Однажды старушка Бриджит заметила у стены крохотный фиолетовый росток. Анютины глазки. Они росли упрямо, проигрывая гари, но возвращаясь каждую весну сильнее. Люди заметили: воздух возле цветочных островков у завода чище. Дочь слесаря Амина, рисуя цветы мелом на асфальте, кричала: "Смотри, они ловят солнце. " Она угадала. Лепестки, пронизанные солнечными трещинками, стали призрачными фильтрами. Каждое утро цветы подставлялись под ядовитый дым, впитывая горькие частицы и медленно превращая их в тонкие узоры на бархате – узоры, где свет не оставлял места гари. Бабушка Бриджит гладила прохладные прожилки: "Они работают". Так цветы сопротивлялись Гиганту.
Однажды старушка Бриджит заметила у стены крохотный фиолетовый росток. Анютины глазки. Они росли упрямо, проигрывая гари, но возвращаясь каждую весну сильнее. Люди заметили: воздух возле цветочных островков у завода чище. Дочь слесаря Амина, рисуя цветы мелом на асфальте, кричала: "Смотри, они ловят солнце. " Она угадала. Лепестки, пронизанные солнечными трещинками, стали призрачными фильтрами. Каждое утро цветы подставлялись под ядовитый дым, впитывая горькие частицы и медленно превращая их в тонкие узоры на бархате – узоры, где свет не оставлял места гари. Бабушка Бриджит гладила прохладные прожилки: "Они работают". Так цветы сопротивлялись Гиганту.
