Правила обращения с врагами и друзьями
После завоевания Турана, когда я утвердился в Самарканде на вершине могущества, я решил не делать различия между бывшими врагами и друзьями. Эмиры Бадахшана и многие начальники тюркских и иноземных племён, которые прежде вредили мне тайно или с оружием в руках, были смущены моим великодушием. Они помнили свои поступки, но, предавшись на моё усмотрение, увидели, что я не мщу. Я щедро награждал тех, кого сам когда-то обидел, стараясь почестями и чинами смягчить их страх и недовольство.
Однако я проклял эмиров Зельтуза и Зиттеха. Они возвели на трон Набул-Шаха — потомка Чингисхана — и присягнули ему. Когда узнали о моём возвращении, эти изменники, нарушив самые священные обязательства, убили несчастного хана в надежде заслужить моё расположение.
Я всегда действовал так: если завистник приходил с намерением погубить меня, я встречал его знаками расположения и щедротами — и он сам приходил в смятение. Если же проверенный друг искал помощи, я без колебаний давал ему деньги и вещи, считая его товарищем по счастью.
Опыт показал мне, что настоящий друг — это тот, кто никогда не обижается, кто считает врагами врагов своего друга и кто, если нужно, готов пожертвовать жизнью. Многие мои офицеры проявляли такую преданность — и поэтому я никогда не был скуп на награды.
Опыт также убедил меня, что разумные враги лучше безрассудных друзей. Эмир Хусейн, внук Джархана, был как раз из числа безрассудных друзей — он причинил мне столько вреда, сколько не причинил бы враг, движимый ненавистью.
Эмир Кодадат говорил мне: «Береги врага, как жемчужину или алмаз, но если встретишь камень — сотри его так, чтобы не осталось следа». Он же добавлял: «Если враг сдаётся и просит твоего покровительства, пощади его и прояви благоволение». Поэтому я милостиво принял Тохтамыша, когда он искал у меня убежища. Но если враг, воспользовавшись оказанной милостью, возобновляет вражду — пусть судит его Всевышний!
Истинный друг никогда не злобствует на своего друга или, по крайней мере, охотно принимает его извинения.