В любой стране история - это, скажем так, тщательно отредактированный и отцензурированный продукт.
В Советском Союзе археология была не просто наукой о прошлом человечества. Любую находку тут же рассматривали в рамках марксистско-ленинской теории, и горе ей, если она в эту теорию не вписывалась. Такие «неудобные» артефакты тихонько уезжали в спецхраны, а в отчётах появлялись обтекаемые формулировки.
Три такие археологические сенсации в свое время оказались крайне неудобными для советской власти: скифское золото, о новгородских берестяные грамоты и сибирские мумиях. Чем же они не угодили властям и как пришлось выкручиваться советским идеологам?
Сибирские принцессы. Общество, которое «сломало» теорию Маркса
В 1940-х годах на Алтае в урочище Пазырык, начиная с экспедиций Сергея Руденко, археологи начали находить курганы кочевников, живших здесь 2500 лет назад (VI-III вв. до н.э.).
Уникальность этих находок была в вечной мерзлоте. Лед, заполнивший погребальные камеры, сохранил не просто кости и черепки. До нас дошли мумифицированные тела людей, покрытые сложнейшими татуировками в «зверином стиле». Сохранились их одежды из меха и кожи, войлочные ковры с цветными аппликациями, деревянная посуда, музыкальные инструменты и даже огромные погребальные колесницы.
Вот он - повод для триумфа советской науки. Но здесь археологи, сами того не желая, подложили идеологам огромную свинью.
Дело в том, что в основе марксизма, а значит, и всей советской гуманитарной науки, лежала теория общественно-экономических формаций. Помните? Первобытно-общинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и, наконец, коммунистический. Эта схема считалась универсальной и единственно верной для всех народов мира. Каждый народ должен был пройти по этим ступенькам. А пазырыкцы в эту картину никак не вписывались.
С одной стороны, у них не было городов, не было письменности, они были кочевниками-скотоводами. По всем признакам это что-то близкое к первобытно-общинному строю. Но, с другой стороны, археология показывала совершенно иную картину. Богатейшие погребения знати и скромные могилы рядовых общинников говорили о явном и глубоком социальном расслоении. Искусство пазырыкцев было невероятно сложным и изысканным. Они торговали с далёкими странами - в их могилах находят китайский шёлк и иранские ткани.
Это было высокоразвитое общество, но развитое как-то... не по правилам. Они были «слишком сложными» для первобытного строя, но у них не было признаков ни рабовладения, ни феодализма в классическом марксистском понимании. Они просто ломали стройную схему. Это был настоящий сбой в идее исторического материализма, доказывающий, что пути развития у разных народов могут быть совершенно разными и нелинейными.
Признать, что теория формаций не универсальна, было равносильно подрыву основ марксизма. Поэтому советские учёные были вынуждены изобретать специальные термины, чтобы хоть как-то впихнуть невпихуемое.
Общество пазырыкцев стали называть «военной демократией» или говорить о «переходе от первобытно-общинного строя к классовому обществу». Использовались расплывчатые определения вроде «патриархально-феодальные отношения». По сути, это были наукообразные «заплатки», попытки натянуть неудобные факты на заранее заданную теоретическую основу.
Вместо того чтобы признать, что кочевые цивилизации развивались по своим, особым законам, их пытались подогнать под общую гребёнку, тем самым обедняя и упрощая реальную историческую картину.
Новгородские берестяные грамоты и неудобная республика
Великий Новгород, 26 июля 1951 года во время археологических раскопок под руководством Артемия Арциховского работница Нина Акулова нашла в грязи невзрачный свёрток из берёзовой коры с процарапанными буквами. Это была первая из более чем тысячи найденных на сегодня берестяных грамот.
И это была настоящая сенсация потому что до этого момента историю Древней Руси знали в основном по летописям. А летописи - это, скажем так, официальная точка зрения. Их писали монахи, часто по заказу князей.
Эти берестяные грамоты - записки, многие из которых мы бы сегодня назвали «эсэмэсками» или имейлами. Долговые расписки, торговые договоры, жалобы, судебные повестки, приглашения в гости и даже любовные письма. А чего стоит знаменитые берестяные грамоты XIII века мальчика Онфима - каракули, рисунки человечков и коней, попытки записать азбуку.
Оказалось, что грамотность в Древнем Новгороде была распространена намного шире, чем считалось ранее. Писали не только князья и священники, но и ремесленники, торговцы, женщины и даже дети.
Казалось бы, еще один повод для гордости. Наши предки были образованными, вели активную социальную и экономическую жизнь. Но и тут для советской идеологии нашлась своя ложка дёгтя.
Вся официальная советская (да и дореволюционная) история строилась на идее централизации. На том, что единственно верный и прогрессивный путь развития Руси - это собирание земель вокруг сильной княжеской, а потом и царской власти в Москве. А Новгород в эту схему ну никак не вписывался.
Великий Новгород был республикой. Высшим органом власти там было вече — народное собрание. Новгородцы сами выбирали себе посадника (главу города) и тысяцкого (военачальника), приглашали и выгоняли князей, которые были, по сути, наёмными военачальниками. Это была совершенно альтернативная модель государственности — не вертикаль власти, а сложная система сдержек и противовесов, республиканские институты.
И археология, в частности берестяные грамоты, это блестяще подтверждала. Они показывали высочайший уровень правовой культуры, сложности социальных и экономических отношений. Это ставило под сомнение главный тезис официальной истории: о том, что московская модель самодержавия была единственно возможной и прогрессивной. Новгород был живым укором, намёком на то, что у Руси мог быть и другой путь — путь вольностей и самоуправления.
Игнорировать находки было нельзя. Работы новгородской экспедиции и её многолетнего руководителя, академика Валентина Янина, получили мировое признание. Поэтому новгородскую историю снова пришлось «правильно» интерпретировать.
Да, республика. Но какая? В советских учебниках её называли «феодальной» или «боярской» республикой. Утверждалось, что вече — это не демократия, а лишь ширма, инструмент в руках узкой группы богатейших боярских семей, «золотых поясов», как их называли. А простой народ стонал под гнётом олигархии и всей душой стремился под твёрдую руку московского государя.
Таким образом, уникальный опыт новгородской демократии низводился до уровня обычной классовой борьбы в рамках марксистской теории. Его преподносили не как альтернативу, а как тупиковую ветвь развития, которая закономерно проиграла более «прогрессивной» московской централизации.
Прозападное скифское золото
В июне 1971 года в степи под городом Орджоникидзе (ныне Покров) в Днепропетровской области экспедиция под руководством археолога Бориса Мозолевского вскрыла огромный скифский курган «Толстая Могила».
И вот, 21 июня, в 14:30, археологи натыкаются на что-то твёрдое. Когда землю расчистили, у всех перехватило дыхание. Это была знаменитая золотая пектораль. Огромное нагрудное украшение весом больше килограмма (1150 граммов, если точно) из чистейшего золота. Но дело было в золоте и не в его весе.
Это было не просто украшение. В верхней части изображены бытовые сцены из жизни скифов: шитье рубахи, доение овцы, рядом пасутся кони и коровы. На среднем ярусе сплетение растительных узоров. А нижний мир животных: грифоны терзают коня, лев и леопард напали на оленя, собаки гонят зайца. Все это в высокой детализации.
Казалось бы, радоваться надо. Нашли шедевр мирового уровня, доказательство могущества и богатства предков-скифов. Но тут-то и началась головная боль для идеологов.
Да, сюжеты скифские, «звериный стиль» на месте. Но техника исполнения... филигрань, зернь, литьё, гравировка... Это была работа высочайшего класса, характерная для лучших мастерских античной Греции. Большинство серьёзных учёных (и тогда, и сейчас) сходятся во мнении: пектораль, как и многие другие шедевры из скифских курганов (например, гребень из кургана Солоха), была изготовлена греческими мастерами по заказу скифской знати.
Для советской исторической науки краеугольным камнем была идея самобытности и местного, независимого развития народов, населявших СССР. Скифы в этой тут должны были быть могучими, суровыми и, главное, абсолютно самостоятельными предками. А что получалось на деле? Выходило, что их цари и вожди были, по сути, ценителями и заказчиками «западного» искусства. Они не просто торговали с греками, они были глубоко интегрированы в их культурный мир.
Это рушило красивую картинку о «железном занавесе» древности и самодостаточности степных цивилизаций. Получалось, что скифская элита была частью большого средиземноморского мира, своего рода «глобалистами» той эпохи. Слишком уж «прозападно» для советского учебника истории.
Конечно, спрятать пектораль было невозможно - слишком уж громкая находка. Поэтому её не скрыли, а... правильно интерпретировали. В советских научных и популярных изданиях вы не найдёте прямых утверждений о «заказе греческим мастерам». Вместо этого использовались очень аккуратные формулировки: «эллинское влияние», «творческое переосмысление античных традиций», «работа мастеров из греческих колоний Северного Причерноморья».
Акцент смещался с того, кто сделал, на то, для кого сделано. Да, техниками греческими пользовались, но дух-то, дух-то скифский. Подчёркивалась уникальность именно скифской трактовки сюжетов, самобытность «звериного стиля». По сути, это была попытка «национализировать» эллинское наследие, вписать его в рамки идеологически правильной истории.
Так шедевр, свидетельствующий о теснейших связях с «Западом», превратился в образец самобытности.
Так что же, выходит, вся история, которую мы учили - сплошной обман? Нет, археологи в СССР были настоящими профессионалами и делали великие открытия. Но их находки, пройдя через фильтры идеологического отдела ЦК, порой представали перед нами в сильно отредактированном виде.
Эти три находки: скифское золото, новгородские грамоты и пазырыкские мумии показывают, что история - это живая и порой очень неудобная штука. Где каждый артефакт может стать как доказательством, так и опровержением целой теории.
А как вы считаете, имеет ли государство право «редактировать» прошлое в своих интересах? Или наука должна быть абсолютно свободна, даже если её выводы кому-то не нравятся? Поделитесь мнением в комментариях