собралась в полном составе!) и оказалась рядом с домом Парвуса, она могла бы зайти в «Da Fausto» – и действительно наесться там двумя пиццами.
Воспроизводимость – возможность многократно продать полученное решение – в случае «Искры» подразумевала создание организации, которая даже в период кризиса, например Корниловского мятежа, оставшись без руководителя, реализует без оглядок на мораль наиболее рациональный сценарий согласно возможностям и необходимостям текущего политического момента. «Искра» оказалась масштабируемой – и сумела вырасти в партию. В этом смысле скромный «домик Искры» в Пскове есть не что иное, как аналог того гаража в Лос-Альтосе, где Джобс и Возняк собрали первый компьютер Apple – и сумели продать его потребителям. Ленин, настоящий предприниматель-революционер, увидел рынок, на котором, благодаря полицейским ограничениям, был создан искусственный дефицит «нелегальной» литературы. Обнаружив спрос, он задался мыслью – как занять имеющуюся нишу, несмотря на высокие издержки (давление жандармов, конкуренция с другими изданиями подобного рода). Все другие организации, нацеленные на тот же рынок – табуированный, очень высокорискованный, как торговля наркотиками, где в правила игры входит вероятность больших потерь личного состава по ходу, – показали себя недостаточно эффективными; не потому что у них не было мотивации, а потому что не было современной теоретической базы. У нас же, заявил Ленин, будет и идеология, и практика. Мы воспользуемся немецким опытом организации «социалистической почты», мы закрепимся на верных марксистских позициях – и раз так, поставить Россию на уши становится вопросом времени. «Искра» была тайным обществом заговорщиков, торгующих информационным наркотиком, – и торговля эта велась соответствующим образом, со всеми издержками, сопутствующими занятиям (политической) контрабандой. (Политические) прибыли предполагались соответствующие.
РСДРП образовалась до «Искры» – и функционировала бы и без нее. В начале XX века ясно было, что рано или поздно антипартийные законы отменят и в России, как в Германии; и тогда нынешние подпольные организации легализуются; это было стимулом, и люди организовывались. Не Ленин, так Троцкий – а скорее всего, марксисты-бернштейнианцы из «Рабочего дела» – наверняка провели бы II съезд эс-дэ партии и запатентовали бренд РСДРП, по-видимому, в альянсе с «Бундом» (который тоже был, по выражению жандарма А. Спиридовича, «крепкой, хорошо законспирированной организацией, спаянной еврейским фанатизмом, жаргоном и ненавистью к русскому правительству»). Не «Искра» – сугубо внутрипартийная затея – наэлектризовала общество и спровоцировала 1905 год с его Кровавым воскресеньем, Декабрьским восстанием и крестьянскими бунтами. «Искра» не делала историю… не делала, не делала, не делала – но в конце концов все же сделала: потому как без «Искры» марксизм бы остался в России в большей степени экономическим, чем политическим учением: как в Европе – за социализм в отдаленной перспективе, без слова «революция». Однако ж благодаря кулинарным талантам Ленина – который способен был накормить своих товарищей не только пиццей, но и рыбой фугу – химический состав организмов российских марксистов изменился; токсины позволили обрести им оригинальную физиономию и закалили их до такой степени, чтобы в момент политического кризиса они смогли перехватить власть с первой и единственно возможной попытки».
/!!! Замечательно описана роль «Искры» и Ленина как её создателя в исторической смене пути развития России; некоторые принципы деятельности Ленина; как он пришёл к идее «Искры». /Слово. Фугу (ударение на первую «у») - ядовитая рыба, которую (за исключением некоторых, ядовитых частей) принято употреблять в пищу в Японии; традиционное японское блюдо.
330
«Ленин почувствовал тревогу иностранцев; всесильная Англия «колебнулась»: там, внутри, поменялась ситуация, островитяне почувствовали эффект от потери монополии на рынках, акции социалистов пошли вверх, и правительство не слишком хотело организовывать настоящую, масштабную интервенцию, опасаясь, что это подстегнет к консолидации левых у них на заднем дворе. Пуще всего Британия боялась потерять жизненно важные колонии и сферы своего влияния в «подбрюшье» у России, беззащитном перед большевистской пропагандой. И раз так, подлинная цель Англии – не столько сбросить большевиков, сколько зафиксировать свои позиции в Азии, снизить влияние России в Центральной и Восточной Европе – и не упустить российские (пусть и постреволюционные) рынки сбыта для своей промышленности. Этот фон – естественное, неизбежное по географическим причинам противостояние двух империй, начавшееся с конца XVIII века и продолжающееся по сей день, – очень важен для объяснения глобального успеха Ленина, который сразу после окончания войны, когда формально все козыри были на руках Британии, почувствовал – по тому, что англичане выбрали стратегию усесться на заборе и, втайне подкармливая антибольшевиков, ждать, кто из русских погибнет в хаосе, ими же и устроенном, – что Британская империя сдувается, что она вошла в нисходящую фазу. Именно за счет того, что Ленин уловил этот качельный ход, большевикам и удалось успеть построить СССР: ведь Англия, которая, по правилам Большой Игры, должна была надавить, сделать усилие, – не пошла на полномасштабную интервенцию».
/! /? Это геополитический слепок, расклад того исторического момента. А похожа ли та ситуация, тот слепок и расклад на то, что происходит в отношениях Англии (Великобритании) и России сегодня (30.04.2025)? Англия снова не решается напрямую воевать с Россией, но усиленно накачивает Украину на борьбу с Россией. И в этом есть некоторая аналогия. + стр. 328 (о геополитических задачах Англии в отношении Советской России в первое время после её образования).
332
«Если выборные органы состоят только из трудящихся – не окажется ли такая модель эффективной и в Англии? Большевистские рецепты не копировали – но в них, безусловно, чувствовали странную притягательность».
/! /V А ведь это прекрасная идея - вернуть ценз при избрании в органы власти, в парламент например. Но только если в древние времена этот ценз был имущественным и избираться в тот же парламент Англии могли только богатые люди, то что насчёт ценза статусного: разрешить избираться только людям в статусе наёмного трудящегося, единственным источником доходов которых является продажа своей рабочей силы (труд)? Допустим, это произойдёт. Но этого мало для политики, ориентированной на социальную справедливость. Потому что у паразитов, олигархов, буржуев останется возможность лоббировать свои интересы путём подкупа депутатов и прочих деятелей. Но делать это, возможно, станет сложнее, и в любом случае такие меры ограничат власть капитала, так что это стоящая идея.
333
«Одновременно большевики пытаются спонсировать левые английские газеты; рано или поздно «иностранных агентов» вычисляют – и со скандалом прикрывают. К 1921-му охота тратить валюту на британскую прессу подыссякла, однако идея загрести жар чужими руками не оставляет Ленина. В письме шотландскому коммунисту Тому Беллу («I beg to apologise for my bad English») он открывает «верную комбинацию», чтобы запустить успешную шахтерскую многотиражку в Южном Уэльсе: назначить трех редакторов, из которых один точно не будет коммунистом, а двое должны быть настоящими рабочими; и брать с читателей по пенсу в неделю, причем эта газета «не должна быть вначале слишком революционной». Возможность социалистической революции в Англии занимала Ленина как шахматная задача с парадоксом внутри; видимо, он готов был на внешние инъекции, чтобы разрешить эту задачу в свою пользу; это было бы хорошим доказательством верности марксистской Теории о неизбежности крушения капитализма и установления коммунизма».
/! Из этого фрагмента я делаю вывод, что Ленин считал революционную газету действенным инструментом и атрибутом создания в стране революционной ситуации; такой инструмент, по Ленину, был необходимой частью алгоритма по совершению в стране социалистической революции. В России («Искра») этот алгоритм оправдал себя, а вот в Англии, несмотря на попытки, нет. /Слово. Загрести жар чужими руками - недобросовестно использовать в своих интересах чужие труды.
333
«...делегация лейбористов каталась по стране несколько недель и совершила ознакомительный круиз по Волге. Большинство членов получили привилегию встретиться с Лениным. Все они говорили ему одно и то же – что революции следует совершать раз в пять лет, при помощи избирательных урн, и что ни одна из них не оправдывает такого кровопролития и ущемления свобод; и всем им Ленин сулил кровопролитие у них самих, в Англии, – неизбежное для прихода к власти подлинного социалистического правительства».
/! /V Что такое буржуйские выборы, практикуемые сегодня (30.04.2025) во всём мире и на которые в выделенном фрагменте уповают лейбористы - современники Ленина, видно по тем персонажам и их действиям, которые попадают во власть в результате этих выборов. Это клоуны, болтуны, демагоги, некомпетентные люди и т.д. Эта система выборов основана на предвыборных обещаниях, которые зачастую потом никто не исполняет, и на безответственности за свои действия на полученном в результате выборов посту. То есть ну наобещал кто-то всего хорошего, его избрали, по факту избранный тип только навредил, после этого покинул свой пост, отработав срок, на который избирался. В чём служба народу здесь? Нет её. Более того, буржуи - правящий класс в капиталистических странах, не допустят или, по крайней мере, крайне затруднят путём всяких махинаций, пропаганды, подкупа и т.д. приход к власти коммунистов, социалистов и просто порядочных людей через выборы. Очевидно, Ленин говорит в выделенном фрагменте вот об этой практически невозможности победить на выборах у напёрсточников-капиталистов.
346
«Предполагалось, что главным идеологическим конфликтом съезда станет противостояние «левых» и «умеренных», собственно революционеров – и «тред-юнионистов»; слово «марксист», как известно, вовсе не подразумевало автоматически – «революционер, стремящийся организовать диктатуру пролетариата».
Ленин прекрасно знал, что представление, будто «платформа “Искры”« – общий знаменатель для всех, – утопия; быстро можно было высечь на скрижалях разве что пару первых строк – о классовом характере партии, о терроре; дьявол был в нюансах, и ясно, что «экономисты» вцепятся в них зубами. Знал Ленин и о том, что даже те, кто в принципе поддерживал составленную им программу, рано или поздно расслоятся на три фракции различной плотности: «твердые» искровцы, «мягкие» и так называемое «болото» – то есть центр, ни то ни се. И раз так, надо было выяснять, кто оппортунист, а кто подлинный ортодокс, чтобы на основании полученных данных сформировать истинную физиономию партии (или, в переводе на более понятный язык, намылить шею тем, кто агитировал за правый уклон).
Стратегия Ленина состояла в том, чтобы представлять «Искру» спасительницей от катастрофы, которая грозила русскому марксизму от попытки ревизии, предпринятой буржуазной демократией – которая пыталась вычистить из рабочего движения революционную задачу. «Партийная смута», которую диагностировал Ленин, давала право не просто склеить партию заново – но мобилизовать ее на защиту марксистской догмы, превратив аморфный союз в герметичную структуру-машину».
/! /V Съезд, по плану Ленина, должен был положить конец ревизии, предпринятой буржуазной демократией - которая пыталась вычистить из рабочего движения революционную задачу. Выделенный фрагмент в очередной раз убеждает, насколько твёрдым марксистом и коммунистом был Ленин. И ведь возможно, оппоненты и политические конкуренты Ленина, которые были против социалистической революции - то есть те, которые выступали только за экономические, но не политические уступки пролетариату и которые впоследствии стали зваться меньшевиками, - были в той или иной мере правы в своих взглядах на эволюционную трансформацию государства в форму, учитывающую весь спектр (а не только экономический) интересов рабочих и трудящихся, но это не отменяло ревизионизм и отступление от марксизма этих деятелей. Истинным марксистом, для меня ясно, был Ленин со своим окружением; а те, кого Ленин называл оппортунистами, ревизионистами (отступниками от марксизма), таковыми и являлись. На эту тему у Ленина есть книга «Государство и революция», там особенно ясно видны подтверждения сделанных мной здесь выводов.
350
«Ленина постоянно тыкают носом в его политическую близорукость: как он посмел утверждать, что при стихийном развитии рабочее движение подчиняется буржуазной идеологии? Разве сам пролетариат на основании столкновений с реальной действительностью не в состоянии прийти к научному социализму? Затем: разве партия, которая пусть из «кустарной», но открытой, заботящейся о достижении реальных улучшений условий жизни пролетариата организации преобразуется, усилиями Ленина, в радикальную заговорщическую группу, в случае вооруженного восстания не должна будет захватить власть и установить диктатуру? Ведь логика событий подтолкнет такую партию именно к этой роли! Но как, спрашивается, эта диктатура пролетариата будет расплачиваться по счетам – откуда возьмутся у нее силы для выполнения исторической миссии пролетариата в стране, где объективно еще нет условий для социалистической революции?! Разве не окажется «ортодоксальный марксист» Ленин в трагически ложном положении вождя партии, взявшей власть преждевременно? Ситуация, описанная – Ленин обязан знать это – у Энгельса в его «Крестьянской войне в Германии».
/!!! /??? /V /Книга. Очень понравился тезис Ленина (изложенный, правда, косвенной, а не прямой речью): при стихийном развитии рабочее движение подчиняется буржуазной идеологии. То есть буржуи, пока их не свергнешь силой, всяческими способами исхитряются дурить трудящихся (пропагандой, липовыми профсоюзами, липовыми выборами, например) и держать в узде (кнутом и пряником, среди пряников подкуп). Автор привёл в выделенном фрагменте множество ключевых интересных вопросов по политике Ленина. Ответ на них я нашёл - прям совпадение - аккурат вчера (02.05.2025) в параллельно читаемой сейчас книге «Большая советская экономика». Свои соответствующие выводы я изложил там же, здесь дублирую (более кратко). Когда стало понятно, что после Октябрьской революции Мировая революция не наступит и социализм будет строиться в отдельно взятой России (в дальнейшем - СССР), Ленину так же стало ясно, что поскольку экономика, рабочие и тем более остальное население России не готовы к описанному в теории социализму, то сначала надо подтянуть экономику и людей до их готовности. В теории, изложенной самим же Лениным в работе «Государство и революция», Ленин видел социализм как сообщество самоуправляемых общин-коммун на базе производственно-потребительской кооперации. Каждая община производила множество продукции; внутри себя потребляла её без торгово-денежных отношений, а за деньги продавала только другим коммунам. Над общинами был центральный аппарат власти, он бы занимался общими стратегическими вопросами, как то: оборона, финансы (может быть) и т.п. Органы управления в общинах избирались бы населением общин, центральная власть состояла бы из представителей общин. Чтобы перейти к такой системе, надо было создать условия жизни и экономики, воспитать нового человека. Для этого, а также ввиду враждебного окружения со стороны других стран, внутренней контрреволюции, гражданской войны, в послереволюционной России была сформирована сверхцентрализованная бюрократическая командно-административная система. Таким образом, она стала ответом на вставшие перед страной вызовы и задумывалась как временная до тех пор, пока экономика и люди не будут готовы к описанному в теории «правильному» социализму. Однако за 70 лет советской власти отказаться от этой «временной» системы так и не получилось, и во многом на то были и объективные причины: Гражданская война, Отечественная война, холодная война и пр. В наше время (03.05.2025) нечто похожее происходит в Китае. Страна тоже не готова к описанному в теории социализму, поэтому там широко, но (в отличие от горбачёвского СССР) мудро-умно под руководством компартии в системе хозяйствования применяются элементы капитализма. И будут, очевидно, применяться до тех пор, пока общество не созреет для перехода к, так сказать, ортодоксальному социализму. И что любопытно - понял это только сейчас! Исходя из изложенного получается, что ни общественная система СССР, ни сегодняшняя китайская система (общественная формация) не являются социализмом. Они являются неким суррогатом социализма. Правда, советская система была ближе к социализму, на мой взгляд. Но по крайней мере, обе страны двигались и стремились (а Китай продолжает двигаться) к социализму - и это уже хорошо. + стр. 352!
352
«Возможно, наиболее озадачивающим во всем этом был тот факт, что хотя создаваемая партия носила название «рабочей», собственно рабочих на съезде было всего трое: финн Шотман, николаевец Калафати и пробравшийся в Лондон под фамилией Браун туляк Сергей Степанов (не путать со Стопани).
Возможно, для кого-то это выглядело бы тревожным сигналом: что же мы за партия, если никакого пролетариата у нас самих-то и нету? Но не для Ленина: в рамках его концепции от рабочих как таковых толку не много, в них, внутри, заложено классовое сознание, но «реализовать» свои нутряные интересы они сами не в состоянии – буржуазия их обдурит, и они согласятся на сделку (или в момент кризиса – например, затеянной буржуазией войны – потеряют независимость и, подчинившись буржуазии, вынуждены будут умирать за нее). Стихийное рабочее движение – что далеко ходить: вот вам Англия – ведет к оппортунизму; разного рода переговоры, в которые неминуемо втягивает пролетариат буржуазия – и которые кажутся пролетариату удачным способом отстаивания своих интересов, – есть лишь форма соглашательства и сдачи своих кровных интересов. Именно для этого нужна партия: авангард рабочего класса (которая будет действовать как заградотряд: «ни шагу назад»). Пусть этот авангард на 90 процентов состоит из интеллигенции – она и есть та «революционная бацилла», которая заразит пролетариат социалистической теорией, а не просто станет подначивать: «А ну-ка попросите хозяев выдать вам на Рождество удвоенные бонусы». Сказано ведь в «Манифесте» Маркса: все другие слои становятся революционными лишь постольку, поскольку они переходят на точку зрения пролетариата. Интеллигенция перешла? Перешла. Значит, она уже – часть пролетариата. Мало рабочих на съезде? Пролетариат у Ленина ни разу не упомянут в именительном падеже, в лучшем случае в родительном? Не беда, капитализм развивается в России, а количество рабочих в целом увеличивается; материал для деятельности партии имеется, и материал перспективный, «массы за нас». Всего трое рабочих? Каждый «сознательный рабочий», доросший до «авангардного отряда», – на вес золота, это уникальный исторический продукт, таких и не может быть слишком много; да и партия не должна быть большой, лучше меньше, да лучше. Целых трое!»
/! + стр. 350!
364
«Связка «Ленин−Мартов» – уже поврежденная, как мы помним, после суда над Бауманом, – впервые разорвалась примерно в середине марафона, в Лондоне, во время дискуссии об уставе – точнее, о пресловутом «первом параграфе». Вопрос стоял о степени открытости партии: считать ли членами партии всех, кто в принципе согласен с программой и согласен платить членские взносы, или только тех, кто обязуется выполнять поручения, даже опасные и даже если сомневается в их целесообразности (и регулярно платить членские взносы, конечно)? Теоретически первый вариант был гораздо более очевиден – да и немцы, всегдашний образец, устроили свою социал-демократию именно так. Ленин, однако, считал такую модель заведомо неэффективной – особенно в русских условиях, где пролетариат немногочислен и не имеет демократических свобод; чтобы «перевернуть мир», требуется организация сектантского типа, с иерархией, которая в момент кризиса, когда нужно возглавить стихийные рабочие движения и «реализовать момент», может рассчитывать не только на сочувственное помахивание красным флагом из окна своего бельэтажа, но имеет право мобилизовать своих членов на выполнение приказов, а не просьб.
Эта идея Ленина – лучше, чтобы десять реально работающих не называли себя членами партии, чем один болтающий размахивал партбилетом, – выглядела странной, варварской, не европейской; минуточку, спросил Аксельрод, а как же какой-нибудь профессор, который постучит в партийные двери: мы что же, не возьмем его только потому, что он откажется возить в своем чемодане «запрещенку» и не подчинится приказу идти на баррикады?
Что характерно, через полтора десятилетия Ленин радикально поменял стратегию – и с самой лучшей из своих улыбок услужливо приоткрывал партийные двери, калитки и ворота перед каждым, кто хотел назвать себя большевиком: на заговорщическом скелете нужно было быстро нарастить массу, чтобы организовать стихийно недовольных и использовать их стремление выступить единым коллективом как таран; в 1917-м в партию вольются десятки и сотни тысяч новых членов».
/! Ленин vs Мартов (большевики vs меньшевики). Голосование по данному вопросу и раскололо РСДРП на большевиков и меньшевиков (прочитал в Интернете). + стр. 365!, 366.
365
«Правда ли Мартов не понимал, что централизованная – без профессоров, которые сегодня готовы что-то делать, а завтра окажутся занятыми своими фараонами, – организация в русских условиях допустима и предпочтительнее, чем свободная ассоциация индивидов, которые при первой возможности наверняка будут склонны «договариваться» с буржуазией на ее условиях? Наверное, понимал. Однако Ленин его достал, и он упирается, как бы странно ни выглядел этот бунт одного приятеля против другого. В тот момент, когда Ленин предложил сузить редакцию «Искры» до трех человек, раздражение Мартова политиканством Ленина усугубляется до истерического бешенства. Съезд превращается в бедлам».
/! Ленин vs Мартов (большевики vs меньшевики). Голосование по данному вопросу и раскололо РСДРП на большевиков и меньшевиков (прочитал в Интернете). + стр. 364! /Слово. Политиканство - прикрывание политикой истинных намерений, заключающихся в достижении личных целей или не всего народа, а одной партии. + стр. 366.
368
«Формально Ленин (вошедший в ЦО и ЦК) мог обливаться шампанским в свое удовольствие: хотя ему не удалось убедить товарищей принять первый параграф устава – и буржуазная безответственная профессура получила право беспрепятственно проникать в ряды РСДРП, все прочие пункты были приняты в его редакции. Программа партии оказалась по-ленински радикальной: в ней, помимо очевидных целей – свержение самодержавия, уничтожение сословий, право наций на самоопределение и возвращение крестьянам земель, отнятых в 1861 году, – фигурировало намерение осуществить социалистическую революцию и учредить диктатуру пролетариата; ничего подобного ни у какой другой социал-демократической партии не было. В ЦК и Совете партии оказались лояльные Ленину люди. «Искра» зачищена даже несколько сильнее, чем хотелось бы. Что касается Мартова, то к концу съезда тот, кто дневал и ночевал в кухне Ульяновых, производил впечатление человека, готового вытатуировать себе на лбу «Ленин – подонок».
/! /:-) Итоги II съезда РСДРП. + стр. 368 (автор убеждает, что Ленин проиграл на II съезде)!, 375 (автор убеждает, что Ленин проиграл на II съезде)!
368
«В советских источниках II съезд трактуется как победа Ленина – пусть несколько омраченная тем, что по ходу ему пришлось избавиться от некоторых прекрасных иллюзий: «разлетелись мечты Владимира Ильича о создании единой и сплоченной революционной русской социал-демократии».
Победа?
Формально – да; однако мероприятие, на котором должны были объединиться все здоровые силы марксистов, по сути, закончилось расколом; Бунд и рабочедельцы ушли, «Южный рабочий» был поглощен грубо – и, плохо перевариваемый, в любой момент мог отрыгнуться; редакция «Искры» треснула; итого – три пробоины минимум.
Назвать этот съезд «удачным опытом объединения ранее разрозненных организаций» можно лишь в насмешку».
/! + стр. 368 (автор пишет, что на II съезде Ленин выиграл лишь формально)!, 375 (автор утверждает, что Ленин проиграл на II съезде и обосновывает это)!
375
«Важно понять, что II съезд оказался огромным поражением Ленина – тем более огромным, что Ленин долго находился в плену иллюзий относительно своего нового статуса. Формально он оказался в большинстве – но по сути в слабой позиции; у «униженных и одураченных» был неисчерпаемый ресурс людской поддержки, а Ленин оставил о себе впечатление «бешеного» и/или, еще хуже, жулика – потому что все «его» резолюции якобы были приняты только потому, что он вынуждал противников уходить – и, по сути, договаривался только с самим собой. И даже обещание Плеханова, что тот «не разведется» с ним до гроба, не выглядело слишком надежным. Promises – Ленин отлично знал эту английскую пословицу и сам при случае цитировал ее – are like pie-crust: made to be broken[9]».
/! Эти выводы автора - спорные. Если бы, как убеждает автор, Ленин, действительно, проиграл на этом съезде, то не появились бы большевики и вряд ли бы случилась в дальнейшем Октябрьская революция и приход Ленина к государственной власти. Так что Ленин, скорее, полновесно выиграл (а не только формально, как пишет автор на стр. 368). + стр. 368 (автор пишет, что на II съезде Ленин выиграл только формально)!, 368 (автор утверждает, что по сути Ленин проиграл на II съезде)!
424
«Близкородственные связи – и перекрестное опыление – после 1917-го, несомненно, поспособствовали быстрому обособлению партийной верхушки в герметичный общественный слой – номенклатуру, внутри которой, по мере отхода от дел апостолов ленинского призыва, начинали процветать непотизм и коррупционные отношения; и никакой Рабкрин не в состоянии был нейтрализовать эти глубинные спайки и диффузии. Понятно, что в условиях тотального саботажа и, соответственно, невозможности проводить конкурс на те или иные вакансии люди на новые должности рекрутировались по знакомству и по родству – так, чтобы на них можно было положиться в кризисных условиях военного времени. Поэтому первым наркомом путей сообщения становится зять Ленина Марк Елизаров, а председателем Главполитпросвета – Надежда Константиновна. Во всем этом нет ничего особенно дурного, пока вы выстраиваете небольшую организацию заговорщиков, которые могут положиться друг на друга в подполье; однако «апостольский век» большевиков слишком затянулся – и резня 1937 года была не чем иным, как способом поменять быстроустаревающую модель администрирования».
/! /Слово. Апостолы - ближайшие ученики и последователи Христа. НепотИзм - то же, что кумовство, но в отношении родственников, а не друзей.
432
«В арсенале Ленина было несколько простых – без лишних нюансов – примеров, на которых он объяснял, в чем разница между большевиками и меньшевиками. Меньшевик, желая получить яблоко, встанет под яблоней и будет ждать, пока яблоко само к нему свалится. Большевик же подойдет и – тут Ленин демонстрировал энергичное хватательное движение – сорвет яблоко».
/!!! + стр. 479 (Ленин не прошёл (не выбран) в Госдуму + анекдот от Горького про Ленина, большевиков и меньшевиков).
433
«Только убитых было более тысячи двухсот, и еще втрое больше – раненых; это не большевистские домыслы, а донесения иностранных журналистов и результаты работы комиссии присяжных поверенных. Дворцовая площадь устелена была телами в несколько слоев.
Трудно сказать, кто именно провозгласил в 1905 году «Великую русскую революцию» – возможно, спровоцировавший ее Гапон; возможно, Парвус; возможно, Ленин, который временно свернул антименьшевистскую кампанию, чтобы выстрелить статьей с призывом к вооруженному восстанию. Все оппозиционные партии, от эсеров-террористов до кадетов-либералов, осознали, что царь совершил промах, что проигрываемая и непопулярная война с Японией непременно войдет в резонанс с событиями 9 января; что такой шанс выпадает раз в столетие – и тот, кто не выжмет из него по максимуму, обречен остаться на свалке истории, и если у буржуазии в принципе есть возможность дорваться до власти в России, то лучше, чем сейчас, вряд ли будет. Так что неудивительно, что даже в немецких газетах конца января 1905-го корреспонденции из Петербурга имели в подзаголовках словосочетание: «Революция в России».
/! В 1905 году одним из важных факторов революционной ситуации была неудачная для России война с Японией, в 1917 году - тоже неудачная на тот момент мировая война. Эти войны входили в резонанс с другими явлениями, дискредитирующими царскую власть, и получалась революционная ситуация. Вывод: неудачная война - спутник революций.
439
«Ленин уверен, что происходящее – если и революция, то буржуазная. «Мысли о немедленном осуществлении программы-максимум, о завоевании власти для социалистического переворота» квалифицируются Лениным как «нелепые» и «полуанархические»: экономическое развитие России объективно слабое, организованность пролетариата – еще слабее, и раз так, надеяться на то, что революция будет пролетарской, – удел «самых наивных оптимистов». Идеальный сценарий на февраль 1905-го? Царь свергнут, образовано Временное правительство, народ вооружен, собирается Учредительное собрание, работают крестьянские комитеты. Зачем Учредительное? Чтобы пролетариат выставил ему экономические требования – очистите нам почву для быстрого развития в России европейского капитализма; точка. Выгодна ли такая буржуазная революция пролетариату? «В высшей степени выгодна»: ведь «тем обеспеченнее будет борьба пролетариата с буржуазией за социализм».
/! Вот так видел Ленин в 1905 году сценарий революции.
444
«Троцкий и Парвус меж тем не снижали оборотов; на протяжении ноября 1905 года Петербургский совет рабочих депутатов – выборная организация, теоретически управлявшая с октября ходом всеобщей стачки и дирижируемая этими двоими, – то принимал резолюции о принудительном введении восьмичасового рабочего дня на фабриках, то отменял их; по сути, это был скорее «уголок ораторов» и поле для политических экспериментов Троцкого, исследовавшего, какая общественная форма наиболее эффективна в условиях полудвоевластия и как далеко простираются ее возможности. Например, выяснилось, что практически в открытую заниматься вопросами вооружения масс – можно, а противодействовать собственному аресту – нет; Ленин, прибывший в Петербург 8 ноября – и выигравший, за счет разницы в календарях, целых две недели, – приглядывался к деятельности этой формально стоявшей вне РСДРП организации и прикусывал, должно быть, губу, когда аплодисменты Троцкому оказывались слишком бурными.
Сам он принял решение сконцентрироваться в большей степени на журналистской и подпольной деятельности – и с головой погрузился в новую, во всех смыслах, жизнь – раз уж именно такое, дантовское название («Новая жизнь») получила первая в истории легальная большевистская газета».
/! Активная роль Троцкого в Первой русской революции в 1905 году.
451
«Ленин, узнававший о погоде в Москве по финским газетам, был настроен более воинственно: надо было «ответить на вызов реакции». Отметив «деградацию» стачки как метода борьбы, превращение ее в «подсобную форму», он приветствует перевод движения в форму «более высокую». Вопрос не в том, браться или не браться, – а: была ли «партизанская война» важнейшим средством «борьбы за социализм» – или единственным? Правда ли, что только винтовка рождает политическую власть – или можно рассчитывать на передачу ее реакционным классом более передовому мирным путем? Чем чревато проигранное вооруженное восстание – и стоит ли оно таких рисков? Какое лучше – стихийное или подготовленное? Можно ли начинать вооруженное восстание при том, что сознательной является пока лишь малая часть пролетариата, тогда как большинство воспринимает революционную ситуацию как сигнал «все дозволено» и идет громить еврейские кварталы? Брать ли на себя ответственность за призыв к восстанию, осознавая, что оно не будет компактным, а приведет к масштабной и продолжительной гражданской войне? На что должно опираться восстание – на революционный подъем народа? на действия группы заговорщиков? на партию? Правильный ответ – по Ленину – на «передовой класс». Хорошо; но можно ли раздавать оружие только проверенным членам партии – или разрешено вооружать в целом по классовому признаку: раз рабочий – получай винтовку? Наконец – к чему, собственно, должно привести это восстание (силами пролетариата, прежде всего, осуществляющееся): к установлению демократической республики – или… Ленинизм можно объяснять и на пальцах тоже; но рано или поздно на практике все упирается в нюансы; и именно из-за них Ленин расходился, раскалывал, гнал и проклинал – особенно истово тех, кто пытался сотрудничать с либеральными (мелко-) буржуазными движениями. Понимая, что все эти вопросы – лишь верхняя часть айсберга, Ленин вносит предложение завершить таммерфорсскую конференцию раньше намеченного срока – практика некстати опережала теорию, и депутатам следовало примкнуть к своим избирателям – непосредственно на майдане».
/??? /!
453
«По результатам этой поездки Ленин становится еще бóльшим «ястребом»: «В эпоху гражданской войны идеалом партии пролетариата является воюющая партия». Он принимает решение форсировать выступления против правительства – кто хочет настоящей – партизанской – гражданской войны, тот ее получит; есть кризис – ну так он будет разрешен радикальными средствами. Его идея состояла в создании диверсионных групп – троек, «пяток», десяток, которые «должны основываться самым широким образом и непременно до получения оружия, независимо от вопроса об оружии…» – чтобы при первом мобилизационном кличе превратить жизнь правительства в постоянный ад. Подполью – готовому в любой момент мобилизоваться и принять участие в вооруженных столкновениях за власть – придавалось очень большое значение. К концу 1905-го был худо-бедно сформирован прочный и мобильный скелет партии; два-три десятка тысяч членов по всей стране осознавали все преимущества, которые дает демократический централизм, – и готовы были работать профессиональными революционерами. Действия комитетов направлял ЦК – однако стало ясно, что в условиях нарастания негативной динамики (крепко обжегшись на декабрьском молоке, рабочие все чаще предпочитали дуть на воду) требуется создать некий дополнительный орган, скрытый центр, который в состоянии не только направлять энергию масс, но и выполнять сугубо практические задачи, вплоть до физического устранения живых препятствий.
Штаб-квартирой этой диверсионно-террористической организации стала скромная дача на Карельском перешейке, в Куоккале, – «Ваза»…»
/!!! Устройство партии (фракции?) большевиков, начиная с 1906 года. + стр. 467 (тактика большевиков по организации революции)!
464
«После того как III (большевистский) съезд РСДРП в Лондоне принял резолюцию о вооруженном восстании, во главе БТГ встал человек более крупного масштаба – Красин; перед ним была поставлена конкретная задача – создать сеть боевых групп, которые в любой момент смогут встать во главе стихийного движения».
/! Важный этап подготовки взятия государственной власти.
467
«Многие предполагают, что Ленин уже в 1905-м был одержим химерой с налету захватить Петербург или Москву – и именно поэтому благословил развернувшуюся уже вечером 9 января гонку вооружений. На самом деле, восстание должно было начаться само, стихийно, – и уж тогда как раз и понадобится много оружия, чтобы оно в считаные часы не было подавлено полицией; и вот тут Боевая техническая группа – имея небольшие, но достаточные резервы для того, чтобы совершить блицнападения на государственные арсеналы и завладеть большим количеством оружия, – сыграет свою роль; восстание, которое продержится хотя бы несколько дней, успеет стать маяком для других регионов – а уж когда начнет полыхать вся страна, солдаты будут примыкать к нему со своим оружием. Пока же наиболее сознательные особи из рабочих и солдат – «как муравьи», по удачному выражению одного мемуариста, – искали оружие где только можно – и растаскивали царские хранилища, перенося всё, что плохо лежит, на свои подпольные базы».
/! Тактика большевиков по организации революции. + стр. 453 (устройство партии большевиков)!, 471 (подготовительные меры по организации революции).
474
«В 1903 году Ленин потерял «Искру». Однако накопленный с 1900 года опыт издания и распространения нелегальной газеты неожиданно очень пригодился и ему, и его товарищам: тайная организация, способная успешно перемещать запрещенные грузы в пределах целого континента, уже существовала – просто теперь приходилось доставлять из-за границы, перевозить внутри страны и хранить оружие. Раньше, говорили революционеры, мы возили «сестру» (литературу), а теперь «дядю» и «тетю» (динамит и бомбы). Искровские транспортные пути – через Финляндию, Одессу, Балканы, Кавказ – были разморожены. Склады, предназначенные для литературы, перепрофилировались под хранение оружия; вместо типографий стали организовывать лаборатории; раньше крали шрифт – теперь патроны и т. п. И по-прежнему идеальными агентами оказывались женщины, вызывавшие меньше подозрений у полиции; только вот передвигались они теперь с еще более тяжелыми шляпными коробками.
Для коммуникаций между агентами точно так же требовались шифры, чтобы скрыть информацию от полиции; и поднаторевшие в сочинении шифрованных посланий агенты «Искры» чувствовали себя в новой боевой обстановке как рыбы в воде».
/! Эволюция партии. + стр. 174 (эволюция рабочего движения: «Искра»), 648 (очередной этап эволюции технологии работы партии)!
477
«...когда были назначены выборы во Вторую, социалисты – и с.-д., и эсеры оторвались от чистки стволов, привстали на цыпочки и принялись принюхиваться.
Именно с этим, по-видимому, связан удивительный момент, когда Ленин – единственный раз в жизни, наверное, – намеревается радикальным образом выйти из подполья, попытавшись самому стать депутатом Думы.
По-видимому, его анализ показал, что амплитуда городских восстаний затухала; надежды на то, что удастся погнать вторую волну революции посредством массовых стачек, тщетны – а на крестьян, которые расчухались как раз к лету 1906-го, у большевиков не было особого влияния. Снимая бойкот против парламентской деятельности – и, более того, сам пытаясь получить статус депутата, Ленин исходил из того, что Вторая дума не станет вторым изданием Первой: уроки восстания, однако ж, к концу 1906-го были усвоены – наблюдался рост политического сознания пролетариата, массы размежевались со струсившей либеральной буржуазией – и поэтому у действительно (а не мнимо) оппозиционных кандидатов, за счет возникновения «могучей опоры» снизу, есть хороший шанс оказаться выбранными. Первая дума была, в некотором роде, «тренировочной», она была символическим жестом царя, знаком его готовности восстановить после катастрофы 9 января гражданский мир. Вторая могла стать рингом, на котором дрались поднаторевшие в боях без правил, а теперь решившие попробовать свои силы в «легальном спорте» консерваторы черносотенного толка и представители пролетарско-крестьянских масс; ставки того стоили. Главным призом Думской Битвы должны были стать симпатии крестьян – дальнейшая революционизация и отказ от кадетских морковок «конституционной демократии» – либо, наоборот, поправение, «черносотенизация». (Именно поэтому, кстати, в 1905-м меняется аграрная программа РСДРП: обнаружив, что крестьяне способны к самоорганизации и защите своих прав силой и, следовательно, могут оказаться не просто балластом, а ценным союзником, Ленин перестает относиться к ним как к историческому пережитку и в январе 1906-го, на одной из териокских партконференций, соглашается на «левый блок» с эсерами и трудовиками.)
Разумеется, если вдруг в момент выборов начнется восстание, то большевики моментально выйдут из процесса…»
/! 1) Ленин, держа руку на пульсе, меняет стратегию борьбы за смену власти в сторону легальной борьбы в Думе. 2) Ленин осознаёт некоторую зрелость крестьянства для политической борьбы и идёт с ним в лице эсеров на некоторый союз, сотрудничество.
483
«...по ходу и после 1905-го – между меньшевистской интеллигенцией и пролетариатом сложились сложные симбиотические отношения; косвенным образом, интеллигенты предполагали играть существенную роль, во-первых, в формировании цивилизованного пролетарского сознания; во-вторых, в посредничестве между пролетариатом и другими классами. Целью меньшевиков была трансформация нелегальной РСДРП в партию, как у немецких социалистов, – своего рода школу политической сознательности для рабочих, где роль учителей будут играть как раз интеллигенты на том основании, что им повезло уже получить образование и именно они – носители абсолютной правды и морали; цивилизованная, желательно в условиях парламентской демократии, борьба за права рабочих должна будет в какой-то момент привести и к борьбе за власть.
Роль меньшевистской интеллигенции после того, как власть – исторически неизбежно – перейдет к пролетариату? По-видимому, всё та же: представлять интересы рабочих во власти; мозг нации. Называя вещи своими именами, рабочий класс внутри такой модели становится агентом интеллигенции – посредством этих варваров с мускулами, способных сокрушить феодальный и, в перспективе, буржуазный режимы, интеллигенция сможет обеспечить пролетариату лучшие условия для осознания своей исторической миссии и создать в России цивилизованное, просвещенное, гуманное общество – как в Европе; таким образом, марксизм для меньшевиков – по сути, способ европеизации России».
/! Суть меньшевиков, меньшевизма.
484
«Они все были литераторами – Ленин, Мартов, Аксельрод, Гурвич, Потресов, Троцкий, Богданов, Плеханов, Луначарский; и пока Ленин всего лишь просто организовывал движение (в «Что делать?») – Мартова и Потресова всё устраивало.
Однако настала не умозрительная, как на II съезде, а жизненная кризисная ситуация – 1905 год, и тут интеллигенция, формально представляя интересы пролетариата, стала крениться в сторону буржуазии – из самых рациональных соображений, а возможно, в силу психологической травмы от жестокости увиденного; тогда как упрямый и «иррациональный» (читай: переступивший табу, принятые в породившем его классе, готовый в случае победы революции вручить пролетариату власть, даже если это придется сделать недемократическим путем) Ленин – радикализировался под воздействием настроений массы; а на чем, собственно, основаны претензии интеллигентов на то, что только они – носители абсолютной правды и морали; с какой стати? На том основании, что они одержимы идолами демократии – которая, на самом деле, придумана буржуазией, чтобы удерживать власть? Рабочий класс и сам в состоянии о себе позаботиться – и если его мораль не будет совпадать с интеллигентской, то тем хуже для интеллигенции: зато в столкновениях с действительностью будет выработана мораль новая, революционная.
Это был гораздо менее очевидный, однако крайне чувствительный для социалистической интеллигенции урок 1905 года: массы могут выходить из инерционного состояния, мобилизоваться, сдвигаться влево – и претендовать на власть без чьих-либо наставлений; рабочие – не просто материал, из которого интеллигенция-пигмалион должна вылепить свою галатею, но бешеный бык, который сам инстинктивно чувствует вектор движения – и, главное, способ: аморальный, иррациональный, связанный с преступлениями и кровью, без фанаберий насчет соблюдения демократии. Сам пролетариат в состоянии был работать агентом Большой Истории, ему не нужны были меньшевистские катализаторы.
И вот Ленин, для которого быть профессиональным революционером означало подлаживаться к ситуации и определять допустимую степень аморализма и жестокости в зависимости от конкретных обстоятельств, – понял, в чем теперь должна состоять его функция. А меньшевики в целом нет; особенно очевидно это стало в 1917-м – когда война сильно расширила представления о дозволенном, а Мартов всё приветствовал и приветствовал свержение самодержавия – как будто на этом всё закончилось и ничего больше уже не изменится».
/! Большевики vs меньшевики.
***
Продолжение конспекта по ссылке https://dzen.ru/a/aKIaALE6LiM-kaik
Автор статьи: Иван К.