Из разных записных книжек
(От адмирала И. В. Поскочина). В Варшаве, после смотра, оставшись отменно доволен состоянием войск, Государь Николай Павлович обратился к окружавшим его офицерам и сказал: "Господа генералы и штаб-офицеры, прошу ко мне обедать".
В Лазенковском дворце Государь усомнился, принял ли это его приглашение фельдмаршал князь Паскевич, так как, особо, к нему оно не было обращено. Государь приказал позвать к себе конвойного. Явился кавказец.
- Поезжай сейчас к Ивану Фёдоровичу, - сказал ему Государь, - проси его ко мне обедать; да скажи, что я без него не сяду за стол.
Конвойный поскакал, но дорогой пришел в раздумье: кто такой Иван Фёдорович?
Для разъяснения недоразумения он обратился к первому попавшемуся городовому или "будочнику", как они назывались тогда.
- Где живет Иван Фёдорович? - спросил он его.
- А вот в этом переулке, - объяснил тот, указывая на переулок, - в трехоконном доме, под зеленою крышею и т. д.
Будочник не витал далеко: весь мир для него представляла его будка с ближайшими домами, а самым великим человеком был квартальный надзиратель, Иван Фёдорович, к которому он и направил незнакомца.
Конвойный позвонил. Вышла кухарка.
- Здесь живет Иван Фёдорович?
- Здесь.
- Скажи ему, что Государь прислал просить его обедать.
- Да они уж покушали, - наивно отвечала кухарка, - и спать легли.
- Мне до этого дела нет, я должен исполнить повеление Государя.
Ивана Фёдоровича разбудили. Конвойный передал ему приглашение. Старик квартальный стал выражать сомнение, и конвойный почел долгом присовокупить: "Мало того, что Государь приглашает вас кушать, но и приказал вам сказать, что без вас и за стол не сядет".
Мешкать, значит, было нечего. Старик, записав фамилию посланного и, наскоро одевшись, отправился во дворец. Паскевич же прибыл к обеду "по приглашению Государя, обращенному к генералам вообще".
Во время обеда Государь, заметив между обедающими невоенного старика, обратился к графу Бенкендорфу с вопросом: - Кто это там сидит без эполет?
- Сейчас узнаю, Ваше Величество.
- Нет, нет, - заметил Государь, - не конфузь его, пусть пообедает, после.
По окончании обеда Государь снова предварил Бенкендорфа, чтоб разузнал "поделикатнее".
- Кто вы? - спросил граф Бенкендорф счастливого тезку фельдмаршала.
- Квартальный надзиратель такой-то, - отвечал старик.
- Как вы сюда попали?
- По приглашению Государя, переданному мне таким-то поручиком конвоя Его Величества.
- Каким образом?
- Да этого мало, заметил старик,- Государь Император изволил сказать, что без меня и за стол не сядет.
Граф Бенкендорф расхохотался и доложил Государю, которого это не менее позабавило. Получил ли тут Государь сведение об этом квартальном, или наружность его вселила к нему доверие, но Государь подозвал его к себе, пожаловал часы, милостиво сказав: - Ты хороший служака, вот тебе от меня.
Таким образом, в один день пало столько благополучия на квартального: получил из рук Государя подарок, обедал за царским столом и обедал в один день два раза.
***
В Петербурге, Император Николай Павлович имел обыкновение прогуливаться рано утром и проходил по Адмиралтейскому бульвару, Английской набережной и Миллионной улице. Однажды, навстречу императору Николаю Павловичу попадается на улице пьяный моряк, изрядно пошатываясь и выписывая "мыслете".
Государь останавливается и спрашивает:
- Моряк, что это ты делаешь?
- Лавирую, ваше величество.
- Откуда держишь курс?
- Из-под Невского, ваше величество.
- Где гавань?
- В Адмиралтействе.
- Велика ли качка?
- Надеюсь, судно доставить благополучно, ваше величество.
- Ступай, да смотри, чтобы не бросило тебя на мель.
- Никак нет, ваше императорское величество, первый большой вал миновал благополучно, а второго надеюсь не встретить.
В другой раз попадается ему пьяный драгун, нижний чин, ехавший на извозчике. В то время это было большим проступком против дисциплины и солдат. Встретив императора, тот несколько струхнул, но вскоре оправился, вынул саблю из ножен и салютовал.
- Драгун, что ты делаешь? - сказал Государь, укоризненным тоном.
Драгун-малоросс отвечал лаконически: - Пьяного драгуна на гауптвахту везу, ваше императорское величество.
Государь улыбнулся, дал ему 5 рублей и приказал ехать домой.
(От самого генерала) Генерал Константин Степанович Безносиков женился очень молодым, лет 18-ти.
9-летним мальчиком он ездил в пансион с 12-летнею девочкой в одной карете. Эта "чета в карете" поклялась в вечной любви, дав слово "принадлежать друг другу". Итак женитьба Безносикова, если не была зрело обдуманной, то по крайней мере, не наскоро решенною: ему предстояло еще 9 лет впереди, до установленного законом возраста вступать в брак.
На следующий год он отдан был в 1-й кадетский корпус, из которого был выпущен на восемнадцатом году. Молодой офицер объявил сейчас же родным "о непреклонном своем намерении возложить на себя узы Гименея". Как ни похвально в молодом человеке влечение к семейной жизни, тем не менее, его родные обратились к графу Чернышеву (военному министру) с просьбою "убрать подальше влюблённого".
Его отправили на китайскую границу.
Зимою, он без отпуска прибыл в Петербург и явился к графу Чернышеву. На вопрос Чернышева: "Как он смел явиться сюда?", - Безносиков отвечал, что зимою работы нет, и он свободен. "Да понимаете ли вы, - строго заметил Чернышев, - что вы за самовольное оставление вашего поста будете разжалованы?".
- Я на все готов, - отвечал Безносиков, - но должен сдержать слово, данное девушке: должен жениться.
Чернышев доложил Государю Николаю Павловичу. Государь сказал: "В уважение к молодости лет и заслугам отца, наказного атамана Сибирского казачьего войска - простить". Безносиков женился и отправился к своему посту, на китайской границе.
Посланный спешно по казенной надобности офицер, на одной почтовой станции, долго не мог получить лошадей и, для проверки слов смотрителя, что "лошади все в разгоне", потребовал книгу, в которую вносился расход лошадей.
Но смотритель, вместо немедленного исполнения законного требования проезжего, с дерзостью и ругательством толкнул офицера; тот в запальчивости выхватил бывший при нем пистолет и убил наповал смотрителя; потом сам же объявил о случившемся и отдался в руки правосудия.
Суд приговорил его к "разжалованию и лишению всех прав состояния".
Приговор был вынесен на конфирмацию императора Николая Павловича. Он, выслушав обстоятельства дела, спросил: "Почему упущено из вида, что офицер совершил преступление неумышленно, схватил пистолет, не сходя с места и наказал негодяя за личное оскорбление и кровную обиду?", - и написал резолюцию: "Офицера Н. Н. предать самому строгому церковному покаянию и обойти, назначенный срок, производством в следующий чин".
***
На одной из гауптвахт Петербурга содержались под арестом два офицера: гвардейский и моряк ластового экипажа. По вступлении караула, которым начальствовал друг и товарищ гвардейца, он был отпущен на несколько часов домой; моряк, завидуя этому и недовольней обращением с собою караульного офицера, сделал "об отпуске арестанта" донос.
Обоих гвардейцев предали военному суду, который приговорил их к "разжалованию в солдаты"; но Государь положил следующую резолюцию: "Гвардейских офицеров перевести в армию, а морскому, за донос, дать в награду третное жалованье с прописанием в формуляре, за что именно он эту награду получил".
***
Студент университета Т-й замешан был в известном "деле Петрашевского", и ему грозило тяжкое наказание. Сидя в каземате и душевно томясь ожиданием решения своей участи, ему пришла в голову счастливая мысль написать государю письмо; в письме этом, изложив подробно всю жизнь свою от рождения и вполне сознаваясь в своем заблуждении, он просил государя только об одном, чтобы "он лично в душе его простил".
По докладу этого письма, император Николай Павлович надписал на нем:
"Во-первых, душевно прощаю, во-вторых, кто так чувствует, тот заслуживает прощения. Бог с ним, пусть послужит противу неприятеля; определить его рядовым на Кавказ".
Это было в 1849 году, а в 1857-м, Т-й, подпоручик храброго Кабардинского полка, украшенный Георгиевским крестом, возвратился с Кавказа домой.