Запылились мои башмаки,
Всё стоят и стоят у порога.
Мне без бога бродить не с руки.
Я возьму и придумаю бога.
Чтобы был он со мной молчалив,
Чтоб был строг и ко мне равнодушен.
Чтобы, душу кому-то излив,
Снова стал бы я глух и послушен.
Чтобы рвали меня на куски,
Лишь за то, что, мол, ценят и любят,
Что б я с вами не сдох от тоски,
С теми, кто называются «люди».
Не найти мне по сердцу причал,
И никак одному не согреться.
Во Вселенной нет больше плеча,
Что б я смог на него опереться.
Запылились мои башмаки,
Всё стоят и стоят у порога.
Мне без бога бродить не с руки.
Я возьму и придумаю бога. (Кристиан Бэд, "Песня штрафника" из книги "Дурак космического масштаба")
Запылились мои башмаки,
Всё стоят и стоят у порога.
Мне без бога бродить не с руки.
Я возьму и придумаю бога.
Чтобы был он со мной молчалив,
Чтоб был строг и ко мне равнодушен.
Чтобы, душу кому-то излив,
Снова стал бы я глух и послушен.
Чтобы рвали меня на куски,
Лишь за то, что, мол, ценят и любят,
Что б я с вами не сдох от тоски,
С теми, кто называются «люди».
Не найти мне по сердцу причал,
И никак одному не согреться.
Во Вселенной нет больше плеча,
Что б я смог на него опереться.
Запылились мои башмаки,
Всё стоят и стоят у порога.
Мне без бога бродить не с руки.
Я возьму и придумаю бога.
(Кристиан Бэд, "Песня штрафника" из книги "Дурак космического масштаба")