В пышных бальных залах и уютных будуарах XVIII века, озаренных мягким светом свечей, под Рождество возвышалась новая мода — рождественская ель. Её ветви, в соответствии с духом эпохи, стремились превратить в подлинное произведение искусства. Но за блеском и красотой, которую мы сегодня видим на гравюрах и в музейных экспозициях, скрывалась смертельная опасность, о которой тогда и не подозревали. Речь идет о «ядовитых ёлках» — праздничных деревьях, украшения для которых создавались из самых коварных материалов своего времени.
«XVIII век — это эпоха великих парадоксов, — отмечает доктор исторических наук, профессор МГУ Ирина Савельева. — С одной стороны, расцвет наук, в том числе и химии, с другой — тотальная бытовая непросвещенность. Стремление к красоте и роскоши часто совершенно не соотносилось с пониманием физических свойств вещей. Трагедии, происходившие в стенах дворцов и простых домов, были закономерным следствием этого разрыва».
Главной опасностью, висевшей на ветвях рождественских елей, были искусственные фрукты и цветы. Для придания им идеального, соблазнительного вида использовались краски на основе тяжелых металлов, прежде всего — свинца и мышьяка.
«Зеленый цвет листочков и стеблей часто достигался с помощью Шеелевой зелени — соединения мышьяка с медью, — рассказывает историк химии Алексей Коротков. — Это был невероятно стойкий и яркий пигмент, невыцветающий и дешевый. Его использовали повсеместно: для окраски обоев, тканей, и, конечно, декоративных изделий. Для создания сочного красного или румяного яблочка применяли киноварь (сульфид ртути) или свинцовый сурик. Красители не были инертными; частички пигмента осыпались, пылили, а главное — легко переходили на руки, особенно детские, липкие от сладостей».
Представьте себе типичную сцену праздника. В тепле комнаты, нагретой десятками горящих свечей, ядовитые пигменты на украшениях начинали активно испаряться. Тёплый воздух, насыщенный летучими соединениями свинца, ртути и мышьяка, медленно отравлял всех присутствующих. Дети, которых так и манило сорвать с ветки красивое, похожее на настоящее яблочко или спелую грушу, брали их в руки, а затем облизывали пальцы.
Симптомы отравления редко связывали с ёлкой. Ведь они проявлялись не сразу и маскировались под распространенные зимние недуги. Семья могла слечь с «лихорадкой», «желудочной слабостью» или «нервной горячкой» через несколько дней после праздников. Хронические головные боли, тошнота, резкая слабость, respiratory problems (проблемы с дыханием) — всё это могло быть следствием праздничной интоксикации.
Особую опасность представляли «хлопушки» и «бенгальские огни» раннего образца. Для создания яркого, эффектного всполоха в их состав также добавляли токсичные металлы — барий и ту же ртуть. При горении они выделяли ядовитый дым, который в замкнутом пространстве маленькой комнаты представлял собой настоящую газовую камеру.
«Мы находим упоминания о “странных послерождественских недугах” в личных дневниках и переписке того времени, — говорит историк-архивист Елена Фролова. — Например, в мемуарах одной немецкой баронессы есть жалобы на то, что после святок вся семья, включая прислугу, неделю страдала от “жестоких мигреней и приступов дурноты”. Другой дворянин пишет о “слабости в ногах” и “несварении”, сваливших его домочадцев. Сегодня мы можем с уверенностью предположить, что причиной было отравление парами тяжелых металлов с праздничного дерева».
Трагедия усугублялась тем, что альтернатив практически не было. Безопасные стеклянные украшения, какими мы знаем их сегодня, только начинали появляться в самом конце XVIII века в Тюрингии и были дорогой диковинкой. Позолоченные и посеребренные орехи, настоящие яблоки и свечи оставались относительно безопасным выбором, но они не могли конкурировать с модой на яркую, «вечную» искусственную красоту.
Таким образом, нарядная рождественская ель на протяжении большей части XVIII века была не только символом радости и жизни, но и немым убийцей. Её ядовитые дары стали мрачным, но поучительным примером того, как погоня за эстетикой вслепую, без понимания последствий, может обернуться настоящей семейной катастрофой. К счастью, развитие науки и промышленности в следующем, XIX веке, постепенно подарило людям возможность украшать свои праздники без риска для жизни.