Вы когда-нибудь задумывались над тем, что мы, возможно, в чем-то повторяем судьбы наших предшественников - прабабушек и прадедушек, бабушек и дедушек, матерей и отцов? Иногда я ловлю себя на мысли, что все происходящее со мной сейчас я где-то уже...слышала. Или мне так кажется... Судите сами.
Когда мы с двоюродной сестрой были маленькими, нашим любимым развлечением было слушать по вечерам рассказы бабушки. Заберемся перед сном под одеяло, устроимся поудобнее и просим: "Бамбук (так маленькая сестра называла бабушку), ну расскажи про детство!". Бабушка сначала обязательно поворчит, поотказывает, мол, я устала, а тут вы со своими расспросами. А потом - как будто нехотя - начинает рассказ - о том, как она чуть не утонула в речке, о том, как украла у "богатой" подружки сухари, о том, как пасли ранним утром коров и грели босые замерзшие ноги в коровьих лепешках, о том, как звали на обед соседскую девочку - единственную, остальных не звали, как пекли лепешки из лебеды... Голодное и трудное у бабушки было детство, как и у большинства людей ее поколения. Одним словом - послевоенное.
Бабушкины рассказы взрослели - вместе с нами. И вот мы уже переживаем за дедушку, который в суматохе вышел из поезда раньше на целую станцию, когда ехал на встречу с бабушкой. Сочувствуем рыжему прапрадеду, который не понравился невесте - прапрабабушке Маше. А что делать? Родители так решили.
Так мы "доросли" до войны.
В 1939 прадед решил уехать в Ленинград на заработки. Дома - в Воронежской области - осталась прабабушка с пятью детьми. Самому младшему ребенку - моей бабушке - было тогда около года. Решение мужа, конечно, не слишком обрадовало прабабушку. Но мужа она всегда слушала. Да и куда денешься, живя в деревне без паспорта и работая в колхозе за трудодни?
Потом прадед заберет в Ленинград старших - сына Колю и дочку Лиду-Марусю. Не зря ведь он "выбил" комнату в общежитии на Мойке. Дети должны учиться в столице, а не прозябать в селе Городище Воронежской области. Весной сорок первого навестить мужа и детей в Ленинград приедет прабабушка Маша. 22 июня начнется война. А прабабушка, вернувшись домой, узнает, что беременна шестым ребенком.
Ленинград - Санкт-Петербург - Питер. Город, в который можно влюбляться, которым можно восхищаться. Но жить с ним нельзя. Потому что ваши чувства никогда не будут взаимными. Это город-нарцисс, влюбленный только в себя. Да и бытовуха - не его стихия. Тут только о высоком. Впрочем, есть люди, которым нравятся абьюзивные отношения.
Я всегда боялась сближаться с этим городом. Встретились, хорошо провели время, разбежались. 3,5 - 4 часа в пути - и я дома. Идеально.Так было до 2022 года, когда я познакомилась с будущим мужем. И снова на горизонте замаячил призрак Санкт-Петербурга.
Город застал меня врасплох. Пришлось переезжать, притираться и привыкать. И к любимому человеку после нескольких лет моего не менее любимого одиночества, и к нелюбимому городу. И вроде все стало получаться. Жилье. Временная регистрация. Детский сад - для сына. Но 21 сентября 2022 начнется частичная мобилизация. А еще через пару дней я узнаю, что стану мамой второй раз. Придется все бросить и уехать назад, домой.
Тогда, в 1941, прабабушка вернется домой из Ленинграда и сделает аборт. На руках трое детей, младшей - моей бабушке - 2 года. Прадеда и старшего сына Колю призовут, старшая дочь Лида-Маруся останется одна в блокадном Ленинграде. На тот момент ей было 17.
Прабабушка никогда не простит себе этот поступок. Она была очень верующим, кротким, добрым человеком. Видимо, это настолько мучило ее, что в последние годы жизни, когда к ней начнет неумолимо подкрадываться слабоумие, тема аборта станет ее навязчивым кошмаром.
Прадед навсегда останется в Ленинграде, где он так хотел жить с детьми. Где-то там, на Пулковских высотах. Мы до сих пор не знаем подробностей его гибели, потому что официально он значится пропавшим без вести.
Лида-Маруся тоже навсегда останется в Ленинграде. Только в нулевых мы узнали, где именно: в траншее на Пискаревском кладбище, в которой ее захоронили той самой суровой ленинградской зимой 1942 года. Прабабушка не верила, что Лида погибла. После войны постоянно ездила в Ленинград, ходила по улицам, всматривалась в лица прохожих. Говорила: может, вот здесь живет моя Лидочка? Вдруг встречу ее? Вдруг что-то перепутали?
А сын Николай вернется. Закончит свою войну в Прибалтике, в Литве. Именно ему я обязана местом рождения - город Шяуляй Литовской ССР. Но это уже другая история.
Сейчас я, как когда-то прабабушка, одна с детьми. Старшему - 9, среднему 2, младшему - 10 месяцев. Муж живет и работает...в Питере. А я то справляюсь, то не справляюсь. То радуюсь, то плачу. И часто думаю о прабабушке. Думаю о том, как же много держалось на бесконечном женском терпении. Пятеро детей, ребенок у мужа на стороне, его отъезд в Ленинград, тяжелый труд на хозяйстве и в колхозе в одиночку, подпольный аборт, после которого бабушка едва выжила, потеря дочери и мужа... По иронии судьбы, и за гибель мужа бабушке ничего не было положено - дед "пропал без вести", не героически погиб. Типичная судьба женщины того времени.
Все повторяется. Одна война заканчивается, начинается другая. Меняются декорации, а действующие лица, их судьбы, их боль и страхи - остаются. Нет ничего нового, нет такой боли, которую не испытывали до тебя. Когда я родилась, прабабушка пошутила, что ей пора. Через полгода ее не стало.
Но мне кажется, она всегда рядом. Потому что наше прошлое - с нами.