#НеДиванныйОперныйОбзор
#КультурологВМариинке
Одним нежарким летним днем мне поступило приглашение сходить в Мариинку на очередную свежую постановку оперы Рихарда Штрауса “Ариадна на Наксосе”. Предложение было интересным не только потому что известная “Саломея” уже произвела на меня сильное впечатление, но и потому что я был отдельно наслышан об этой постановке, как об очень недурной.
Оркестр отработал вполне добросовестно: отслеживая текст по клавиру, я не услышал ошибок в нотах или темпе, фразировка была умеренно приличной, что еще приятнее, учитывая, что в оркестровой яме стоял молодой дирижер, которому наверняка не дали достаточно репетиций с солистами. Особенно обратил на себя внимание рояль, заставивший звучать по-новому так хорошо знакомый тембр оперно-симфонического произведения. Вокал порадовал сильно меньше - были заметны огрехи вокальной техники. Становится все очевиднее дефицит певцов, владеющих мелкой техникой, так необходимой для исполнения Штрауса.
Вопреки всему вышесказанному, Кристина Гонца (Цербинетта) была в типично сложной сопрановой штраусовской партии очень убедительна. Аккуратно работая с колоратурами, почти не форсируя, она смогла заставить зал прекратить шепотом обсуждать средненький первый акт, исполнив знаменитую арию с безумно длинным речетативом.
Говоря об “Ариадне на Наксосе”, невозможно не упомянуть о необычном либретто, которое от задумки до реализации наполнено иронией над музыкальным театром. Первый акт полностью отдан под расшифровку сюжетных перипетий непосредственно перед самой постановкой «Ариадна на Наксосе» (эффект оперы в опере?). По сюжету молодой композитор (автор оперы) по указу своего Хозяина вынужден в спешке менять свое произведение. Этот контекст позволяет критичнее взглянуть на то, что происходит во втором действии (где состоится сама премьера произведения) и в целом обостряет иронию над условностями оперы. Одним из ярких примеров в работе постановщиков с этой почти постмодернистской атмосферой, является комический подъем Вакха (он же Дионис) на тросе в типично греческой драматической традиции (Deus ex machina - бог из машины). Часто в античном театре, перед развязкой, к смертным являлся бог и помогал преодолевать их трудности. Приём был очень уместен на нескольких уровнях: во-первых, это прекрасное шоу для пришедших «прикоснуться к высокому» в Мариинский (здесь необходим значок торговой марки) театр; во-вторых сама мизансцена, в которой работники сцены долго не справляются с задачей, придает комизма; в-третьих, охотно верится, что подобный приём мог использовать автор внутри произведения, отсылаясь к классике. Нельзя отрицать, что это отлично работает на сохранение атмосферы древнегреческого мифа.
Особо забавно было осознавать, что характер звукоизвлечения “покрикивающего” тенора в роли Вакха, с подхрипом в средней тесситуре, отлично передавал атмосферу фарса, заложенную во второе действие, хоть и заставлял уши буквально сворачиваться “в трубочку”.
Увиденное вызвало большое удовольствие, что, несомненно, главное. Сходить на постановку нужно хотя бы ради проделанной режиссерской работы. У театра получилось создать не только ощущение детской радости от посещения красочного спектакля, но и передать авторский замысел, тем самым сблизить слушателя с истинными намерениями композитора. А это дорогого стоит!
#НеДиванныйКультуролог
Автор: Данила Кулик