Могла начать феерить еще раньше.
Ирина Роднина за годы в спорте выиграла все, что только можно: у нее три золота Олимпийских игр, десять чемпионатов мира, одиннадцать чемпионатов Европы. Наград могло быть даже больше, но незадолго до своей третьей Олимпиады фигуристка ушла в декрет, позволив своим соперникам ненадолго поверить в себя. Тем не менее к Играм Роднина вернулась и в олимпийском Лейк-Плэсиде вместе с Александром Зайцевым забрала очередное золото.
Дебютировала же Роднина на Олимпийских играх с Алексеем Улановым в 1972 году, на тот момент они уже безоговорочно считались сильнейшими в мире, выиграв три ЧМ и четыре ЧЕ. Но дебют мог случиться и четырьмя годами ранее.
Дело в том, что на предолимпийском чемпионате СССР-1968 Роднина/Уланов стали третьими — позади Людмилы Белоусовой/Олега Протопопова и Тамары Москвиной/Алексея Мишина. Бронза же ученикам Станислава Жука досталась в том числе и благодаря снятию пары Татьяна Жук/Александр Горелик: показав короткую программу, те снялись по медицинским показаниям. В итоге было принято решение, что Роднина/Уланов едут на ЧЕ, Жук/Горелик — на ОИ. Но Роднина считает, что в случае успешного выступления на континентальном первенстве путевка на главный старт четырехлетия также досталась бы им: «Займи мы тогда место повыше пятого, поехали бы и на Олимпиаду» (цитата Ирины Константиновны из ее книги «Слеза чемпионки».
Турнир проходил в шведском городе Вестерос, после короткой программы Роднина/Уланов шли на третьем месте. И это удивило даже Жука.
«Когда мы после первого дня заняли третье место, я впервые увидела, что Жук сам немножко растерялся. Уланов говорит: «Знаете, Станислав Алексеевич, я так устал, может быть, мы завтра не будем тренироваться, а будет только разминка?» Это мы про себя его Стасом звали, а в личном общении — только Станислав Алексеевич. И вдруг Жук отвечает: «Хорошо, отдыхайте». Для меня, для моих мышц не тренироваться — это смерти подобно!
Перед тем как мы вышли с произвольной программой, я смотрела, как другие катаются. А [старший тренер сборной] Вячеслав Зайцев меня ошарашил: «Ира, представляешь, сейчас весь Советский Союз будет на тебя смотреть!»
Я считалась ослабленным ребенком, и меня мама пичкала фруктами и витаминами, а так как фруктов было мало — какие в Москве зимой фрукты, — мне ежедневно скармливали клюкву, которую я терпеть не могла. Один раз я ела эту клюкву в сахарной пудре — одну ягоду кладу в рот, а на вторую нажимаю и ею пуляю в стенку. Стена была меловая, тогда не везде клеили обои, и я, естественно, ее попортила. Чтобы оставшееся от меня позорище как-то прикрыть, папа купил громадную карту Советского Союза с полезными ископаемыми и повесил ее на эту стену, скрыв пятна от клюквы, а за следы расстрела сильно меня не наказали. Мне было не больше пяти лет. Не очень еще соображала. Карта провисела у нас очень долго. Продолжение этой истории следующее. Есть я никогда не хотела, и когда меня кормили, наблюдала за мухами, которые садились и ползали по всем этим полезным ископаемым. Я как никто из моих ровесников изучила карту Советского Союза.
Почему я об этом вспомнила? После слов Зайцева я сразу представила: здесь Кольский полуостров, там свисает Камчатка со всеми островами, а тут Уральская гряда. То есть я представила себе не аудиторию, а географию. На произвольное катание я вышла неразмятая, не тренированная, немая от ужаса, что я соревнуюсь с теми, кто еще совсем недавно на Олимпийских играх стоял на пьедестале почета. «Как я среди них тут затесалась?» — подумала я, качаясь от кошмара, представляя себе всю громаду не нарисованной, а реальной карты.
Что в итоге получилось. Легче сосчитать, что я сделала, чем то, чего не сделала. Падений не было, но была сплошная «грязь». Более «грязного» катания я еще не устраивала. Есть такое английское слово «гарбич» — помойка. Это было не катание, а сплошная помойка. Мы вышли со льда, стоим перед Жуком. Он нам говорит: «Ну спасибо, поздравили вы меня с днем рождения». С того дня я на всю жизнь запомнила дату его рождения — двадцать пятое января!», — вспоминала Роднина в своей книге «Слеза чемпионки».
В итоге Роднина/Уланов на Олимпиаду-1968 не поехали, выиграли ее Белоусова/Протопопов. А менее чем через год Ирина и Алексей начали громить двукратных олимпийских чемпионов, по сути вынудив тех завершить карьеру. И кто знает, если бы Роднина/Уланов все-таки доехали до Игр в Гренобле, сколько бы сегодня было у Ирины Константиновны медалей…
В материале использовались цитаты из книги Ирины Родниной «Слеза чемпионки»