Калининскому Комитету ВКПб
В 1941 году, после оккупации г. Невеля немцами, я дважды был в городе, при следующих обстоятельствах:
24 августа 1941 г. наша группа из 6 человек, в составе товарищей: Мусатова, Шатухо, Федорова, Петрова, Андреева и меня перешла линию фронта и направилась в Невельский район для организации партизанского движения. 20 сентября трое из нас пришли для работы в Трехалёвский сельсовет, установили связь с местными коммунистами и советским активом. В этот период подготовки к активным действиям против немцев для нас очень важно было знать кто из коммунистов и советских активистов остался в районе, в городе и в какой мере они могут быть втянуты в борьбу с врагом. Важно было знать обстановку в городе и установить постоянную связь.
27 сентября 1941 г. мы послали в Невель для установления связи и разведки, а также за радиоприёмником комсомолку Путько. Ей не удалось полностью выполнить задание, особенно по части добычи приёмника. Поэтому было решено, что в город пойду я, т.к. у меня здесь были родственники, на помощь которых я рассчитывал.
29 сентября я первый раз отправился в Невель. Шёл днём по Ленинградскому шоссе и возле него. Мне желательно было наблюдать за движением машин по шоссе. В это время немцы перебрасывали крупные силы из под Ленинграда к Москве и Киеву. На меня немцы не обращали внимания. Паспортизация тогда ещё не была проведена. Я знал, что немцы верят всякому документу, не понимая его и редко вообще проверяют документы.
Я боялся встречи со знакомыми русскими. В районе меня хорошо знали по довоенной работе. Поэтому, завидев группу едущих или пешеходов из нашего населения я отходил в сторону избегая встречи. Если бы меня опознал кто-нибудь и сообщил немцам - я разделил бы участь других коммунистов - Премудрова и Кильдишевой, замученных немцами. Это заставляло быть осторожным.
В 3-х км от города я выждал когда стало темнеть, но хождение ещё не было запрещено и пошёл в город. Мне было известно, что у так называемого «Горбатого моста» при входе в город стоит немецкий патруль, проверяющий документы у всех въезжающих и выезжающих. Я обошёл этот участок правее. Каждая пядь здешней земли мне была хорошо известна. Однако в районе «рябчиков» я неожиданно стал проваливаться в свежие ямы, которых раньше не было. Позже в городе мне объяснили, что это ещё не зарытые окончательно места расстрела 800 человек еврейского населения.
Огородами и окраиной, под покровом темноты добрался до квартиры родственника - Карнаева Ивана. В его доме не было немцев. Это благоприятствовало. Здесь я пробыл полтора суток, имел встречи с А.В. Медведевой ранее работавшей в РК ВЛКСМ, А. Романовым и Н. Карнаевым - бывшими учениками школы механизации, и тогда работавшими в МТС. Мне удалось узнать размер, вооруженность и размещение гарнизона Невеля, получить списки полицейских и руководящих работников немецких учреждений из русского населения.
Здесь мне сообщили, что предатель Утко - бывший механик, вымогает для немцев хлеб, под видом взыскания с колхозов задолженности по натуроплате. Этот факт мы использовали в листовках обращенных к колхозникам.
Второй раз я был в Невеле 10 октября 1941 г. Добрался в город без особого труда. Только в одном месте, обходя стороной работавших возле дороги колхозников вызвал подозрение у бывших там полицейских или старост. Последовал выстрел вверх и махание рук, мне давали приказание подойти. Я не ускорив шага продолжал идти вперёд, этим и кончилось. В городе на этот раз я взял подготовленный Карнаевым Н. радиоприёмник и детали к нему, 300 бронебойно-зажигательных патронов, карабин и запалы для гранат. Карнаеву Н. и Романову А. мною было дано поручение вывезти из строя два только что отремонтированных трактора, организовать в МТС диверсионную группу, достать тол, установить наблюдение за передвижением и размещением немецких войск.
В ноябре я намеривался ещё раз побывать в Невеле. Это мне осуществить уже не удалось. Только после освобождения города я узнал, что два трактора действительно были выведены из строя во время их перегона в Великолукский район.
Возвращаясь из города в последний раз я оборвал немецкую линию связи, в лесу у д. Заречье. Эта линия связи была важна для немцев. Они грозили уничтожением деревень возле которых будет совершена диверсия. После мы убедились, что дело ограничилось опросом населения о возможных виновных, и только.
7 марта 1944 г. /Е.Янковский/