Ревитализация 2

Прошло полгода.

Карский собрал внеочередной консилиум.

— Коллеги, — обратился он к сотрудникам своей лаборатории и приглашённым специалистам из смежных институтов, — как говорится, работа проделана большая… — он сделал характерную паузу, — но так дальше дело не пойдёт!

Это была его излюбленная реплика, и хоть он не являлся её автором, но когда кто-нибудь хотел так пошутить, то непременно добавлял: "Как говорит профессор Карский..."

— Знаю, вы все внимательно следите за ходом эксперимента, который мы проводим, — продолжал он, — мы публикуем еженедельные отчёты и даём материал для прессы. Вот уже полгода как мы пытаемся вернуть память и когнитивные способности нашему коллеге, когда-то основателю и руководителю нашей лаборатории Семёну Васильевичу Чертанову. 

К сожалению, данные нейровизуализации и комплексного психоневрологического тестирования позволяют сделать вывод, что память, а с ней и личность утеряны безвозвратно.

Физиологическое функционирование организма нам удалось восстановить и стабилизировать. Однако в отношении высшей нервной деятельности… — Карский развёл руками, — наши методы пока бессильны.

Его мозг, хоть и обладает объёмом мозга взрослого человека, но функционирует как мозг ребёнка, он требует обучения всему практически с нуля. Сейчас для Семёна созданы специальные условия проживания под круглосуточным наблюдением нейропсихологов.

В помещении, где находится пациент, установлены скрытые камеры, и сейчас вы увидите фрагмент записи с одной из них, чтобы представлять, в каком состоянии он находится на данном этапе восстановления.

 В зале чуть приглушили свет, и на экране в полстены появилось изображение комнаты. Это была с виду обыкновенная комната, напоминающая детскую, без видимых приборов и датчиков, никаких проводов и вообще ничего необычного. Необычным был только человек, находившийся в ней. 

 Пожилой, рыжеволосый с сильной проседью мужчина, одетый в пёструю пижаму, сидел на ковре посредине этой комнаты. Он сидел не на корточках и не на коленках, как это делают взрослые люди, когда хотят присесть в отсутствии стула. Он сидел как сидит обычный ребёнок, на ягодицах. Вокруг него были разбросаны разноцветные кубики, шарики и пирамидки, сделанные из синтетического вспененного, антиаллергенного полимера, в общем, элементы конструктора для детей младше года. Чтобы дотянуться до желаемого предмета, он вдруг наклонился, потом перевернулся на четвереньки, подполз к большому красному шару, взял его в руки и заинтересованно, как многим показалось, стал разглядывать его. На шаре не было ничего, что могло бы привлечь чьё-то внимание.

Видео прервалось.

Профессор продолжал:

— Все наши попытки восстановить прежнее состояние сознания закончились неудачей, и мы приняли решение позволить мозгу развиваться естественным путём, в интенсивной социальной среде, чтобы минимизировать риск синдрома депривации и эффекта "маугли". Создали максимально адаптированные условия и ведём постоянное наблюдение.

Гипотетически, — Карский сделал многозначительную паузу, — в процессе формирования новых синаптических связей могут проявиться реликтовые фрагменты прежнего сознания. Это требует дальнейшего мониторинга...

— Профессор, — из зала раздался женский голос, — вы делаете попытки научить его ходить, говорить?

— Разумеется. Пока спонтанных попыток встать не зафиксировано. Как только проявится соответствующая инициатива, наши физиологи подключаться, возможно будет необходимость использования экзоскелета-стабилизатора.

Что касается речи, он находится в постоянной лингвистической среде: нейропсихологи ведут с ним непрерывный вербальный контакт, в фоновом режиме транслируются адаптированные аудиопотоки (речь, музыка), демонстрируются визуальные материалы с упрощённой семантикой.

— А как организован уход?

Питание, гигиена? — последовал ещё один вопрос.

— Основные сложности связаны с кормлением и гигиеническими процедурами, — признал Карский. — Учитывая его взрослые антропометрические данные и повышенный мышечный тонус, требуется физическое содействие. Эту задачу выполняют специально обученные ассистенты-реабилитологи под наблюдением психологов.

Первоначальный период адаптации после перевода из стационарного блока и перехода на энтеральное питание был сложным, но сейчас режим стабилизирован.

Было ещё много вопросов, профессор воодушевлённо отвечал на них и всё ждал, когда же задаст свой вопрос главный гость. Гость, от которого зависела дальнейшая судьба этого проекта.

И он этот вопрос задал.