Никита открыла глаза. Она сидела на стуле в маленькой белой комнате. Двушка не помнила, как она там оказалась, и вообще ничего о своей жизни до этого момента. Единственное, что она знала, это ее имя. Никита. Тихо произнесла это слово про себя, чтобы подтвердить его на самом деле, и, удовлетворившись тем, что это действительно ее имя, встала. Оглядевшись, заметила единственную особенность этой безликой комнаты. Дверь.
За дверью оказалась в другая комната, очень похожа на ту, в которой она была, но в этой комнате был небольшой столик и стул. Девушка подошла к столу. На котором стоял стакан молока и бутерброд. Она съела бутерброд и выпила молоко. Вкус был приятным, и она осталась довольна. Никита заметила, что дверь в предыдущую комнату была закрыта, хотя была уверена, что оставила ее приоткрытой, войдя. Попытки открыть ни к чему не привели. Дверь заперта.
Однако, на противоположной стене была еще одна дверь. За ней оказался вход в другую маленькую белую комнату со столом, стулом, бутербродом и молоком. Никита обратил внимание, что стол имеет овальную форму, тогда как предыдущий стол был квадратным. Бутерброд тоже был другим. Сэндвич с курицей по сравнению с предыдущим с ветчиной и помидором. И это было вовсе не молоко, а апельсиновый сок.
В этой комнате еще была кровать. Девушка прилегла на кровать на мгновение и почувствовала себя отдохнувшей. Предыдущая дверь снова закрылась, пока Никита лежала. Она не пыталась открыть, зная, что будет заперто. И снова на противоположной стене была дверь, ведущая в другую идентичную комнату.
Любопытство Никиты привело в новую комнату. На стуле сидел мужчина.
— Никита, детка, где ты была? Я ждал тебя. Он обнял ее, и девушка почувствовала, что должна знать этого человека, но не знала.
— Прости. Я тебя не помню, — прошептала она.
— Это я, дорогая, Чарльз, твой муж. Лицо его было грустным.
«Он милый», — подумала Никита. Заботливый мужчина, красивый. Но она не знала Чарльза.
Никита оставалась с ним, пока он рассказывал об их совместной жизни, о том, как познакомились, как сильно любят друг друга. Ей было приятно рядом с человеком, который явно так сильно привязан. Они ели и пили вместе жареную утку, картофель и зеленый чай. Это было вкусно, и Чарльз был счастлив, так что она тоже была счастлива. Они лежали на кровати, более мягкой, чем кровать в предыдущей комнате. Смеялись и целовались.
Позже, когда Чарльз заснул, Никита посмотрела на двери. Одну, как она знала, уже невозможно открыть, а в другую, вполне можно войти, стоит только захотеть.
Стараясь не разбудить мужа, девушка соскользнула с кровати и подошла к двери. Открыла ее, оглянулась на Чарльза и вошла в новую комнату.
— Милая, Никита, где ты была? Мы ждали тебя, — сказал Чарльз. Но это был не тот Чарльз, другой. Он любил, был добрым и заботливым, хорошим человеком. Но это был не тот же Чарльз.
Ребенок сидел и играл с игрушечным поездом, мальчик лет 3, лет. «Мама, мама, смотри, у меня есть поезд». Никита была загипнотизирована этим ребенком. Мой маленький мальчик Стиви, она подумала, какой ты красивый. Коснулась его лица и обняла. Счастье, которое она и представить себе не могла, поселилось глубоко в душе.
Время прошло за горячим обедом и веселыми разговорами. Обсудили планы на будущее, учебу сына, отпуска, работу, переезд, смену машины. Стиви хотел стать машинистом поезда, когда вырастет.
Позже, когда муж и сын спали, соприкасаясь руками, Никита разглядывала потолок. Она не смотрела на двери. Ей не хотелось смотреть туда, где находится новое место, в другая жизнь, немного другая, тем не менее...
Она хотела остаться в этом месте, с Чарльзом и Стиви.
Но дверь звала ее. Она игнорировала это так долго, как могла. Дверь пела о возможностях, но Никита боролась с этим. Какое мне дело до возможностей, когда это все, чего я хочу? Я не пойду. Я не хочу ничего большего.
Тем не менее, она соскользнула с кровати и подошла к двери.
Никита оглянулась на Чарльза и Стиви. На мгновение она подумала о другом Чарльзе в другой комнате. Безмолвные слезы потекли из ее глаз, когда она открыла дверь.