Моя история не такая, как те, что обычно публикуют на вашем канале, но она о важном явлении — депрессии.
Она бывает дородовая и послеродовая. При этом наличие дородовой депрессии не исключает послеродовую.
Когда я забеременела, меня поддерживали все: будущие бабушки были счастливы, муж — в восторге, коллеги искренне радовались. Я ушла в декрет поздно, за месяц до родов. И тут на меня накатила дикая дородовая депрессия. Её предвестники были и раньше, но теперь она расцвела буйным цветом.
Я часто оставалась одна: муж работал, подруги жили далеко (мы переехали в Москву, а через месяц я узнала о беременности — завести новых подруг не успела). Раньше я жила работой, тусовками и офисной жизнью. Теперь я всего этого лишилась. Я рыдала часами. Муж приходил домой (всегда с чем-то вкусным для меня) и успокаивал, терпеливо реагировал на мои срывы, обещал быть хорошим отцом. Этих бесед хватало меньше чем на сутки — на следующий день всё повторялось. И снова он терпеливо убеждал, что всё будет хорошо.
Меня очень выбивало из колеи. Потом мне было стыдно перед ним. Я извинялась, но он не держал зла. Он очень хотел этого ребёнка. Когда я думала, оставлять ли беременность, он настаивал на том, чтобы сохранить её. Вместе со мной он бросил курить и пить на весь срок и после.
Муж — просто золото, а я заливаюсь слезами. Какая-то странная.
Потом настал день Х — я в срок родила здорового мальчика естественным путём.
Рассказать что-то плохое о платных родах в Москве я не могу. Только хорошее: вежливость медиков, вопросы перед каждой манипуляцией («Вы согласны?»). Мне было сложно рожать самой, хотя я хотела кесарево (показаний не было — просто лень). Врач уговаривала меня, приводила разумные доводы. В итоге я родила сама, ребёнка сразу положили мне на руки, и я быстро вернулась к половой жизни. После кесарева было бы сложнее — она оказалась права.
После рождения ребёнка легче не стало. Началась послеродовая депрессия — и это было самое страшное. Отношения с мужем испортились. Ты ненавидишь всё на свете, особенно мужа, который «обрёк» тебя на это.
Этот ад длился 2,5 года. Муж был рядом: успокаивал, много заботился о ребёнке, когда был дома. Но мне всё равно было очень плохо.
Я жаловалась подругам, что совсем одна в Москве с этим грузом. Одна из них, пережившая 10 лет послеродовой депрессии, сказала, что для воспитания ребёнка нужна семья — а это не только я и муж, разрывающийся между работой и нами, но и наши родители.
Стали возить ребёнка в Нижний Новгород к бабушкам и дедушкам. Стало немного легче, но не сильно. Его всё равно нужно было забирать каждые две недели. Это был период, когда мы жили в поезде Москва — Нижний Новгород.
Это быстро надоело, но я поняла: подруга была права — без помощи двух бабушек и дедушки мне не справиться. Вернулись в Нижний. Купили квартиру рядом с моей мамой, чтобы она могла помогать. Родители мужа тоже не оставались в стороне — забирали ребёнка, чтобы мы могли отдохнуть.
Но и это не помогло до конца. Я всё равно грустила по прошлой жизни. Снова жаловалась подругам, но они твердили: «Потерпи, у тебя теперь есть помощь. Да и грустить не о чем». Мне казалось, они меня не понимают.
Я скучала по Москве, даже думала сбежать туда — без мужа и ребёнка, только с собакой. Начать всё заново. Мужу об этом не говорила, подруги считали меня дурой, а самая близкая умоляла сходить к психологу, «не ломать семью и жизнь ребёнку». Я злилась, думала, что она просто не хочет меня понять, перекладывая ответственность на специалистов. Сейчас я осознаю: я не слышала её доводы, поэтому она на этом настаивала.
Помощь пришла неожиданно. Я познакомилась с девушкой, которая не знала нашу семью и никогда не видела нашего ребёнка. Рассказала ей свою историю, а она обняла меня и сказала: «Тебе надо валить в Москву, взять собаку и забыть этих людей — они сломали тебе жизнь (муж и ребёнок)».
Я поехала домой окрылённая мыслью, что меня наконец-то поняли. Вызвала такси, начала строить план побега… А через 10 минут осознала: безумно люблю мужа и ребёнка, никогда их не брошу. Чёрт с ней, с Москвой — я всего добьюсь и здесь. Приехала домой, извинилась перед мужем за свою холодность.
Утром проснулась без депрессии. Отношения с ребёнком наладились — я наконец смогла дать ему любовь и ласку. С мужем тоже всё стало как раньше, до рождения малыша. А ведь именно его я винила в том, что «всё пошло не так». Теперь я понимаю: дело было не в ребёнке, а во мне.
Как муж пережил эти 2,5 года, я не знаю — он не любит об этом говорить.
При любых признаках депрессии нужно идти к психологу. Скорее всего, он предложил бы мне представить жизнь без них — и мы бы проработали это. Моя депрессия закончилась бы раньше. Моя семья стала бы счастливее. Мой ребёнок получил бы материнскую любовь не в 2,5 года, а намного раньше.
Говорить о депрессии до и после родов очень важно — это может спасти множество семей и дать детям шанс расти в полной семье.
Сейчас я понимаю: если бы я их бросила, никто не полюбил бы моего сына так, как люблю его я. Если бы муж ушёл из-за моих срывов — никто не полюбил бы его так, как любит родной отец.
Никому не станет лучше, если нормальная семья разрушится только потому, что женщине не оказали помощь. Муж, родственники, подруги часто не могут помочь из-за предвзятости.
После всего пережитого советую: не бойтесь просить о помощи. Это спасёт будущее вашей семьи. Ведь, как говорится, жена — это шея. А со сломанной шеей всё тело будет плохо работать.