Часть первая. Лето, футбол и машина
С этой историей я долго тянула. Всё хотела — и всё не решалась. Почему? А потому что героиня тут — моя бывшая коллега. Пусть будет Люся Пронина.
Мы с ней просидели бок о бок почти восемнадцать лет. С небольшими перерывами на сон и еду. В одном тесном кабинете. Больше половины бодрствующих суток. Дольше, чем с родными.
А потом — всё. Разошлись. Она нас покинула. Уволилась. Послала всех к какой-то матери, вернее анатомически к отцу. Обидно, конечно. Я-то себя никогда ни склочной, ни стервой не считала. Даже наоборот — думала, я пушистый комочек счастья. Но чёрт его знает, у кого какие представления о пушистости.
Разрешение на историю я у неё, конечно, брала. При условии, что имя поменяю. Но руки всё не доходили — я сама не доходила до состояния «а-ля писатель». Хотя рассказать хотелось. Не только следователю, тогда. Но всё по порядку.
И я решила: пора. Это должно быть в этом цикле. Сейчас или никогда. Чай, память не молодеет, а смешные детали стираются, как спиртом с кухонного стола. Хотя прикольной эта история стала только потом, когда всё обошлось.
Итак, 2008 год. Почему так точно помню? Потому что подруга купила машину в июне. А я тогда мир мерила не календарём, а футболом. Шла эпоха Евро-2008.
Футбол — это вообще отдельная песня моей жизни. Любовь, привитая отцом. Он был перспективным футболистом, но в 19 лет получил травму — и всему плюха. Играть закончил. Зато болельщиком остался на всю оставшуюся жизнь и таскал меня на стадион с самого детства. Правда, рано умер, когда мне было всего восемь. После него футбол в семье любила только я — и всё. Больше некому было орать на телевизор в два часа ночи.
Во дворе я гоняла с пацанами мяч. Постарше — не пропускала ни одной трансляции. А уж если играла сборная… лучше рядом не отсвечивать. Кто забывал — потом обижался месяц, а то и больше. Я ведь честно предупреждала: «Во время футбола перед телевизором не стоять. Убью. Нечаянно». 22 полуголых мужика гоняют один мяч — и я вместе с ними мысленно. Ненароком зашибут. Вернее — я зашибу.
Так что год я точно помню: Евро-2008. А с ним и машину подруги. Машину мы уже обмыли — даже несколько раз. Шампанское, как полагается, лили и внутрь, и на капот. Капот залоснился от шампанского так, что в нём можно было делать макияж.
Но в моем отделе обитал один деятель — назовём его Роман. Нас тогда было трое в отделе - я начальник. Он постоянно подначивал подругу: «Ну, когда, когда машину обмывать будем, а? А?». И тут подруга психанула: «В пятницу!». Сказано — сделано.
Роман, конечно, в назначенный день слинял с хихиканьем. Ему, видно, и не светило никуда идти. Это он больше для Люси старался: у неё тогда уже ипотека завелась, валютная к тому же — хотя бы поест нормально . Я мысленно сказала всё, что думаю о Романе, его предках, но вслух промолчала. Приличная же дама.
В итоге, «участников банкета» осталось двое: я и Люся. Подругу-владелицу машины ждали с работы, а она задерживалась. Посидели немного в опустевшем офисе, потом, чтобы не терять время зря, перебрались в летнее кафе.
Часть вторая. Операция “Шашлык”
Итак, мы с Люсей перебрались в летнее кафе. Я уже была слегка напряжённая — планы на вечер у меня были другие, великие и спортивные.
После первого матча сборной я поклялась себе: «Всё. Хватит валерьянки, валидола и самоподзатыльников. Дальше смотрю футбол спокойно. Как белый человек. Пиво, диван, нейтралитет».
А вечером как раз играли Германия и Испания. За Германию болеть я не могу — на генном уровне, видимо, сказывается советское прошлое. Значит, остаётся Испания. Но это ведь автоматически получается, что я снова БОЛЕЮ. А я же решила — нейтралитет! В итоге мозг сломался: выходит, я болею против Германии, а значит — за Испанию. А значит, опять переживания, валерьянка и прочая «футбольная медицина». В общем, запуталась сама в себе, как котёнок в клубке пряжи.
Кстати, заранее я купила домой пару бутылок любимого пива. Точнее — «любимого на сегодня». Я в этом деле ветряная: всё время ищу тот самый сорт, который станет моим и навсегда. Но пока — никак. То один нравится, то другой. Вечный поиск идеала, как в любви. Впрочем, я о пиве, а вы о чём подумали?
Но вернёмся в кафе. Люся целый день почти молчала. И это был тревожный знак. У неё ведь обычно монолог бесконечный, с паузами только на вдох и сон. А тут весь день без слов. Значит, вечером прорвёт, как плотину на ГЭСе.
И правда — расцвела. Кумовья, друзья кумовей, кто с кем спит, у кого родинка в самых интимных местах… Под пиво такое слушать ещё куда ни шло, но вникать в детали и запоминать, у кого какие и где шрамы, я не собиралась. У меня своя жизнь есть и родинки, кстати, в интимных местах.
Я цедила бокал и уже клевала носом. Часы косила боковым зрением. И тут внимание: пиво подошло к концу. Подчёркиваю — не закончилось! Оно ещё было. Но подошло к концу. Или как это у женщин называется? «Критический уровень»? Короче, момент был тонкий. Я уже подумывала: «Ну, пора бы…» — а вставать не хотелось категорически.
Наконец, подруга приехала. А мы уже по два бокала ввалили, и Люська, по-моему, перешла от соседских родинок к зарубежной родне. То ли в Канаде, то ли в Новой Зеландии — неважно. Суть одна: словесный понос не иссяк, а только расширился в географию.
Поэтому подругу я встретила как спасительницу: «Фух. Сейчас что-нибудь символически перекусим — и домой. Футбол. Диванчик. Две холодненького. Да под затаренную деликатесную закусочку…».
Но не тут-то было. Подруга посмотрела на нас и заявила:
— Я голодная! Целый день не ела. Хочу шашлыка. Настоящего. Чтоб пахло дымом и грехом.
А шашлыка в этом кафе не было. Я попыталась сопротивляться — ну, типа, зачем так заморачиваться, разоряться. Салат «Цезарь» ведь вкусней, чем любая куриная косточка с дымком. Это вам не кабачок на районе. Но Люська её поддержала с энтузиазмом новообращённой — и приговор вынесли единогласно: едем в шашлычную «У Лилии».
Ну я и сдалась. Ехать туда недалеко, да и до футбола время ещё было — он ведь поздно начинался. «Успею», — наивно подумала я.
Мы пошли к машине. Я последняя, плетусь с пивом внутри. На выходе задержалась — взглядом зацепилась за дверь с красивой буквой «Ж». Но решила: ладно, потерплю. Всё равно скоро домой. И вот это, как выяснилось позже, и стало той самой точкой невозврата. Той спичкой, от которой сгорели все мои планы на спокойный вечер. В тот момент я ещё не знала, что именно из-за этого невинного решения «потерпеть» всё и завертится так, что мало не покажется.
Часть третья. У Лилии
Приехали. «У Лилии» находилось на самом краю леса и было насквозь полулегальным — держалось на постоянных клиентах, особенно на некоторых «слугах народа», которые тут и отмечали, и решали, и просто прятались от жён.
И сегодня они уже были здесь и громко праздновали что-то очень важное, судя по количеству пустых бутылок на их столах. Вообще вся летняя площадка была занята - многие местные жители обожали это кафе, несмотря на отсутствие водопровода и туалет в виде скрипучей будочки за территорией.
Хозяина я знала немного. Раньше приезжала сюда с одним моим другом — хозяин называл его братом, а значит, автоматически все его друзья, родственники и даже случайные попутчицы становились братьями и сёстрами. Типа мы одна большая семья, только с деньгами.
Но когда я приехала через неделю с подругами что-то отпраздновать, никто не спешил вспоминать про «семейные связи». Я заметила хозяина за столом, погружённого в поедание собственного шашлыка, и начала усиленно улыбаться, морща глаза и подмигивая — типа «привет, я твоя сестра!». Он лениво скользнул по мне взглядом, будто видел впервые, и… отрёкся от меня. Молча и бесповоротно. Смешно и грустно одновременно.
Лилия — его дочь. Она была одновременно администратором, директором, официанткой и, кажется, шеф-поваром. Девушка-оркестр, короче.
Оставался только один большой стол посредине, и мы решили: ну а что, мы девушки тоже большие по самопознанию — пусть будет «самопознательницы XXL» — и заняли его.
Заказали много. Подруга была зверски голодна. Люська — вечная голодная из-за ипотеки, высасывающей из неё все соки. А я старалась не смотреть в меню — дома меня ждало пиво и рыбка с кальмарами к нему. Но услышав запах дыма и горелого мяса, который действовал на меня так же, как на того самого Рокфора — «Шашлык!!!» — я впала в общий гастрономический азарт и тоже начала заказывать много чего.
Заказали и стали ждать. Слава богу, музыка гремела оглушительно, и Люськин монолог о том, как дальняя свояченица выводила бородавки, был благополучно поглощён рок-н-роллом.
Пока ждали заказ и глазели на уже хорошо отдыхающих «слуг народа», я вспомнила про пиво, которое не в холодильнике, а болталось во мне, и позвала кого-либо посетить заветное место на звучную букву «Ж». Конечно же, это была Люська — потому что пиво было и в ней.
А знаете, кстати, почему женщины в туалет не ходят по одиночке? Слушайте теорию: в старые времена в салунах ковбой первый выходил и писал (это я культурно написала просто) на ближайшее дерево. Женщинам в юбках это делать неудобно, да ещё и под чужими ковбойскими глазами. Поэтому шли подальше от людских глаз, почти в лес, где дикие животные… и пока одна делала своё дело, другая отгоняла эту живность мухобойкой или криками.
Так что, если бы я пошла одна — ещё неизвестно, чем это закончилось бы. Но самое интересное, ради чего этот рассказ я завела, будет уже в следующих частях. Там вас ждёт мужик в чулке, милицейский пазик, обезьянник и следователь с богатой фантазией.