Очнулась от того что её, совершенно без пиетета, вытащили из-под одеяла. От чего Василиса моментально замёрзла настолько что зубы начали выбивать отчётливую дробь.
Уважаемые читатели, алгоритм очень плохо реагирует на названия статей, в которых есть "части", по-этому теперь каждая глава будет иметь свое собственное название. Ссылки на первые части будут как обычно - в конце статьи
Два подряд похода в Навь не прошли даром, и утром Василиса просто не встала.
Проснулась девушка от тихого поскребывания в окно и обеспокоенного голоса дворового, жалобно вопрошающего:
- Хозяйка? Хозяйкаааа! Жива ли?
- Жива,- неуверенно призналась Василиса. Чувствовала она себя на все 100, где 100 - это возраст.
Тупо ныла голова, в горле словно поселилась злобная кошка, нос опух и был заложен. Ломало и крутило все мышцы и кости, даже сама мысль о том что придётся встать вызывала отчаяние.
- Прикажи мне в дом войти, хозяйка,- надрывался за окном дворовик. - Мне же в жилище без приказа не попасть!
-Ваня, явись ко мне, - прохрипела девушка. Голос её, хриплый и неузнаваемый, был еле слышен, однако дворовому этого хватило. Скрипнула оконная рама, дворовик спрыгнул на пол и всплеснул руками:
- Да ты никак заболела, хозяйка!
- Очевидно! - Со всем доступным ей в данный момент сарказмом прохрипела девушка.
- Ох ты! - Не дожидаясь разрешения хозяйки, Ванятка побежал в глубину дома, от спешки пройдя сквозь дверь. Через 5 минут у кровати натянувшей до подбородка одеяло Василисы собрался консилиум из пары дворовых духов и одного ведьмака. Духи были до крайности обеспокоены, ведьмак- столь же до крайности зол.
- Ты опять до последнего в Нави торчала! - Обвиняюще рявкнул он, и Василиса почувствовала как ей на глаза наворачиваются слёзы.
Девушку это несказанно удивило: она никогда не была плаксой, и чтоб довести её до слёзотечения нужно было явно нечто большее, чем отсутствие внимания этого невоспитанного мужика! Мужлана!! Да кто он такой вообще!
В этот момент невоспитанный мужлан в два шага пересек комнату, подошёл к кровати и бесцеремонно пощупал лоб Василисы. После чего, ни слова не говоря, пошёл обратно к двери, небрежно бросив домовым духам:
- За мной!
И они, эти предатели, побежали следом словно воспитанные собачонки!
Слезы сами собой текли из глаз девушки, а потом она незаметно для себя заснула.
Очнулась от того что её, совершенно без пиетета, вытащили из-под одеяла. От чего Василиса моментально замёрзла настолько что зубы начали выбивать отчётливую дробь.
Пришлось открыть глаза, и увиденное зрелище потрясло юную ведьму:
Савелий выковырял ее из постели, предал бeзжизнeнной тушке вертикальное положение и настойчиво пихал в рот чашку с чем-то явно несъедобным, имеющим отчётливый запах болотной травы и мокрого угля.
Девушка очень хотела уточнить, чем вызван подобный сaдuзм, однако совсем не было сил, из горла вырывался только возмущённый хрип без слов.
- А ты ещё подольше в Серых полях поторчи!- сварливо обвинил ее мужчина, с немалой сноровкой вливая в Василису лекарство.
Девушка глотала варево с отвращением, но как не глотать, если одна рука зажимает тебе нос, а другая - вливает отвар?
Кстати говоря, настой был на удивление мерзок, по личной шкале Василисы- 100 из 10.
Деваться было некуда, она допила настойчиво предлагаемое и провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
Василиса не видела что ведьмак остался возле её кровати, поминутно щупая лоб; не видела как на его беззвучный рык явился Окунёк, выслушал приказ, пропал и снова явился, держал в руках намоченную в ключевой воде простыню; не видела как Савелий быстро снял с неё одежду и замотал в ледяную ткань, удерживая, не давая сбросить ее с себя.
Оно и к лучшему, что не видела.
Трижды домовому пришлось менять ткань, прежде чем радикальные меры помогли и ведьмак счел температуру приемлемой.
Он снова влил в рот девушке отвар из лабазника и перетертой коры терна, свистнул домовому, дал команду: "Присматривай", и ушёл на сеновал.
Очнулась от тяжелого сна Василиса не скоро, и не сразу поняла где находится.
Почему-то она лежала во влажной постели, горло сильно болело, нос не дышал, однако в целом, как ни странно, ей было значительно лучше.
В комнате было темно, и на девушку смотрели четыре светящихся в темноте глаза, которые в первые секунды вызвали оторопь.
-Чур меня! - Уже автоматически прошептала Василиса, однако глаза не пропали, наоборот: один пара их приблизилась, и кто то прошептал: "Слава чуром, очнулась". В это же время вторая пара глаз отодвинулась, что-то где-то зашебуршало, и тут же темноту комнаты прорезал слабый свет: зажглась лучина.
Дрожащий огонь не столько освещал спальный кут, сколько бросал таинственные отсветы на стены, заставлял плясать тени.
- Слава чуром, очнулась! - повторил голос, и Василиса узнала сидящего возле кровати дворового. Чуть дальше, у сундука, обнаружился домовик, суетящийся возле керосиновой лампы, которая упорно отказывалась гореть без топлива.
- Что со мной?- поинтересовалась Василиса у дворового,.
- Мы-то думали, какая сестра-лихорадка в Нави прицепилась,- начал обстоятельно объяснять Ванятка.- А ведьмарь твой посмотрел и сказал, что болезни ни при чём, а ты, хозяйка, просто слишком много сил потратила, вот простуда обычная это. Только лихорадка была это, огневица. - Упрямо добавил домовой дух.
- Огнём горела, тканина в ледяной воде смоченная на тебе сохла на раз.
Только сейчас Василиса осознала, что лежит раздетая, завернутая во влажную ткань.
- Кто меня раздевал??
Домовые духи, не желающие нарваться на проклятие полуживой ведьмы, молчали словно каменные.
Однако Василисе уже не нужно было ответа: разрозненные картинки всплывали в памяти и давали возможность сделать выводы.
Домовик исчез как будто его и не было здесь, а вот у Ванятки прятаться возможности не было, и он засуетился:
- Сейчас хозяйка. Сейчас всё принесу. - Он тоже пропал, от спешки снова выйдя прямо сквозь закрытую дверь, но уже через минуту вернулся, держа в руках длинную небеленую рубаху, вся ценность которой заключалась в том что она была сухой.
Как только Василиса с трудом переоделась, в дверь постучали, и голос Окунька произнёс:
- Хозяйка, я молоко с мёдом принёс, дозволь войти.
- Дозволяю. - Каждая попытка что-то сказать приносила юный ведьме неприятные ощущения, и мед здесь был очень кстати.
Окунёк явился лучших традициях её вышколенного Прошки: на подносе стоял деревянный туесок с мёдом, рядом лежала ложка и несколько высохших и грустно выглядящих блинов, большая кружка с молоком дополняла композицию.
Василиса хлебнула молока и едва не выплюнула - оно оказалось парным. Пить такое она не могла даже в детстве.
- Почему оно парное? - Возопила девушка, однако наружу вырвалась только тихая и хриплая жалоба.
- Да где же я другое возьму, хозяйка?! - со слабым возмущением ответствовал домовик. - И так с чужой коровы сдаивал, едва ноги унёс.
Василиса только сейчас разглядела наливающийся на скуле Окунька синяк и устыдилась.
- Спасибо тебе, маленький, - с душой поблагодарила она. Только не могу я парное пить, с детства не переношу.
- А ты как лекарство прими.- Уверенно заявил Окунёк. - Хоть нос зажми, да проглоти, медок запить надо. Горло смягчит, хоть говорить сможешь.
Василиса сунула в рот полную ложку мёда.
-Блинок! Блинком заешь,- она послушно последовала совету. - А теперь нос зажми и молотка глотни.
Деваться было некуда: ни мёд, ни блин никак не хотели проскакивать в воспалённое горло, этот сладкий комок нужно было обязательно запить.
Проглотила кое-как.
А домовик уже подсовывал новую ложку: - Возьми в poт, рассоси помаленьку.
Допивая кружку она поняла что засыпает, откинулась на подушки и провалилась сон. Целительный.
В следующий раз юная ведьма открыла глаза, ощущая что ее снова сажают.
- Да что ж такое-то, пoмeреть спокойно не дадут!- неожиданно для самой себя эту фразу она произнесла вслух, и услышала ехидное:
- Себя вспомни. Лежал я после колдуна, тихо, мирно, никого не трогая, а ты на мне свои навыки зелейницы отрабатывала.
Девушка открыла глаза и увидела Савелия, в руках у мужчины была кружка с травяным отваром.
-Знаю что мерзкий,- неожиданно по-доброму подбодрил её Савелий,- но я тебе молока принёс запить.
Василису передернуло, а ведьмак хмыкнул: - Да не парное, я его сам терпеть не могу. Василиса покладисто выпила ожидаемо мерзкий отвар, запила молоком. Оно и правда оказалось не парным, хоть и тёплым, но без пены и запах коровы.
- Савелий, долго мне ещё хрeнoво так будет?
- Нет, ты уже не горишь, осталось просто болезнь.
И снова Василиса провалилась в тяжёлый сон, и снова в нём клубилась серая зола Нави, мелькали далеко внизу копыта несущегося над землёй жеребца-куда и страх не давал покоя.
В следующее своё пробуждение Василиса ощутила себя практически здоровой. Возле её кровати на стуле беззвучно дремал Савелий. Однако стоило девушке на него посмотреть, как ведьмак тут же раскрыл глаза.
- До ветра проводить?
- Куда?? - Она внезапно поняла "куда" и "зачем" ещё до ответа мужчины и невольно покраснела. - Нет, я сама.
- Ну-ну запятая, -он только хмыкнул.
Однако юная ведьма встала и держась за стены побрела к выходу из спального кута. Поход отнял все силы, и обратно в постель девушка вернулась на трясущихся ногах и в холодном поту.
Всегда Ваша, Нос-к-Носу