Николай Тихонов, Перекрёсток утопий
Мир строится по новому масштабу.
В крови, в пыли, под пушки и набат
Возводим мы, отталкивая слабых,
Утопий град - заветных мыслей град.
Мы не должны, не можем и не смеем
Оставить труд, заплакать и устать:
Мы призваны великим чародеем Печальный век грядущим обновлять.
Забыли петь, плясать и веселиться,-
О нас потом и спляшут и споют,
О нас потом научатся молиться, Благословят в крови начатый труд.
Забыть нельзя - враги стеною сжали,
Ты, пахарь, встань с оружием к полям,
Рабочий, встань сильнее всякой стали,
Все, кто за нас,- к зовущим знаменам.
И впереди мы видим град утопий,
Позор и смерть мы видим позади,
В изверившейся, немощной Европе
Мы - первые строители-вожди.
Мы - первые апостолы дерзанья,
И с нами все: начало и конец.
Не бросим недостроенного зданья
И не дадим сгореть ему в огне.
Здесь перекресток - веруйте, поймите,
Решенье нам одним принадлежит,
И гений бурь начертит на граните - Свобода или рабство победит.
Утопия - светило мирозданья,
Поэт-мудрец, безумствуй и пророчь,-
Иль новый день в невиданном сиянье,
Иль новая, невиданная ночь!
1918 г.
Забытые стихи забытого поэта. Некогда известный и весьма многообещающий поэт, гусар и плотник, ученик Гумилева, советский Киплинг, ворвавшийся в литературу "с марсианской жаждою творить" остался в истории двумя строчками:
Гвозди бы делать из этих людей
Не было б в мире крепче гвоздей.
Строки эти, приводимые как пример стойкости советских людей, на деле посвящены самоубийственной атаке английских торпедных катеров на Кронштадт, от чего Тихонов всю жизнь открещивался, мол стихи совсем не про то.
Первую свою книгу издал на средства, вырученые от продажи пары седёл и нательного армейского белья. Зато потом, став функционером СП получил четыре ордена Ленина, Героя труда, кучу премий в защиту мира, Фондом которого руководил до самой смерти, одно время даже председательствовал в ССП, (пока не вышло то самое постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград"), и прочая...
Евтушенко посвятил ему разоблачительное стихотворение:
Я обожал его баллады ранние,
а сам он оказался не таков.
Он стал похож на полное собрание
большущих страхов, крохотных страшков.
впрочем характеристика вполне подходящая и самому автору.
Были ещё стихи про синий пакет, но их уже мало кто помнит. А в конце девяностых название Перекрёсток утопий взял для своей тендециозной истории фантастики довольно известный в советское время критик Всеволод Ревич, но... это уже совсем другая история .