Ни дня без строчки
Прочитал недавно, что в Англии несколько лет назад была принята грандиозная государственная программа под названием «50 ШАГОВ», где чёрным по белому обозначено, что только лошадь остаётся связующим звеном между городом и деревней, что это культурное наследие и национальное достояние, и отдать это наследие на откуп одному министерству сельского хозяйства просто преступно. Поэтому лошадью занимается там целых четыре министерства (Минсельхоз, Минфин, Минспорта и Минкульт) и масса общественных объединений по профессиям в конной сфере, под бдительным оком королевской семьи и Парламента Англии и Уэльса.
А во Франции в программу долгосрочного развития экономики государство вторым (!) пунктом ввело «Политику лошади».
Во всех развитых государствах Европы в целях сохранения золотого племенного фонда и развития наук, связанных с коннозаводством, обязательно существует хотя бы один Государственный (национальный) конный завод. И это главное! Ипподром же и тотализатор относятся больше к коневодству, как пользовательский элемент и как одна из составляющих финансирования конной отрасли.
Прочитал это и опять не по себе стало. Ясно уже по этому — что-то не то происходит в нашем королевстве. Явное не то, которым можно измерить то всеобщее «не то», каковым вдруг стала вся наша жизнь. До лошади ли нам теперь? А этот вопрос, возможно, главный. Если мы перестали вдруг видеть в лошади прежний символ, значит, на стало у нас сил не то чтоб для полёта, но и просто для размашистого шага в истории. Побредём, как-нибудь.
Сейчас в мире существует около трёхсот пород лошадей. Примерно столько же, сколько существует народов, больших и малых. О чём это говорит? Говорит это о том, что люди, имея неистребимую потребность выразить и утвердить себя среди других народов, делают это не только через героев и воинов, писателей, художников, философов, изобретателей и тружеников, создающих национальные богатства, но и обязательно через лошадей. Следовательно, лошадь надо отнести к тому национальному достоянию, которое столь же ярко говорит о сути народа и его самобытности, как песни, как мифы и сказки, как всякое запечатлённое проявление его природного своеобразия и талантов.
Ныне в России признаны существующими семнадцать лошадиных пород. Фактически существующими специалисты называют те, с которыми возможна планомерная селекционная работа, которые имеют племенное ядро в количестве, достаточном для существования, воспроизведения и совершенствования породы.
Разумеется, нам ни в коем случае нельзя выделять достоинства одной породы в ущерб другой. Каждая из этих пород выстрадала и отстояла, всякая по-своему, право на существование, право на нашу безусловную привязанность и любовь.
И всё же только орловский рысак, которому исполнилось, слава Богу, двести тридцать лет, и о котором мы попытаемся тут рассказать, имеет самые полные права называться символом нашего Отечества, живым свидетельством самобытных дарований и проявлений созидательного инстинкта нации. Разумеется, главным признаком культуры любого народа остаётся слово и мысль. Это они продолжают воплощаться в книгах, полотнах, научных разработках, в совершенствовании законов и государственного устройства. Но ведь справедливо и то, что о культуре нации невозможно судить без пахотной борозды, без скотного двора и конюшни. Тут нелишне вспомнить, что само понятие культуры, пришедшее к нам из латинского Рима, означает возделывание, и идёт изначально от культуры пашни. К сожалению, пока только среди профессиональных конников имеет право на хождение та несомненная истина, что орловский рысак имеет для национального самосознания ту же цену, что, к примеру, живопись Андрея Рублёва. Если бы это убеждение стало вдруг общим, понадобились ли бы давно набившие оскомину кощунственные споры о том, нужен нам орловец или нет...