Я людей не обижаю. С верхних полок спускайтесь к столику — хоть с курицей-гриль, хоть с варёными яйцами в газетке, хоть с трёхлитровой банкой солёных огурцов. Ешьте, пейте, на здоровье. Я же не зверь, я культурный человек.
Но как только поезд трогается, начинается парад «жалостливых историй».
Первая выходит Тётушка-Драматург:
— Милочка, уступи место! У меня мама парализована, ноги не ходят, руки не работают, уши не слышат, глаза не видят, но ехать надо. На верхнюю полку она никак не залезет.
Я смотрю в купе: мама бодро развязывает авоську с картошкой и подмигивает. Но тётушка продолжает свою трагедию века.
Вслед за ней появляется Мужчина с фантазией:
— Уступите! У меня кот с клаустрофобией, на верхней полке он умрёт от страха.
За ним Женщина-математик:
— У вас ребёнку пятнадцать лет, значит, наверху ему будет в 15 раз удобнее, чем мне снизу. Чистая арифметика!
А потом вообще подскакивает дед с палкой:
— Я ветеран битвы за нижние полки! В сорок восьмом сам верхние штурмовал, теперь моя очередь отдыхать!
И все хором:
— Уступи, уступи, уступи, уступи!
Я спокойно складываю руки на коленях и отвечаю:
— Товарищи, вы не моя зона ответственности. Я купила билет на нижнюю полку. А вы — нет. Ваши коты, ваши мамы и ваши арифметики — это ваше дело.
Они ахают, возмущаются, обзывают бессердечной. Но, заметьте, сверху никто так и не умирает. Наоборот: к концу поездки все бодрые, свежие, прыгают вниз как олимпийские гимнасты.
И каждый раз я думаю: нижняя полка в поезде — это как кусок золота в пещере. Стоит только показаться — и сразу сбегаются клоуны, шаманы и жалостливые драматурги, каждый со своей легендой, лишь бы урвать.
А я сижу, пью чай, и чувствую себя драконом, который сторожит сокровище.
Читайте также:
Фото: gorodkirov.ru