Я стояла в коридоре адвокатской контары, держа в руках документы, которые переворачивали все с ног на голову. Глеб умер неделю назад от осложнений. А завещание, оказывается, он составил в самом начале нашего брака и так и не изменил.
— Но как это возможно? — спрашивала я у Андрея Викторовича, седого мужчины с усталыми глазами. — Мы развелись четыре года назад!
— Завещание имеет юридическую силу, если не было составлено новое. А ваш бывший муж, судя по всему, об этом не позаботился. — Он листал бумаги. — Здесь указана квартира, автомобиль, небольшие сбережения и... интересно... доля в бизнесе, который, кстати, неплохо развился за эти годы.
У меня кружилась голова. Значит, пока Глеб лежал парализованный, его мать ухаживала за ним, а его стартап, который когда-то едва сводил концы с концами, превратился в успешную компанию?
— А Ольга Артемовна об этом знает?
— Пока нет. Но она как мать имеет право оспорить завещание в суде. Правда, шансов у нее немного — завещание составлено правильно, подписано в здравом уме.
Я вышла из конторы в каком-то оцепенении. За эти годы я устроила свою жизнь, вышла замуж за Дмитрия, мы ждали ребенка. И вдруг — такой подарок от прошлого.
Домой я приехала к ужину. Дима готовил пасту — одно из немногих блюд, которые у него действительно получались. Увидев мое лицо, он сразу отложил лопатку.
— Что случилось? С ребенком все в порядке?
— С ребенком да. — Я села на стул, положила документы на стол. — Умер Глеб.
Дима знал всю историю моего первого брака. Молча обнял меня за плечи.
— Соболезную. Знаю, что между вами все сложно закончилось, но все равно...
— Дим, тут есть одна проблема. — Я показала ему завещание. — Я его наследница.
Муж прочитал документы, присвистнул.
— Ничего себе. А сколько это все стоит?
— Пока не знаю. Адвокат сказал, что нужно делать оценку. Но компания работает, там солидный оборот.
Мы сидели молча. Дима размешивал соус, я смотрела в окно на осенний двор.
— И что ты собираешься делать? — спросил он наконец.
— Понятия не имею. Чувствую себя стервой — радоваться смерти человека из-за денег.
— Ты не радуешься его смерти. Ты просто получила то, что он сам тебе оставил.
— Но его мать... Она столько лет за ним ухаживала. А теперь получается, что я заберу все из-под носа.
Дима сел рядом, взял мою руку.
— Алин, помнишь, что ты мне рассказывала? Как эта женщина разрушила ваш брак? Как пыталась потом свалить на тебя ответственность за сына? Ты ей ничего не должна.
— Знаю, но...
— Никаких "но". У нас скоро ребенок, ипотека, я только начинаю частную практику. Эти деньги нам не помешают.
Он был прав, конечно. Но почему-то на душе было гадко.
На следующий день мне позвонила Марина.
— Алин, ты слышала? Глеб умер.
— Слышала. Я на похоронах не буду.
— Понимаю. Но там такая драма творится! Ольга Артемовна узнала про завещание и устроила скандал прямо в морге. Кричала, что ты ведьма, которая заколдовала сына даже после смерти.
— Откуда она узнала?
— Адвокат обязан был ее уведомить как ближайшую родственницу. Она теперь грозится подавать в суд, доказывать, что завещание недействительно.
После разговора с подругой я не находила себе места. Решила съездить на кладбище — не на похороны, но хотя бы попрощаться.
Могила была завалена венками. Я подождала, пока разойдутся люди, и подошла поближе. На фотографии Глеб улыбался — снимок был явно сделан до наших отношений, он выглядел молодым и беззаботным.
— Зачем ты это сделал? — шепнула я. — Зачем оставил мне все это?
— Хороший вопрос.
Я обернулась. За моей спиной стояла Ольга Артемовна. Постаревшая, седая, в черном платье.
— Ольга Артемовна...
— Пришла поиздеваться над могилой? — голос у нее был хриплый от слез.
— Нет. Просто... попрощаться.
— Попрощаться! — она усмехнулась. — После того, как отняла у матери последнее!
— Я ничего не отнимала. Это решение Глеба.
— Решение больного человека! Он составил завещание, когда был влюблен в тебя как дурак. А потом ты его бросила, и он сошел с ума от горя!
Я молчала. Спорить на кладбище казалось кощунством.
— Знаешь, что он мне сказал перед смертью? — продолжала Ольга Артемовна. — "Мама, я все испортил. Алина была права насчет тебя." Вот что он сказал! А завещание не переписал назло мне!
У меня сжалось сердце.
— Он действительно это сказал?
— Да! В последние дни, когда понял, что умирает, все время про тебя говорил. Что ты была единственной, кто его по-настоящему любил. Что я все разрушила своими глупыми амбициями.
Мы стояли у могилы и плакали — каждая о своем.
Вечером я рассказала Диме о разговоре с Ольгой Артемовной.
— И что ты теперь думаешь? — спросил он.
— Не знаю. Может, стоит отказаться от наследства?
— Алин, — Дима сел рядом, взял мои руки в свои, — давай рассуждать трезво. Глеб оставил тебе наследство по своей воле. Да, возможно, он сожалел о том, что произошло между вами. Но он сделал этот выбор сознательно.
— А его мать?
— Его мать сама создала эту ситуацию. Ты мне рассказывала, как она вмешивалась в ваши отношения, как манипулировала сыном. Это последствия ее действий.
— Но она старая, больная...
— Алин, послушай себя. Ты снова берешь на себя ответственность за чужие решения. Разве мы не проходили это уже?
Он был прав. Я действительно снова попадала в ту же ловушку — чувствовала себя виноватой в чужих проблемах.
Через неделю я встретилась с оценщиком. Наследство оказалось весьма существенным — квартира, машина и, главное, 40% доли в компании, которая стоила около пятнадцати миллионов рублей.
— Вы можете продать долю другим учредителям, — объяснял мне Андрей Викторович. — Или остаться совладельцем. Бизнес приносит хорошую прибыль.
Пятнадцать миллионов. Сумма, которая решала все наши финансовые проблемы разом.
В тот же день позвонила Ольга Артемовна.
— Алина, мне нужно с тобой поговорить.
— Слушаю.
— Не по телефону. Встретимся?
Мы договорились увидеться в том же кафе, где когда-то я разговаривала с Катей.
Ольга Артемовна выглядела ужасно — похудевшая, с трясущимися руками. Видимо, смерть сына и известие о завещании сломали ее окончательно.
— Алина, — начала она, — я хочу попросить прощения.
Я чуть не подавилась кофе.
— Что?
— Ты была права. Я разрушила жизнь сына своим вмешательством. И теперь расплачиваюсь за это.
— Ольга Артемовна...
— Дай мне договорить. — Она достала платок, вытерла глаза. — Глеб в последние дни много говорил. О том, как сожалеет о разводе с тобой. Как понимает, что я была неправа. Он просил передать тебе, что любил тебя по-настоящему.
У меня комок подступил к горлу.
— И завещание он не менял специально. Сказал: "Пусть у Алины будет хорошая жизнь. Она заслуживает больше, чем я ей дал."
Мы сидели молча.
— Я не буду оспаривать завещание, — сказала она наконец. — У меня есть пенсия, небольшие сбережения. Проживу как-нибудь.
— Ольга Артемовна, — сказала я, — а что если мы найдем компромисс?
Через месяц все документы были оформлены. Я получила наследство, но часть денег — два миллиона — передала Ольге Артемовне. Не из жалости, а потому что это было правильно.
— Почему ты это сделала? — спрашивал Дима.
— Потому что Глеб бы так поступил. В глубине души он любил мать, несмотря на все ее ошибки.
С остальными деньгами мы закрыли ипотеку, купили машину, а большую часть вложили в образовательный фонд для нашего будущего ребенка.
Ольга Артемовна купила небольшую квартиру поближе к центру и, как ни странно, начала новую жизнь. Записалась в группу психологической поддержки для пожилых людей, занялась рукоделием. Иногда присылает мне фотографии своих работ.
Недавно родилась дочка — Софья. Когда я держала ее на руках в роддоме, подумала о том, какой хочу быть матерью. Точно не такой, как Ольга Артемовна.
Я буду любить дочь, но не буду пытаться прожить за нее жизнь. Не буду вмешиваться в ее отношения, требовать, чтобы она выбирала между мной и своими близкими. Потому что материнская любовь — это не собственничество, а способность отпустить.
А иногда, глядя на спящую Софью, я думаю о Глебе. О том, каким он мог бы стать отцом, если бы смог освободиться от материнских цепей. Жаль, что он так и не научился этому при жизни.
Но его последний подарок — наследство — стал для меня не просто деньгами. Это был его способ сказать "прости" и пожелать счастья. И в каком-то смысле это действительно дало мне возможность построить ту самую жизнь, о которой мы когда-то мечтали вместе. Только с другим человеком и в другое время.
История закончилась не так, как я ожидала. Но иногда жизнь пишет более мудрые финалы, чем мы можем себе представить.