Французский смог не получил такой известности, как лондонский, хотя парижский смог был ничем не лучше. Просто французы традиционно умеют не акцентировать внимание на недостатках своего образа жизни, а подчеркивать достоинства. Тем не менее именно смог стал фоном для французского нуара. Смог случался и в Москве, но уже не от сгорания угля или дешевого органического топлива, а из-за торфяных пожаров. Последний крупный смог в столице был в 2010 году и оставил крайне неприятные воспоминания. Аналогичные задымления происходят и в других странах: в 2023 году лесные пожары в Канаде накрыли дымом крупные города США, и жители Нью-Йорка или Чикаго могли видеть оранжевое небо. Для поэтов и музыкантов такой образ может символизировать романтику, но для экологов это тревожный сигнал, означающий высокое содержание серы в атмосфере.
Особенно много серы содержится в буром угле, который активно используется в Германии. Если каменный уголь формировался в каменноугольный период 300 миллионов лет назад, то бурые угли образовались значительно позже – 40–60 миллионов лет назад. Они отличаются большим содержанием органики и серы. Сгорание такого угля приводит к образованию сернистых соединений, которые, взаимодействуя с водой, образуют серную кислоту. Именно кислотные дожди разрушили архитектурные памятники в Европе. Во Флоренции они повредили знаменитого «Давида» Микеланджело, и оригинал был перемещён в музей, а на площади установлена копия. В Лондоне многие мраморные статуи и украшения также пострадали и позднее были заменены или отреставрированы.
В России кислотные дожди в европейском масштабе почти не наблюдались, за исключением отдельных промышленных регионов в 1990-е годы. Ограничения на сжигание угля в Европе начались после череды экологических катастроф середины XX века. Не случайно Толкин, описывая Мордор, вдохновлялся вовсе не Советским Союзом, как иногда утверждают, а британским индустриальным районом Лидса и Манчестера. Адская атмосфера, дым, отсутствие ветра и солнца – всё это было реальностью рабочих районов Англии.
Отказ от угля стал возможен благодаря переходу на два других вида топлива – мазут и природный газ. Газовые месторождения глубинного залегания (девонские и силурийские пласты возрастом 400–500 миллионов лет) обеспечили сырьём, очищенным от примесей. Современные технологии позволяют дополнительно удалять серу, которая востребована в промышленности. В результате почти вся добыча угля, нефти и газа идёт на топливо: около 87% угля, 95% нефти и практически 100% природного газа. Остальное используется для производства пластмасс, красителей, лекарств и взрывчатых веществ.
Вопрос о том, что произойдет, когда уголь закончится, поднимался ещё в XIX веке. Жюль Верн посвятил этому роману «Чёрная Англия», где герои предсказывали крах цивилизации и возврат к феодализму. Однако вскоре были открыты новые пласты, и подобные прогнозы оказались преувеличенными. Сегодня уголь добывается карьерным способом, гигантскими экскаваторами и самосвалами. С 1870-х годов предсказывают, что уголь вот-вот иссякнет, но новые месторождения продолжают находить. Более того, таяние льдов открыло доступ к арктическим углям. Даже на Шпицбергене уголь добывается ради сохранения рыболовных квот, что делает промысел политически важным.
С нефтью ситуация ещё более показательна. Это основа транспорта и логистики. Электричество, удобное для стационарных объектов и домашних хозяйств, пока не заменяет жидкое топливо в движущихся объектах. Трудно представить себе контейнеровоз, танкер или самолёт на электрической тяге. Даже если аккумуляторы станут в два-три раза ёмче, они не обеспечат перевозку грузов через океан. Авиация и морской транспорт ещё долго будут зависеть от жидкого топлива, а литр бензина остаётся самым концентрированным и удобным источником энергии.
Альтернативные виды топлива разрабатываются давно. Сжиженный газ активно используется на транспорте, но требует сложной инфраструктуры. Биотопливо тоже востребовано, особенно там, где есть дешёвые отходы производства. Пример – Бразилия, где две трети автопарка работают на этаноле из сахарного тростника. В Финляндии около 2% энергетического баланса покрывается за счёт переработки отходов целлюлозно-бумажной промышленности. Но такие решения возможны лишь там, где есть доступное сырьё. В странах, где лесов или плантаций нет, альтернативы нефти нет и в обозримом будущем не будет.
Остаётся водород. Его называют «топливом будущего» уже более полувека. Водород экологически чист: продуктом сгорания является вода. Но он имеет множество технических проблем – от диффузии сквозь металлические стенки до высокой пожароопасности. В 1980-е годы в СССР демонстрировался водородный автобус, из выхлопной трубы которого капала вода, а сегодня такие эксперименты продолжаются. Однако хранение и транспортировка водорода остаются крайне дорогими и опасными.
Попытки сократить применение ископаемого топлива парадоксально приводят к его росту. Когда автомобили стали в три раза экономичнее (5 литров вместо 15 на 100 км), общее потребление бензина выросло: люди стали покупать больше машин. Если завтра удастся создать сверхэкономичный двигатель, это не снизит потребление топлива – автомобилизация просто ускорится.
Таким образом, никакой революции в топливе в ближайшие десятилетия не произойдет. Великая триада – нефть, природный газ и уголь – останется основой мировой энергетики. Газ может увеличить свою долю, нефть немного снизить, уголь сохранится на прежнем уровне. Все прогнозы о «скорой смерти» ископаемого топлива остаются столь же иллюзорными, как обещания о термоядерных реакторах «через двадцать лет». Реальность такова: человечество ещё долго будет жить за счет угля, нефти и газа.