В 1957 году, на пике перехода от одной эры джаза к другой, Элла Фицджеральд и Дюк Эллингтон встретились в студии — и зажгли искру, из которой родился один из самых уникальных альбомов в истории вокального джаза. Ella Fitzgerald Sings the Duke Ellington Song Book стал третьим томом в серии "Songbook" и единственным, где сам композитор принял участие в записи.
Это был прецедент: впервые в рамках Songbook автор становился активным участником, не просто одобряя интерпретацию, а формируя её вместе с певицей и оркестром. Энергия здесь другая. Живее. Более подвижная. И менее предсказуемая.
Как писала New York Times, серия Songbook "стала одной из первых попыток представить поп-альбом как форму серьёзного музыкального высказывания". И в случае с Эллингтоном, это высказывание приобрело особую плотность и вес.
Работа над альбомом растянулась на месяцы: стартовала 24 июня 1957 года с "Take the 'A' Train", где на первом плане — взрывной состав саксофонистов: Джонни Ходжес, Рассел Прокоуп, Пол Гонзалвес и Гарри Карни. Следующие сессии сопровождались живыми выступлениями, туром Jazz at the Philharmonic, записью Ella & Louis Again, а затем и Like Someone in Love с Фрэнком ДеВолом. Но работа над Эллингтоном шла фоном — как глубокий творческий процесс, а не сиюминутный проект.
Особая точка притяжения — сюита Portrait of Ella, написанная специально для альбома. В четырёх частях он музыкально расшифровывает сущность Эллы — её диапазон, фразировку, текстурность и внутреннюю драматургию. Почти камерный джаз, но с духом биг-бэнда.
Portrait Of Ella Fitzgerald (Medley) — одна из самых необычных композиций в альбоме. Её написал специально для певицы Билли Стрейхорн, и, несмотря на слово Medley в названии, это не компиляция, а оригинальное произведение: инструментально-словесный цикл, посвящённый Элле Фицджеральд.
Первые части исполнены голосом Дюка Эллингтона. Он обращается к певице как к королевской особе, возвышенной и щедрой, подчеркивая её исключительное положение в мире музыки. Завершающее слово остаётся за самим Стрейхорном: он соединяет все качества Эллы — талант, силу, щедрость — в образ, символизирующий суть джаза.
Такой «портрет» особенно ярко контрастирует с биографией певицы. Начавшая путь в 1934 году на конкурсе в гарлемском театре «Аполло», куда она попала из сиротского приюта в Бронксе, Фицджеральд за два десятилетия прошла путь от безвестной девочки до признанной артистки крупнейших концертных залов США. Признание слушателей сопровождалось ещё более значимым — признанием коллег, и именно это позволяет говорить о ней как о настоящей королеве джаза.
На протяжении альбома Фицджеральд свободно переключается от скэт-импровизаций в Rockin’ in Rhythm до изящной лирики в Mood Indigo и Azure. В I Got It Bad (And That Ain’t Good) Ходжес и Элла словно ведут диалог, который невозможно расшифровать словами — только слушать и впитывать. Это не просто джаз — это эмоциональная архитектура.
Альбом вышел в двух частях: первая — с полным составом оркестра Эллингтона, вторая — с малым составом, где у каждого инструмента своя зона влияния. Это позволило показать гибкость вокального языка Эллы, её способность быть частью ансамбля и одновременно его катализатором.
За этот альбом она получила Grammy в первой церемонии в истории (1959) — в категории «Лучшее джазовое исполнение». Но, возможно, главная его награда — это начало глубокого творческого альянса между двумя иконами. Позднее они вновь встретятся в *Ella at Duke’s Place* (1965) и на сцене в *Ella and Duke at the Cote d’Azur* (1966).
The Duke Ellington Song Book — не просто дань уважения великому композитору. Это документ времени, когда джаз перестал быть клубной формой и стал полноценной музыкальной философией. Элла знала, как звучит истина. Эллингтон — как её облечь в форму. Вместе они оставили альбом, который звучит как глубокое «да» всему, что может предложить джаз.