Лина
Ожидание встречи терзало меня, словно тонкая нить, натянутая до предела. Уже час я томилась в своей розовой обители, усердно расчесывая непокорную волну светлых волос, ниспадающих до талии. Уход за ними был тяжким бременем. Эти упрямые кудри, доставшиеся от природы, вызывали во мне бурю недовольства. Мысль о каре все чаще посещала меня, но мама, с ужасом, застывшим на ее безупречном лице, категорически пресекла мои порывы.
Мама была воплощением элегантности и порядка, возведенных в абсолют. Даже в своем облике она была безупречна. Темно-каштановые волосы, неизменно туго заплетенные в изысканную прическу, лоснились, словно фамильный сервиз, выставленный на солнце. Минимум косметики на лице, но какой эффект! Властный взгляд карих глаз поражал воображение. Мы были словно два разных полюса. Она – светская львица, обожающая приемы и дискуссии в закрытом женском клубе. Я же – бледная копия отца, голубоглазого блондина. Характером, видимо, пошла в бабушку, Валерию Константиновну, которая, в отличие от моего расчетливого отца, отличалась неуемным озорством и удивительной способностью влипать в самые невероятные истории. Как жаль, что я знала ее так мало. Она ушла, когда мне едва исполнилось десять. И меня всегда мучил вопрос: как у такой доброй, отзывчивой женщины, посвятившей жизнь благотворительности и создавшей фонд "Дом сердечной Обуховой", мог родиться такой холодный и расчетливый сын, как мой отец? Фонд, конечно, существует и поныне, но отец перестал появляться там после смерти матери, что, мягко говоря, не красит ни его, ни нашу семью.
Обухов Илья Романович. Звучит весомо, как имя владельца строительной империи, которая за годы его правления взлетела до небес, приумножив капитал в тысячи, если не в миллионы раз. Впрочем, точных цифр я не знаю – никогда не вникала в его дела, чем он, признаться, всегда был недоволен. Ему почему-то вздумалось, что именно мне суждено возглавить баснословное царство лет этак через пять. Видит во мне, наверное, хватку и серьезность – ни разу, дескать, не подводила. Только вот это совсем не моя история. В свои почти восемнадцать я знаю, чего хочу. И, увы, это не отцовская компания. С самого детства меня манила кисть, и я втайне предавалась своему увлечению. Помню, как однажды, гуляя с бабушкой по набережной, завороженно наблюдала за художником, с поразительной точностью переносившим на холст черты лица светловолосой девушки. Вернувшись домой, я тут же заперлась в своей комнате. Взгляд упал на вазу с пышными красными розами. И я, подражая тому художнику, принялась срисовывать ее, пока не добилась почти идеальной копии. Тогда и пришло осознание моего истинного призвания. Но родители мечты не разделили. Вместо художественной школы меня отправили на унылый факультет финансов. Однако я не сдалась. Продолжала рисовать, лелея надежду когда-нибудь вдохнуть жизнь в свою мечту.
Итак, распутав упрямые пряди, я затянула волосы в высокий конский хвост, выпустив у лица две кокетливые волны. Едва коснувшись век нежными бежевыми тенями, я достала из сумочки прозрачный блеск для губ и застыла перед зеркалом в нерешительности.
Голоса с первого этажа нашего трехэтажного элитного особняка вырвали меня из задумчивости.
– Здравствуйте, Марианна Вячеславовна! Ангелина дома?
Послышался шелест глянцевого журнала, – мамина утренняя слабость под чашку крепкого, дымящегося кофе.
– Здравствуй, дорогая! Поднимайся, может, ты уговоришь мою не пунктуальную дочь поторопиться. Она уже час собирается, а нам еще за Аллой нужно заехать, которая, кажется, опять сорвалась с цепи. Представляешь, разбила свой новенький седан!
При упоминании моей своенравной сестрицы я невольно закатила глаза. Кровные узы не сделали нас ближе. Алла рано повзрослела и в свои девятнадцать с хвостиком жила отдельно. Однажды она просто потребовала у родителей квартиру в центре города, заявив, что устала от их навязчивой опеки. Родители, конечно, уступили. Ей никогда ни в чем не отказывали. Алла всегда была образцом для подражания. Ее любили, ею восхищались, ей завидовали. Даже парень, в которого я когда-то влюбилась, обратил внимание на мою сестру, что причинило мне острую боль. Поэтому сегодня я собиралась с особым тщанием, зная, что Стас Громов обязательно будет на вечере. Ах да, забыла сказать: мы с сестрой были настолько разными, что даже цвет волос у нас был диаметрально противоположным. Алла – жгучая брюнетка. Ее прямые волосы каскадом ниспадают на плечи. Она часто стрижется, не скрывая этого, и мама ее всегда поддерживает. В отличие от меня. Разбитая машина Аллы не вызвала у мамы и тени упрека, тогда как за малейшую провинность меня ждала суровая кара.
– Обижаете, Марианна Вячеславовна! Я живо потороплю именинницу, – донеслось из гостиной, и Марго, весело подпрыгивая, начала подниматься по лестнице.
Я приготовилась к бурному вторжению лучшей подруги в мое личное пространство. Рита, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, а не направляющаяся на мой день рождения, выдержанный в строгом стиле, ворвалась в комнату.
– Линка, ты еще не готова?! – выпалила она с порога, демонстрируя себя во всей красе. На Рите был вызывающий черный топ без рукавов, расшитый синим бисером, кожаные бриджи, обтягивающие ее стройные ноги, и кремовые босоножки на умопомрачительной шпильке. Рыжие волосы распущены и, кажется, перегружены лаком, отчего кудри неестественными пружинами торчат в разные стороны. Мне вдруг стало смешно, но, хорошо умея скрывать свои чувства, я сохранила невозмутимое выражение лица.
– Как видишь, я все еще в поисках идеального наряда, – ответила я, бросив мрачный взгляд на гору одежды, разложенной на кровати. "Хорошо, что маман еще не соизволила появиться, иначе тут же устроила бы мне разнос за этот хаос", – подумала я, поморщившись от этой мысли.
Ритка, ничуть не смущаясь дорогими шмотками, весело хмыкнула и плюхнулась прямо на них.
— Эй, поосторожнее! Я вообще-то выбираю! Не хотелось бы явиться на собственное день рождения в слегка помятом прикиде.
— Да брось, Линуль! Тут и выбирать-то особо нечего. Тебе все к лицу, — отмахнулась моя подруга. Она всегда говорила начистоту, что мне, в общем-то, и нравилось в ней.
— Как тебе это? — спросила я, вытаскивая из-под спины Ритки синее платье с прозрачным темным подъюбником на талии.
— Неплохо, — сказала Ритка. По ее лицу я поняла, что наряд ее не особо впечатлил. — Но мне кажется, что здесь не хватает небольшого декольте, которое подчеркнет твой имидж и заставит некоторых тупоголовых пижонов гадать, что же скрывается под ним.
Под словом "некоторые тупоголовые пижоны" Ритка, должно быть, имела в виду Стаса. Она никогда не жаловала его, и я даже не могла предположить почему. Стасик, с гордым орлиным взглядом и глазами цвета индиго, всегда был обходителен с женщинами, что порой невыносимо раздражало меня. Каждый раз, замечая его с новой пассией, я умело прятала ревность, горько осознавая, что этот неприступный мужчина мне не принадлежит. Пока не принадлежит! Я лелеяла надежду, что сегодня капризная фортуна, наконец, улыбнется мне. Лишь только эта мысль промелькнула в голове, предательский румянец залил щеки, не укрывшись от проницательного взгляда моей подруги.
— Ага! Так я и знала! – воскликнула она, внезапно вскакивая и окинув взглядом живописный беспорядок моих вещей. После секундного раздумья она выудила из кучи короткое черное платье, расшитое серебряными блестками, с дерзким открытым вырезом на спине и соблазнительным треугольником на груди.
— Нет! – пропищала я, чувствуя, как кровь прилила к лицу. – Это слишком! Я никогда его не надену.
— Оденешь, и еще спасибо мне скажешь, подруга, — с озорством в глазах сказала Ритка, протягивая мне наряд.
Посмотрев на часы, стоявшие на тумбочке, я ужаснулась. Времени на раздумья почти не оставалось, а ведь я, собственно говоря, не так уж и долго проторчала здесь.
— Ладно! Но не думай, что я спокойно забуду об этом, Рита, — вырвав платье из ее рук, я тут же поспешила в ванную, чтобы переодеться.
— Я уверена, что Стасику придется по душе твой наряд, — крикнула Ритка вслед, довольно улыбаясь.
Закончив одеваться, я придирчиво осмотрела себя в зеркало. И действительно, платье смотрелось на мне потрясающе. Имея множество восхитительных нарядов, я и не могла предположить, что найду что-нибудь по душе. Честно говоря, я не особый любитель шопинга, и почти все вещи в моем шкафу выбирала мама, которая была сильно зациклена на имидже. Мне же нравились более закрытые, консервативные платья и, конечно, спортивные костюмы, в которых я чувствовала себя увереннее, нежели в гламурном шике, что сейчас обтягивал мою стройную фигуру. Но это платье меня очень удивило. "Похоже, у Ритки все же есть вкус", — подумала я, наконец подкрашивая свои пухлые губки прозрачным розовым блеском, занятие над которым меня перебили несколько минут назад.
— Ты что, уснула там? — Через несколько минут послышался недовольный рокот Ритки, которая все еще ждала меня.
Закончив с блеском и еще раз оглядев себя, я наконец развернулась и вышла из комнаты.
"Обещаю, что именно сегодня я окончательно завладею твоим сердцем, Стас", — подумала я, беря сумочку и с воодушевлением в глазах выходя из своей спальни.
"Белый Лотос", – прочитала я название, выгравированное на вывеске элегантного ресторана, чей облик напоминал трепетно распустившийся цветок кувшинки. Он поразил меня в самое сердце, своей непохожестью на те места, где я обычно находила утешение. Здесь я была впервые, и меня тронула мысль, что семья решила отметить мой день рождения именно в этом необычном уголке. Отец уже ждал внутри, занятый важной встречей, на которой, как он выразился, "дамским разговорам не место". Нас с гостями пригласили к вечеру, и вот я здесь, настолько очарованная, что слова казались бессильными передать мой восторг.
– Сюрприз! – произнесла мама, заметив мое изумление. – Он открылся совсем недавно, и поверь, это только начало. Главное - впереди. А теперь пойдем, не будем заставлять наших гостей ждать.
– Эм… Спасибо! – пролепетала я, обнимая маму. Но, как это часто бывает, моя радость оказалась мимолетной.
– Тоска смертная! – прошипела Алла, все это время не скрывавшая своего недовольства, выбивая нетерпеливую дробь накрашенным ноготком по двери, будто желая поскорее вырваться из заточения автомобиля.
– Аллочка! – Мать бросила на нее предостерегающий взгляд, призывая обуздать свой острый язык.
– Да что я такого сказала! – кисло бросила Алла, сбрасывая с плеч черную, как вороново крыло, пушистую шаль и выходя из машины.
Сегодня она блистала в коротком, вызывающе-красном платье. Моя сестра, как всегда, решила выделиться, словно родилась, чтобы быть в центре внимания. Она всегда была уверена в себе, точно зная, чего хочет. А хотела Алла, похоже, одного: чтобы все взгляды мужчин были прикованы только к ней.
– Алла, ты что, в этом собираешься на вечер? – крикнула мать вслед сестре, выскакивая из машины. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. Предчувствие скандала повисло в воздухе. – Я же просила тебя одеться приличнее. Это не вечеринка, где все дозволено. Здесь соберутся важные люди, которые очень нужны твоему отцу, и поэтому…
– Ой, да брось, мам! – усмехнулась Алла. – Как будто все здесь будут в строгих костюмах. Это же скука смертная. Да посмотри на нашу именинницу. Она и вовсе скромностью не блещет. – Добавила она, придирчиво оглядывая мой наряд, выглядывающий из-под бежевого плаща, который, как назло, распахнулся в самый неподходящий момент.
На лице матери при взгляде на меня отразилось заметное негодование, и я, как всегда, приготовилась к тираде. Каждый раз она находила повод, чтобы отчитать меня, но совсем не так, как свою любимицу Аллочку. Со стороны матери было достаточно лишь презрительного взгляда в мою сторону, чтобы я тут же почувствовала себя никчемной. "Прошу, только не сегодня!" – мысленно взмолилась я. Ведь понимала, что тогда мой день рождения будет окончательно испорчен, и я просто не смогу присутствовать на нем, мило улыбаясь всем нашим гостям. А главное – не расслаблюсь в присутствии Стаса и не признаюсь ему наконец в любви, когда мы останемся одни.
– Девочки, вы намеренно хотите раньше времени свести меня в могилу, да? Я же говорила вам… Отца точно хватит инфаркт, – покраснев от этой мысли, сказала она. И на этот раз никакого презрения и недовольства в мою сторону я не увидела, что немного удивило меня.
– Марианна Вячеславовна! Позвольте возразить, – вдруг вставила Рита, приходя на помощь. – Линка здесь ни при чем, это все моя идея. Если вас не устраивает ее наряд, то мы можем вернуться домой и быстро переодеться, конечно, при условии, что наша дорогая Аллочка поедет с нами.
– Нет, я не поеду! – шикнула Алла, злобно сверкая глазами на мою забавную Ритку.
– Но тогда и ужина не будет! – Заявила я.
Предчувствуя неминуемую бурю, мама вдруг неожиданно капитулировала.
– Хорошо, оставайтесь в чем есть, времени переодеваться все равно нет! – процедила она сквозь зубы. – Но Алла, смой этот кричащий макияж, а ты, – мама бросила колкий взгляд в мою сторону, – одерни платье, декольте слишком откровенное.
Я видела, как она отчаянно сдерживает поток ядовитых слов, готовых сорваться с языка. Мама прекрасно знала, что любая колкость в мой адрес – и вечер будет сорван: именинница объявит бойкот. А это ей было категорически невыгодно. Бизнес и респектабельность всегда стояли во главе угла в этой нашей, с позволения сказать, семье.
Сестра, словно хищница на охоте напоказ демонстрируя свои бронзовые ноги и покачивая бедрами, направилась к ресторану. Задержавшись в дверях, она бросила на нас томный взгляд, словно призывая последовать за ней. Не дождавшись реакции, сестра извлекла из сумочки зеркальце и, с наслаждением полюбовавшись на свое отражение, подчеркнула пухлые губы вызывающе-алой помадой. И наконец, грациозно ступая на каблуках, исчезла за стеклянными дверями, оставив остолбеневшего швейцара провожать ее восхищенным взглядом.
– Вечер обещает быть незабываемым! – саркастично заметила Ритка, не сводившая глаз с сестры.
– Ангелина! Думаю, ты и без меня знаешь, зачем отец позвал нас. – Мамин голос, острый, как лезвие, заставил меня вздрогнуть. – Не хочу никаких сюрпризов. А теперь… прошу. – С этими словами, словно брошенными в лицо провинившейся школьнице, она, чеканя шаг, направилась в зал. Я же, словно парализованная, застыла на месте. Казалось, ноги вросли в промозглую от холода землю. Нужно было собрать волю в кулак, сделать вид, что ее слова – всего лишь случайный шум, не задевающий мою душу. Но я ведь не железная! За маской неприступности скрывалось трепетное сердце. Слезы, словно непрошеные гости, рвались наружу, грозя смыть тщательно выведенные стрелки и пудру. А этого допустить было нельзя. Иначе… иначе я стану невидимой для него.
– Плюнь на нее! Ты сегодня королева, слышишь? Только ты! Вбей это себе в голову, и вперед! – Ритен голос, всегда полный непоколебимой уверенности, словно живительный бальзам, вернул мне силы.
Схватив из сумочки салфетку и зеркальце, я быстро подправила макияж. Нельзя терять ни минуты. Вместе с подругой я, наконец, решилась войти в ресторан.
Внутри было еще волшебнее, чем я могла себе представить. Позолоченный зал искрился и переливался в мерцающем свете хрустальных люстр и канделябров. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал танцующие огни, а чарующая музыка аккордеона звала в вихрь танца. Среди столиков, очерчивающих периметр, словно багряные тени, сновали официанты в безупречно отутюженной форме цвета темного вина, филигранно балансируя подносами с изысканными яствами и напитками. Столики были рассчитаны на пятерых, и эта расстановка меня немного порадовала. В правой части зала расположились гости постарше, мои родители беседовали с какой-то чопорной пожилой парой. Слева же шумела молодежь. После холодного выпада матери мне меньше всего хотелось сидеть рядом с ней. Отец лишь удостоил меня мимолетным кивком. Я направилась к своему месту, где меня уже дожидались Алла со своей лицемерной подругой, Ольгой Ольховской, и Стас, не сводивший похотливого взгляда с декольте моей сестры. И, по иронии судьбы, или, скорее, по злому умыслу, мне предстояло сидеть прямо напротив него. "Ну кто, кроме законченного садиста, мог такое придумать?" – промелькнуло в голове.
– Да уж, сюрприз так сюрприз! – прошептала Ритка, с ужасом наблюдая за развернувшейся передо мной картиной. Но отступать было некуда. Упасть в грязь лицом при всем честном народе я не собиралась. Натянув на лицо подобие беззаботной улыбки, я, как учила бабушка, гордо расправила плечи, подняла подбородок и с видом полнейшего спокойствия присела на свое место.
"Вечер обещает быть незабываемым. Выдержу ли я?" – эта предательская мысль прорвалась сквозь строй моих решительных заслонов. Но я тут же отогнала ее прочь, приказав себе думать лишь о нем – об объекте моих мечтаний, который, увы, даже не удостоил меня взглядом.
А эта музыка для вас:👇
Благодарю всех за чтение! Как вам новая глава? Поделитесь впечатлениями, с удовольствием отвечу.)))