В храмах Москвы уже больше года совершаются Литургии, на которые собираются только мужчины. Об идее таких богослужений, кризисе мужского и женского говорим с иереем Михаилом Дочией, аспирантом Сретенской духовной академии, клириком храма Царя Страстотерпца Николая II в Аннино.
– Отец Михаил, как возникла идея мужских Литургий?
– Давней болью моего сердца является то, что в храмах очень мало мужчин. Но мы знаем, что так было не всегда. В дореволюционный период была совсем другая ситуация. Есть много этнографических свидетельств, которые говорят, что храмы были переполнены мужчинами. Мы вышли из очень непростого советского периода, когда православных гнали, ссылали и расстреливали. Церковь была буквально обескровлена. Есть знаменитая фраза: «Церковь сохранили белые платочки». Так оно и есть – колоссальную роль в сохранении веры на нашей земле сыграли женщины. Благодаря их чуткому, живому сердцу и жертвенному служению многое удалось сохранить.
К сожалению, в сознании современного человека православие ассоциируется с бабушкой в платочке. А я думаю, что наша вера должна ассоциироваться с мужчинами. Но так будет, только если мужчины наполнят храмы. В этом вопросе нужно потрудиться, и особенно нужно потрудиться священникам, которые призваны как делатели на жатву.
Этими мыслями и переживаниями я делился с Владимиром Александровичем Носовым, координатором движения «Сорок Сороков», истинным собратом по духу и тренером по боксу, к которому я хожу заниматься в «Торпедо». Мы общались, эта тема его тоже очень волновала. Я высказал Владимиру Александровичу мысль о том, что было бы здорово собраться мужчинами и послужить Литургию, например, ночью. Он подхватил идею и вместе с братьями все организовал.
Первый раз мы молились в Заиконоспасском монастыре. Это очень маленький монастырь в самом центре Москвы, и храм там тоже небольшой. Он был переполнен мужчинами. Служба поразила всех какой-то своей необыкновенностью. Мы долго думали о том, как выразить словами эту «необыкновенность». И я для себя назвал это особым духом мужского предстояния Богу. Когда храм переполнен, ты видишь, что вокруг тебя мужчины стоят плечом к плечу в ощущении братской любви и вместе в таком молитвенном потоке стремятся к Богу, это что-то удивительное.
Мы стараемся, чтобы мужские Литургии совершались хотя бы раз в месяц. Информацию распространяем через группу в Телеграме, делаем объявления в социальных сетях братства «Сорок Сороков». Служим в разных местах. Например, недавно служили в Николо-Угрешеском монастыре. Он находится не очень близко – до него еще нужно доехать, поэтому людей было меньше, чем бывает в Москве: около 100 человек, 70 из которых причащались. Когда мы служили в Донском монастыре, причастников было больше. Вообще же в целом с каждой новой службой людей становится больше.
Основной костяк – это братство «Сорок Сороков», глубоко верующие церковные люди. Обычно у нас богослужение проходит в ночь с пятницы на субботу. И это не значит, что, например, кто-то потом не пойдет на воскресную службу. Это не альтернатива, а дополнительный подвиг, который берет на себя мужчина.
– Можно ли назвать такие Литургии формой миссии и проповеди?
– Безусловно. Часто зрелые мужчины, которые делают первые шаги к Богу или только намерены их сделать, смущаются прийти в храм из-за того, что он переполнен женщинами и бабушками. Мне говорили в личных беседах примерно в такой форме: «С одной стороны, хотелось бы пойти в церковь на службу и поближе узнать, что это, но… вокруг бабушки, при чем тут я?» Понятно, что это смущать не должно и для многих этого барьера не существует, однако все же такой психологический момент есть.
Другое дело, когда мужчина приходит в храм и видит таких же, как и он, мужчин. Причем это спортсмены, врачи, военные, предприниматели – сильные люди, которые не только ходят в храм, но и много трудятся и проявляют свои мужские качества на мирских поприщах. Для неофита присутствие таких мужчин на богослужении может сослужить хорошую службу. Тут мы можем сказать об особой форме проповеди.
Бывает, я рассказываю о наших Литургиях, и это вызывает интерес. Например, приезжаю на освящение квартиры, знакомлюсь с семьей, с главой семьи. Часто это нецерковные люди. Пару раз рассказывал о службах, показывал видео, и мужчины были очень заинтересованы. Они брали контакт, я их добавлял в группу и потом видел их на богослужении. Такие случаи для меня безгранично дороги.
Может возникнуть справедливый и логичный вопрос: не будет ли само по себе мужское сообщество, а не желание приблизиться к Богу мотивом для того, чтобы быть на Литургии? Не станут ли люди собираться на службы только ради общения и чего-то внешнего? Я считаю, что если это будет первым шагом к подлинной вере человека, то пускай оно будет так. Это своего рода миссия.
У нас есть молодежные Литургии. В них есть что-то особенное. Я не могу судить, насколько такие Литургии нужны, насколько они приносят пользу, но у нас есть проблемы с молодежью, и мы для нее что-то делаем. Также очевидно, что у нас есть проблемы с главной частью человечества – с мужчинами, поэтому мы трудимся и в этом направлении.
– А что, если женщина все-таки придет на вашу службу? Попросите уйти?
– Мы с братьями прекрасно понимаем, что нет ничего хорошего, чего нельзя извратить. И сама идея таких Литургий не должна быть поводом для крайностей. Например, у нас были моменты, когда мужчины, которых мы приглашали, не до конца вникали в информацию о службе и брали с собой жен. Был случай, когда храм был заполнен мужчинами и с ними была одна женщина. Конечно, мы ее не прогоняли. Мы не будем говорить: «Уходи отсюда! Тут мужской клуб! Закрыто!» Таких крайностей быть не должно.
Кто-то может начать говорить о модернизме, о нововведениях. Но я сам по себе человек очень консервативный. Для меня фундамент веры, моей духовной жизни и богословия – это церковная традиция, святые отцы. Но, как говорил святитель Игнатий (Брянчанинов), важно видеть дух времени, проблемы своего времени и реагировать на них.
Христос собирает вокруг Себя учеников, собирает братство. Почему сейчас я не вижу братства? Вообще очень редко в жизни можно прикоснуться к братству. Интересно, что первая Евхаристия была среди учеников, среди одних мужчин, но ведь из этого мы не уходим в крайность, говоря, что только так и должно быть. А отсюда не должно быть и другой крайности, при которой наличие женщины станет условием для совершения Литургии. К этому хочется добавить, что в нашей удивительной традиции есть такой феномен, как Святая Гора Афон, где живут и молятся только мужчины и паломниками там могут быть только мужчины.
Есть апостольские слова о том, что во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни мужского пола, ни женского (см.: Гал. 3: 28). Посредством правильной духовной жизни святые отцы приходили к такому идеалу, в котором, преображаясь благодатью, преодолевали половое разделение. Но это само по себе не отменяет различий мужского и женского начал в жизни. И в монастыре христианин особо стремится к такому состоянию.
Но одно дело – благодатное преодоление пола, и другое дело – пренебрежение полом, которое мы ярко видим в современных тенденциях стирания границ мужского и женского. И вот из этого получается что-то непонятное: мужчины теряют свои мужские качества, а женщины – женские.
– Почему именно сегодня существует такая острая проблема стирания границ мужского и женского? Как этому сопротивляться?
– Современный мир во главе с диаволом пытается уничтожить мужчину и женщину, все мужское и все женское. Диавол не может ничего создать, но может извратить то, что создано Богом. Под ногами у мужчины должно быть очень твердое основание. Единственным таким основанием может быть Христос. И вот для меня мужская Литургия – это в том числе возможность сказать современному мужчине, что только с Господом получится быть достойным своего призвания мужчины, а без Него мы погибнем.
Многие из молящихся за такими богослужениями говорят, что для них это настоящая отдушина: собраться мужчинами, побыть вместе и сделать главное в жизни – помолиться Богу. В традиционной культуре очень четко очерчены границы мужского и женского. И всегда есть мужская общность. Всегда есть мужчины, которые делают общее дело. У нас эти границы размываются, и очень редко мужчины собираются и делают что-то вместе.
Литургия – это общее дело, которое учит любить Бога и друг друга. После богослужения мы стараемся побыть вместе, пообщаться. И это все приносит свои плоды, учит братству. А что такое братство? Это мужская любовь. И мы обязаны учиться братству, ведь Господь, Который создал всех нас, называет Своих учеников братьями.
Последнее, что скажу: важен еще воспитательный момент. Когда мама водит маленького ребенка в храм и он с детства видит, что там одни женщины, это может оставить в его подсознании свой отпечаток: мысль о том, что молиться в храме – это женское дело. «Ну, вырасту, женюсь, отправлю жену в храм, будет молиться», – скажет он себе. Мальчик в такой ситуации не видит в храме мужчин и не понимает, что предстояние Богу – это мужское дело. Иногда братья приезжают на службы со своими сыновьями, и те с детства видят мужчин, которые объединяются вокруг Христа и вместе молятся. Дети видят, что это мужское дело!
Беседовал Сергей Витязев