Назвать это учреждение сиротским домом язык не поворачивается. Настолько здесь всё уютно, обустроено и продумано до мелочей. «Даже если у одного малыша возникает острая необходимость в чем-то, мы стараемся ее сразу удовлетворить. Выстраиваем работу так, чтобы детей реабилитировать по максимуму», – говорит главный врач ГКУ НО «Дзержинский специализированный дом ребенка» Михаил Бушуев. Повод для беседы с ним – юбилей учреждения.
Довольно редкий случай: за всю 75летнюю историю у руля этого дома ребенка стояло всего два главных врача: Антонина Делекторская и Михаил Бушуев. С Михаилом Генриховичем связана новая история учреждения, начавшаяся в 2001 году, после переезда в новое здание.
В кабинете главврача – множество грамот, дипломов, благодарностей и… игрушек. Среди последних – «копия» хозяина кабинета. Ее подарили коллеги, на одно из торжеств. Коллектив дружный, восемьдесят процентов сотрудников имеют, как минимум, 20-летний стаж работы. И праздники здесь отмечают весело и с креативом – по собственному сценарию и с художественными номерами.
Да, возвращаясь к подаренной кукле. В руках у игрушечного Бушуева… лопата и прочие, отнюдь не медицинские, инструменты. Ведь Михаил Генрихович – не просто врач. Он плюсом дизайнер, прораб и даже садовод. На придомовой территории – не только традиционные игровые веранды, но и элементы ландшафтного дизайна, фруктовые деревья, небольшой огородик с теплицей. Летом малыши постарше выходят на прогулку с корзиночками: собирают урожай. И, конечно, по мере возможности ухаживают за растениями.
– Двери недавно поставили новые, обновили входную группу. У нас вообще ремонты не прекращаются, – комментирует обстановку Михаил Бушуев, проводя экскурсию по своей вотчине.
На вопрос: «А разве есть что ремонтировать? здесь и так всё прекрасно!» отвечает:
– Потому и прекрасно, что следим за порядком. Стоит чемуто немного обветшать – сразу меняем.
Дом ребенка оснащен передовыми технологиями и педагогики, и, конечно, медицины. Музыкальный зал и зал для лечебной физкультуры – само собой разумеющееся. Есть физиотерапевтический и процедурный кабинеты, ингаляционная комната, комната для занятий по методике Монтессори и сенсорная, где практикуются светолечение и музыкотерапия. Система видеонаблюдения – наружная и внутренняя, гусеничный подъемник для детей, не могущих передвигаться самостоятельно, специальные кроватки (с дыхательным монитором) и кресла, которые регулируются под ребенка с любой патологией. Про удобную мебель и всевозможные игровые пособия даже говорить не приходится…
– Михаил Генрихович, почему дом ребенка носит статус специализированного?
– Наши воспитанники – дети с органическим поражением центральной нервной системы и нарушением психики. Но на самом деле патологий, в том числе сопутствующих, у них гораздо больше. Когда принимаем ребенка, первичную диагностику проводим своими силами (в штате есть педиатр, невролог, отоларинголог). Затем организуем обследование в 8-й детской больнице, получаем медзаключение. При необходимости – а она возникает очень часто – сопровождаем малышей для проведения операций в различные областные и федеральные клиники. Ну и, конечно, занимаемся не только восстановлением здоровья детей, но и их абилитацией – развитием навыков и умений: учим ползать, ходить, говорить, обслуживать себя – всё как в обычной семье.
– Каков возрастной ценз ваших воспитанников?
– Пока официально – до четырех лет. Но мы планируем внести изменения в устав, увеличив до восьми. У нас уже и сегодня есть дети такого возраста, самому старшему – семь. Вопервых, стараемся не разделять братьев и сестер: не переводим одного ребенка, ожидая, когда подрастет другой. Вовторых, есть очень тяжелые дети, паллиативные. Их мы стараемся держать у себя как можно дольше: когда их выводят из привычного окружения, может случиться «синдром отмены», иногда приводящий к гибели ребенка.
– Вы руководите домом ребенка с 1991 года. Стало ли меньше детей-сирот?
– Когда я пришел работать в эту сферу, в регионе было шесть домов ребенка, в каждом – примерно по 70 детей. Сейчас их три: наш, в Выксе и Заволжье. У нас – 33 воспитанника. Причем из них только у половины родители лишены родительского попечения. Остальные дети пребывают временно, их семьи, скажем так, находятся в трудной жизненной ситуации.
– Работаете над возвращением детей в биологические семьи?
– Сейчас да. Хотя раньше этим занимались другие структуры. Дело в том, что Нижегородская область и, соответственно, наш дом ребенка третий год учувствует в федеральном пилотном проекте «Профилактика социального сиротства среди детей в возрасте до 4-х лет». У нас действует клуб «Устойчивая семья», где психолог как раз взаимодействует с такими родителями.
Один немаловажный нюанс. Получается, что мы сталкиваемся с семьями, которые находятся в так называемом громком кризисе. А в идеале – начинать работать нужно тогда, когда кризис только зарождается. Это будет гораздо эффективнее. Сигнализировать о начале социального неблагополучия должны медучреждения и образовательные организации, где наблюдаются и воспитываются дети из таких семей.
Хочу рассказать еще об одном проекте, который рассчитан на детей до трех лет и также направлен на семьесбережение – «Ранняя помощь». Зачастую родители, которые замечают какието особенности в развитии своего ребенка, находятся в растерянности: не знают, куда и к кому обратиться. Или просто не хотят принимать очевидного. И в том, и в другом случае они теряют драгоценное время.
Мы готовы помочь таким семьям, у нас проучено шесть специалистов. Сначала выявляем, если они есть, проблемы психического или физического развития, диагностируем и составляем программу, по которой работаем с ребенком. Первая задача – обучить родителей быть специалистом для своего дитя и вести с ним именно системную работу, чтобы нивелировать особенности его развития. Вторая – адаптировать ребенка к поступлению в детский сад.
– Уточните. Речь о детях из обыкновенных семей, не о ваших воспитанниках?
– Совершенно верно.
– А как попасть к вам на консультацию?
– Записаться по телефону 21-31-68. В сентябре будем встречаться с педиатрами 8-й поликлиники, чтобы они доводили эту информацию до родителей своих маленьких пациентов.
– Посмотреть со стороны – вам даже больше мечтать не о чем. А на самом деле есть какието трудности?
– Всё чаще нам доставляют детей сразу после изъятия из условий, угрожающих их жизни и здоровью: по принципу, что их больше некуда направлять. Они, как правило, не имеют медицинских и юридических документов, не обследованы. И всё это – «выбивание» документов, медобследование – ложится на наши плечи, хоть и не входит в наши обязанности. Иногда они пребывают в доме ребенка деньдва и по решению органов опеки возвращаются в семью. Поэтому интенсивность работы с вновь поступающими детьми выросла в разы.
– Изменилось ли что-то кардинально в работе вашего учреждения за последние годы?
– Наверное, длительность пребывания детей. Если раньше у нас жили годами, то сейчас – несколько месяцев. Затем малыши возвращаются в биологическую семью или замещающую. Исключение – паллиативные дети: они переводятся в инвалидные дома. Хотя в последнее время у нас стали брать под опеку и даже усыновлять детей с инвалидностью, имеющих серьезные заболевания.
– Что назовете главным достижением дома ребенка?
– Основной показатель эффективности и финальный этап нашей работы – социальная реабилитация. 95 процентов наших воспитанников возвращаются в свои или передаются в приемные семьи. Такой показатель держится на протяжении последних десяти лет.
Екатерина КОЗЛОВА. Фото Юлии Волковой