Начало этому мифу (точнее, вранью) заложил лично Иосиф Виссарионович Джугашвили.
9 августа 1943 г. он, отвечая на послание Ф. Д. Рузвельта от 16 июля, написал ему буквально следующее:
«Только теперь, по возвращении с фронта, я могу ответить Вам на Ваше последнее послание от 16 июля. Не сомневаюсь, что Вы учитываете наше военное положение и поймете происшедшую задержку с ответом.
. . . . . . . . . . . . . . .
Приходится чаще лично бывать на различных участках фронта и подчинять интересам фронта все остальное».
И далее Коба пишет, что в ближайшее время намеченная встреча не может состояться:
«Я надеюсь, что при таких обстоятельствах Вам будет вполне понятно, что в данный момент я не могу отправиться в далекое путешествие и не смогу, к сожалению, в течение лета и осени выполнить своего обещания, данного Вам через г-на Дэвиса».
Дат своих «поездок» на фронт генсек не привел, но выражение «Только теперь, по возвращении с фронта», позволяет предположить, что последний выезд состоялся буквально за 3, 4, дня до отправки письма.
Сразу же отметим, что это письмо впервые увидело свет в двухтомнике «Переписка с Ф. Рузвельтом и Г. Трумэном (август 1941 г. - декабрь 1945 г.)", изданном в 1957 году.
Том 2 содержит письма, относящиеся к периоду с августа 1941 по декабрь 1945 года. Почему ранее они не печатались? Очевидно, Коба понимал, что при живых фронтовиках – от рядовых до маршалов – упоминать свои частые выезды на фронт при полном отсутствии живых свидетелей таких поездок как-то не вполне удобно.
Но ведь хочется, черт побери, таким "выездным" образом продемонстрировать свою храбрость! Для этого нужен хотя бы один случай выезда на фронт!
Сильно забегая вперед, можно отметить, что предположение, чем была вызвана идея изобразить поездки Сталина на фронт, родилась в «Ненаписанных романах» Юлиана Семенова. В них есть новелла о сей "поездке". Описание её на реальное событие похоже мало. но есть намёк на возможную причину организации этого шоу - выезда Верховного главнокомандующего на фронт. Ю. Семенов писал, что после разговора с Черчиллем в августе 1942 г. И. Сталин затребовал немецкую кинохронику, «просмотрел сцены восторженного приёма, устроенного солдатами и офицерами вермахта фюреру в непосредственной близости от линии фронта». Возможно, после просмотра этого сюжета у Сталина и возникла идея выезда на фронт, как это делал глава государства-противника? Но идея должна была содержать обоснование - зачем и для чего потребовался выезд.
Так родилась идея первого салюта, приказ о проведении которого якобы был отдан Сталиным в ходе его фронтовой поездки.
Итак, согласно мифу, Сталин 4 и 5 августа выезжал на фронт. Впервые urbi et orbi об этом поведал маршал Еременко, опубликовавший в журнале «Огонек» следующую статью:
Два фрагмента статьи с выделенными ключевыми местами нужны для выяснения, зачем Сталину, по мнению Еременко, потребовалась эта поездка:
Следующий фрагмент огоньковской статьи не менее интересен:
Это обращение как-то очень недурно перекликается с анекдотом 70-х гг., когда И. В. Сталин перед тем, как утвердить план сражения на Курской дуге, советовался с полковником Л. И. Брежневым.
Отметим на полях маленькую деталь: о взятии Белгорода официально было объявлено к 18-00 часам (в отдельных местах бои в городе шли и 6 августа), так что состояться сей разговор днем пятого августа никак не мог.
Полную мифологичность этому "выезду", проявляющемуся в отдельных мемуарах сильно позже конца войны (в частности в упомянутой статье Еременко), придает не только его дата - 5 августа 1943 г. (вечером Сталин уже принимал в Кремле посетителей), но и тот факт, что сия "поездка" была предпринята на благополучном участке Калининского фронта, где ничего чрезвычайного не ожидалось (враг зарылся в землю, изготовившись к обороне) но, вместе с тем, шло напряженнейшее сражение на Курской дуге, в частности, разворачивалась Белгород-Харьковская наступательная операция.
Само понятие «Фронт» в данном случае имеет 2 значения. Это, прежде всего, вся территория, которая отнесена к сфере действия группы армий, или сама группа армий, действующая на этой территории. В этом смысле (см. карту) вся территория, обозначенная розовым – это и есть Калининский фронт.
Второе значение слова «Фронт» – это линия непосредственного соприкосновения войск. Полоса территории, где идут бои, шириной, как минимум, в пределах досягаемости артиллерийского огня с обеих сторон.
И теперь зададим себе вопрос: какой смысл употреблен во фразе о выезде Сталина на фронт? Он выехал на «фронт» в первом или втором значении этого слова?
Очевидно, что во втором, ибо в первом смысле ему «выезжать на фронт» не было необходимости – он и так находился на Калининском фронте, сидя в Кремле и никуда не выезжая.
Следовательно, фраза «Сталин выехал во фронт» означает выезд непосредственно на линию соприкосновения войск. Туда, где реально идут бои.
Теперь посмотрим на Ржев и оценим расстояние до линии соприкосновения с неприятелем, обозначенной красным. И оценим, что это за фронт и где его линия в тот момент проходила.
Господа (а также товарищи)! Кто-нибудь видит на карте линию соприкосновения войск в районе Ржева? До нее 150 км.
Ну, и зачем могла понадобиться Сталину эта поездка во Ржев? Каких-либо вопросов, требовавших вмешательства Верховного Главнокомандующего, на всей территории Калининского фронта в этот момент не было (в случае крайней необходимости Еременко проще было в Москву вызвать) Получается полная нелепость - решающие события происходят под Курском, а Сталин теряет время на какие-то бессмысленные разговоры с Еременко, выезжая к нему лично на территорию, где полная тишина и ничего не происходит. И там решает отметить взятие Орла и Белгорода салютом, как будто бы в самой Москве этого сделать было нельзя. Причем как-то робко и неуверенно советуясь с Еременко по этому вопросу.
В рамках строгой объективности следует задать себе и такой вопрос:
- Зачем вообще нужен личный выезд Верховного Главнокомандующего на фронт или в воинскую часть во время войны?
Решать какие-то стратегические вопросы? В рабочем кабинете в Кремле это гораздо удобнее, безопаснее, и эффективнее, чем в какой-то случайной крестьянской избе, в грязи и тесноте. Там, скорее всего и электричества-то нет.
Решать тактические вопросы? Смешно. На это существуют командующие частями и подразделениями.
Единственный смысл такой поездки - агитационный и пропагандистский (вспомним, что позднее написал об этом Ю. Семенов). Поднять дух бойцов, воодушевить их. Показать: вот он, наш великий вождь, рядом с нами, среди нас! Помнит о нас, думает о нас, пуль и снарядов неприятеля не боится, за кремлевской стеной и в бункерах не прячется.
Но этого единственного смысла можно достичь, только ПРОПАГАНДИСТСКИ РАСКРУЧИВАЯ ТАКОЙ ВЫЕЗД. Печатая восторженные статьи и фотоснимки в газетах, снимая и показывая кинохронику.
То, что иного смысла в таких поездках Сталина не было, и быть не могло, подтверждает и маршал Василевский в своих мемуарах "Дело всей жизни":
"Приходилось разное слышать по поводу личного знакомства Сталина с жизнью фронтов.
Он действительно, как я уже отмечал, выезжал на Западный и Калининский фронты в августе 1943 года. Поездка на автомашинах протекала два дня и, безусловно, оказала влияние на моральный дух войск.
На мой взгляд, для Сталина, возглавлявшего руководство партией, страной в целом, не было острой необходимости в таких выездах. Наиболее выгодным и для фронта, и для страны являлось его пребывание в ЦК партии и Ставке, куда сходились все нити телефонной и телеграфной связи и потоком шла разнообразная информация. Верховному Главнокомандующему регулярно докладывали командующие фронтами об обстановке на фронтах и всех существенных изменениях в ней. На фронтах, кроме того, находились представители Генерального штаба и главных управлений Наркомата обороны. Большая информация шла Ставке также от политорганов фронтов через Главное политическое управление Красной Армии. Так что у Верховного Главнокомандующего имелась обширная информация на каждый день, а иногда и на каждый час о ходе военных действий, нуждах и трудностях командования фронтов, и он мог, находясь в Москве, оперативно и правильно принимать решения".
Я позволю себе для наглядности повторить этот фрагмент в виде картинки в двух цветах:
Если убрать абзац, выделенный желтым, текст выглядит гораздо логичнее.
"Желтый" же фрагмент и тексту, и реальным фактам сильно противоречит. Как могла эта поездка повлиять на моральный дух войск, если до конца войны об этой поездке не знал никто??
Итак, мы подошли к существу вопроса.
Где подлинные фотоснимки Сталина на фронте?
Где кинохроника?
Где публикации в "Правде" и "Красной Звезде" о посещении накануне Сталиным N-ской воинской части?
Их нет. Ни единой фотографии. Ни единой заметки в газете.
Дополнительным доводом в пользу того, что вставка сделана при редактуре мемуаров, говорит то, что они были опубликованы в 1978 г., уже после смерти автора ...
Ссылки современных сталинистов на секретность поездки могут иметь отношение только ко времени ее подготовки, но после ее завершения она превращается в полнейшую нелепость, ибо противоречит единственной цели такого выезда - пропагандистской. Ссылка на секретность в этих вопросах - глупость. Секретная пропаганда - это оксюморон вроде сухой воды или круглого треугольника.
Вот и выходит, что раз подлинных фотоснимков нет, сцены выезда вождя на фронт приходится поручать рисовать особо доверенным художникам, помещая его прямо над окопами чуть ли не под обстрелом неприятеля. Тут фронт изображается, конечно, в самом что ни на есть боевом смысле.
Впервые рисовать эту фантастику художники начали в 1944 г., а на поток поставили только после завершения войны. В 1949 г. именно за серию рисунков «И. В. Сталин в годы Великой Отечественной войны» художник К. Финогенов, автор рисунков 2 и 3, получил Сталинскую премию. Правда, второй степени; нарисовано, прямо скажем, так себе. А вот П.П. Соколову-Скале, автору первого рисунка, изобразившему Сталина в шубе и ушанке, и композиция, и оформление рисунка удались явно лучше. Ну, тот, ясный перец, дважды лауреат Сталинской премии первой степени.
Короче, выезд – миф, сочиненный по заказу Сталина. Как компромиссный вариант, я допускаю выезд двойника. Но и в этом случае, непонятно отсутствие в печати фото и информации о выезде.
Но миф - потому и миф, что имеет свойство раскручиваться и обогащаться подробностями. Включая показания главного свидетеля - маршала Еременко. И даже через 40-50 лет после своего рождения. Ибо, как известно, спрос рождает предложение.
(продолжение следует)