Мегаличности, творившие историю, не появлялись из ниоткуда, они, как и все люди во все времена, не просто росли под влиянием тех или иных людей, идей и цивилизаций, но находились под их порой гнетущим психику давлением, что порой мешало им мыслить намного шире и чувствовать себя лучше. Юлий Цезарь своей биографией и жизнью подтверждает это. Но многие его современники и историки ограничивали это самое «влияние» лишь одним Римом, его культурой, религией, философией и прочим. Но было ещё и восточное влияние, о котором не принято сильно распространяться, а то получается совсем другая картина мегаличности Цезаря, более противоречивая и не такая уж и римская и правильная с точки зрения всего, что дал Рим человечеству. Одним из таких ходячих центров влияния был царь Вифинии Никомед IV Филопатор.
Он оказал решающее влияние на развитие Цезаря в молодости и помог ему приобрести более широкие космополитические взгляды, нежели те, которыми обладало большинство римлян, принадлежавших его классу. Быть узколобым римлянином в то время, когда римская цивилизация и государством разрастались, было вполне уместно и даже необходимо, но не для Юлия Цезаря, стремившегося быть лучше тех, кого он знал, прежде всего, ближайшего окружения, отмечавшего эти изменения, но не придававшего этому большого значения, так как он для них был прежде всего римлянин.
Не нужно забывать, что Никомед был хоть и плохим, но учеником Митридата VI Евпатора, которого не только современники, и не только не римляне называли «царём Азии», хотя правил он большей частью побережья Чёрного моря и вполне возможно именно на него Юлий Цезарь равнялся, в том числе старался запомнить все совершенные им ошибки, в том числе, столкновение с римлянами, чего сам Цезарь тоже не избежал.
Юлий Цезарь, понимал, что есть не только великие римляне, но и другие великие люди, которым не чужды не только слабости римлян, но и их недостатки. Митридат как раз отличался тем, что пытался их обуздать, что у него неплохо получалось, но в военном отношении он был слабее римлян и, конечно, если бы у римлян был такой правитель, кто знает, насколько сильным и огромным было бы их государство, распространение которого многие сенаторы пытались предотвратить, так как боялись полководцев, водивших римские легионы далеко на Восток и Запад.
Восхищаться не только своей нацией и своими героями считалось недопустимым для римлянина, поэтому Цезарю и ставилось в вину общение с Никомедом (не говоря уже про то, что ему приписывали сексуальные отношения с ним). Для многих римлян это уже было ударом по репутации истинного римлянина, у которого душа должна быть сделана из римского же оружия, но тем не менее, расширение кругозора и большое самообразование оказались благом для Цезаря, видевшего развитие Рима в регулируемом сплаве его преимуществ и плюсов с преимуществами и плюсами Востока, прежде всего, конечно, именно эллинизированного Востока, который мог многому научить того, кто хотел учиться.