Неделя

Понедельник.

— Ну и что в итоге?

Миша, стоявший у доски, нервно сжимающий мел, неловко улыбнулся и пожал плечами, явно не зная, что ответить. Было слишком очевидно, что чересчур строгая учительница математики его пугала. Майя обвела цифру «5» в тетради уже четвертый раз. Она ужасно сильно хотела вскинуть руку и на весь класс объявить правильный ответ, но Ольга Николаевна ещё на прошлом уроке отчитала её за привычку выкрикивать.

— А в итоге… — тянул время пухляш, кидая обречённые взгляды одноклассникам.

Майя уронила голову на сложенные перед собой руки, сдерживая раздражённый стон. Погода в начале декабря была промозглой и серой, поэтому смотреть в окно было также неприятно, как и ждать ответа от тугодума-одноклассника.

В кармане завибрировал телефон, и уведомление так бы и осталось проигнорированным, если бы не соседка по парте, которая заворочалась. Майя повернулась к ней. Наташа аккуратно достала свой телефон и хмуро уставилась на него.

— Ты чего? — Майя выпрямилась и потянулась к подруге.

Шум в классе слишком резко стал непривычно громким. Майя вытянула шею, чтобы понять, что происходит. Её даже напугала открывшаяся картина – половина учеников либо уже смотрели на телефоны, либо доставали их из карманов и пеналов.

— Общая рассылка?

Не дожидаясь ответа на свой скорее риторический вопрос, Майя всё-таки сдалась. Не то чтобы она удивилась такому сообщению, подобные предупреждения были ожидаемыми в их ситуации.

Несколько месяцев назад все вокруг впервые заговорили о неизвестной планете, появившейся на радарах астрономов и других учёных, специализирующихся на теме космоса. А всех подобных людей она не воспринимала всерьёз.

Майя воспитывалась в очень набожной семье. Её родители – помешанная на теме бога пара, познакомившаяся в воскресной школе ещё в детстве. Когда Майе было чуть больше пяти, её, как и многих детей такого возраста, начали страшно интересовать космос, звёзды и путешествия на Луну. Но родители по неведомой ей тогда причине просто запретили даже думать о таинственной темноте над их головами, потому что, по их мнению, всё, что было выше неба – создатель. А всё остальное – придумки нездоровых людей, у которых была одна цель. Какая именно – навсегда осталось загадкой. Это уже в четырнадцать лет Майя понимала, что родителей пугала неизвестность, а продумать легенду как следует, чтобы отвести интерес ребёнка, они не удосужились.

Планету, взбудоражившую всё население, назвали «Небо», надеясь на то, что это полный двойник Земли. Все ждали перемен, больших, огромных и в каких-то моментах пугающих. Весь привычный уклад жизни мог измениться. Но длительное ожидание превратилось в скептицизм. После нескольких месяцев постоянных пустых обещаний об отправке спутников и роботов на в какой-то степени вражескую планету, народ остыл к этой теме. То и дело в интернете всплывали новости, статьи, анекдоты, но ничего по-настоящему дельного так и не появилось.

Зависшая далеко в небе точка стала частью жизни, и уже не будоражила так сильно, как могла бы.

Но были и те, кто связывали появление этой планеты с грядущим апокалипсисом. Почти каждое десятилетие люди выискивали в разных событиях предвестников апокалипсиса и находили их.

— Что за шум? Быстро телефоны убрали!

— Ольга Николаевна, а мы через неделю все умрём! — Илья, главный балагур класса, засмеялся, отодвигая свой телефон на край парты, на которой лежала только одна потёртая тетрадочка.

— Савельев, давайте вы всё это обсудите после урока. У нас новая тема.

Майя снова посмотрела на сообщение от МЧС. Ещё вчера приходило предупреждение о гололёде, а сегодня о том, что ровно через неделю планета «Небо» опасно приблизится к Земле, и надо быть готовым к климатическим изменениям и возможным глобальным катаклизмам. На некоторых каналах по телевизору уже давно обсуждали возможные варианты спасения от столкновения планет.

Которое, к слову, никто ещё не прогнозировал и не обещал на полном серьёзе.

Сколько бы математичка не просила класс успокоиться, до самого звонка в классе тут и там слышались нервные шепотки.Это была интересная новость, что-то такое, что отличалось от предыдущих статей о том, что планета стала ближе на сколько-то там тысяч километров. На этот раз предупреждали о реальных последствиях.

Но даже такие сообщения не могли заставить детей волноваться.

Скинув все вещи в рюкзак, Наташа накинула его на плечо и встала напротив парты, нетерпеливо дёргаясь.

— Май, быстрее давай. Я тебе показать кое-что очень хочу. Давай уже.

Майя, пытавшаяся сложить все детали воедино, скептично посмотрела на подругу и вздохнула, перестав стараться уложить всё аккуратно.

— По поводу Неба?

— Ага.

— Кстати, — за спиной Наташи появился светловолосый хилый мальчишка. — Мой отец давно говорил об этом. Он верил, что в следующий год Бог пустит только самых достойных.

— Он себя сейчас пророком возомнит. Нам уже хватило твоего отца, Мишин. Скройся с глаз.

Елисей, который был из семьи ещё более набожной, чем семья Майи, растерянно посмотрел на неё, будто выпрашивая слов поддержки. Но она лишь игриво улыбнулась и пожала плечами, признавая слабость своих убеждений перед гиперактивной подругой, которая также гиперактивно отстаивала свои интересы.

В туалете, в который девочки ходили обычно втроём, Наташа включила на телефоне почему-то сохранённый в галерею непонятный репортаж одного из местных каналов о планете Небо, где ведущая на полном серьёзе утверждала, что единственная возможная траектория планеты – это прямо в землян. И никакие ракетные установки и попытки сбить её с курса не помогут. Майя начала злиться ещё на середине этого видео.

Она никак не могла понять, почему все люди так глупо паникуют. Как можно верить в то, что жизни нескольких миллиардов просто так возьмут и испаряться? Большинство населения Земли заслуживает жизни. Особенно она сама. Майя, которая верила в то, что она главный герой жизни, что всё происходит именно так, как она хочет. И ничего не происходит зря или просто так.

— Да всё, не могу я больше это слушать, — Майя тыкнула в экран и поставила видео на паузу. — Вот как думаешь, что бы Катька сказала?

— Что это всё херня. Поэтому я сначала тебе показываю, а не ей!

— Я даю тебе слово, что если бы она не пропустила, то первая это мракобесие увидела бы она.

— Погоди, а с чего вообще мракобесие? Ты не веришь? — Наташа спрашивала осторожно.

— Ну конечно нет! Это изначально звучало как бред. Ещё когда утверждали, что это просто планета-двойник, которая не движется в нашем направлении. Они там все изначально ошибались. Сначала она к нам «даже не двигалась», а теперь уже грозится взорвать нас. Ну очевидно, что мы просто посидим с затмением и всё. Мы, между прочим, и так уже одно застали.

— Зря ты не веришь.

— Ты тоже не паникуешь.

— А я просто думаю, что выживут самые лучшие. Что особенным вот также в СМСках придут адреса тайных убежищ, откуда нас отправят на запасную планету.

— Дура ты, — Майя накинула сумку на плечо, и прозвенел звонок на следующий, последний урок.

География будто изначально была создана для того, чтобы думать о своём. По крайней мере, в той школе, где училась Майя. Учителя по географии менялись чуть ли не каждую четверть, никто не мог как следует подстроиться под программу и учеников. Так и получилось, что никто в этой школе не знал по географии больше, чем определение азимута.

Майя, сидя на самой последней парте, подпирая спинкой стула стену, как раз пыталась измерить какое-то подобие азимута, пока молоденькая учительница-практикантка что-то активно печатала на компьютере. Но думала Майя совсем не о градусах, а о том, что стало как-то непривычно душно. Возможно, планета, приближаясь, начала красть воздух у Земли.

Майя резко и глубоко вздохнула, пытаясь доказать самой себе, что она просто всё надумывает.

— А вы уже получили сообщение?

— Да! Через неделю умрём. Я Ольге Николаевне так и сказал, а она вежливо попросила заткнуться, — Илья опять попытался развить эту тему, и на этот раз у него получилось.

Практикантка охотно вступила в дискуссию по поводу последних новостей, стараясь выслушать абсолютно каждого и логически объяснить все мысли учеников. А Майя просто чувствовала страшную усталость и желание, чтобы эта неделя побыстрее закончилась, и все наконец-то замолчали.

Ожидание убивало.

***

Вторник.

До начала занятия оставалось больше пятнадцати минут, поэтому, когда Майя увидела стены уже ставшего родным Дома культуры, она чуть притормозила. На улице было необычно тихо для вечернего час-пика. ДК как раз находился на перекрёстке одних из самых оживлённых улиц её района. Обычно тут и машин и людей в несколько раз больше.

В начале декабря здание всегда начинало сиять. Внешний фасад украшали гирляндами, на площади перед входом ставили большую ёлку. И ровно в семь вечера включали из колонок новогодние песни. Дом Культуры создавал ощущение праздника сильнее всего вокруг.

Этот декабрь не стал исключением. Несмотря на то, что спустя сутки уже добрая половина людей твердила о том, что это последняя неделя, что Нового года можно не ждать, руководство ДК явно относилось к адекватной половине населения, которые помнили, что таких апокалипсисов все повидали уже несколько. И почему-то всё ещё были живы.

Прямо за ёлкой стоял большой рекламный стенд. Майя до странного сильно любила разглядывать афиши там. Радость от того, что спектакли, в которых они играла, постоянно появлялись на этой стойке, с головой захлёстывала её. Но на этот раз взгляд остановился не на афише новогоднего спектакля её студии. Почти половину стенда занимала криво приклеенная яркая афиша.

Квартирник. Отмечаем конец света и последнюю субботу.

Майя несколько раз прочитала рекламу, пытаясь вычитать что-то новое, намёки на шутку или на несерьёзность мероприятия. Но она прекрасно знала эту компанию хиппи, на которой и лежала организация этой вечеринки. Они вечно расклеивали свои постеры по всему городу, собирая огромные кучи людей в небольших помещениях, отмечая странные праздники. На этот раз они решили отметить грядущий конец света.

— Спасибо, что не праздник смерти, — проворчала Майя, смотря на нарисованного человечка с банданой, обращаясь к нему как к лицу всей этой сомнительной компании.

Старшая сестра её подруги из театрального кружка была чуть ли не главной там, поэтому Майя уже наслушалась об их тусовках с кучей всего нелегального.

Она откровенно злилась на то, что все вокруг уже успели создать целый культ вокруг новой планеты и ощущения близкой смерти. Майя не верила в конец. И она точно знала, что он не наступит. Только не тогда, когда через две недели премьера спектакля, ставшего её любимым.

И если однажды она смогла силой мысли отменить спектакль, то и сейчас получится сделать так, что другой, любимый точно состоится.

Майя поднималась по каменным ступенькам, прокручивая в голове события годовой давности. Как сильно вся труппа мечтала о том, чтобы сыграть спектакль. Это тоже было под конец года, но в начале ноября. Говорящий спектакль «Зимы не будет». Майя улыбнулась, когда поняла, что сейчас играть его было бы куда символичнее. Но труппа ставила его в прошлом году. И все ждали премьеры. Все, кроме Майи, которая была страшно не уверена в своей роли. Она боялась забыть текст, перепутать перестановки или забыть финальный танец. Все репетиции были неприятными для неё. Она почти бросила занятия, но мама уговорила её остаться.

А Майя в свою очередь уговорила вселенную перенести премьеру. Тогда её способности её уже не удивляли. И она перестала списывать подобное на совпадения. За несколько дней до премьеры спектакля Майя начала жить с полным осознанием того, что впервые они его сыграют не в начале ноября, а в конце. Она находила с каждым часом всё больше аргументов за то, что так поступить будет правильнее. И она почти отчаялась, когда пришло время наносить грим. Но не успела она нанести даже тон, как по всему Дому культуры прокатился визг пожарной сигнализации. Не учебной.

Дом Культуры после этого просто погряз в проблемах и проверках, но из-за большого уважения со стороны администрации, почти все вопросы удалось решить за две недели. Иногда Майе всё ещё чудился запах палёной ткани. Никто тогда не паниковал, огонь почти не распространился. Но всеобъемлющее расстройство тогда сквозило из каждого угла. Подобное происшествие случилось там впервые за пятьдесят лет.

Вины своей Майя не чувствовала. Она только радовалась тому, что всё обернулось в лучшую для неё сторону. Поэтому она не сомневалась, что и в этот раз, пусть и не без последствий, всё будет именно так, как она хочет.

А она хотела, чтобы уже наступил следующий понедельник, и все замолчали.

***

Среда.

— Ну что сказали? — Наташа сидела на подоконнике в туалете, болтая ногами.

— Да а что могли? Давление пониженное, нормально для растущего организма. Никаких справок, естественно, нет.

Майя закатила глаза и уже приготовилась по обыкновению начинать обругивать педиатра из их районной больницы. Их троица – Наташа, Катя и она сама были неразлучны с третьего класса. А с пятого класса они стали заядлыми прогульщицами физкультуры. Только изредка совмещённые с десятым классом уроки могли заставить Наташу взять с собой форму и принудить подружек пойти вместе с ней. Её любимым делом было привлекать к себе внимание. Обычно подходили все подряд, но в приоритете всё-таки были старшеклассники. Этого Майя понять не могла. Ей всегда нравились ровесники.

— А вчера-то тебя почему не было? — Майя достала телефон, глянула на время и вернула внимание к Кате.

— Знаете… Мне так плохо было после сдачи крови… Сутки встать с кровати не могла… — Катя театрально приложила руку ко лбу и слегка стукнулась затылком о стену, имитируя приближающийся обморок.

Наташа не сдержалась и засмеялась, спрыгивая с подоконника. Её телефон, лежащий на рюкзаке, сваленном в угол, засветился, и она поспешила узнать, что за сообщение ей пришло.

— Вот это нихрена… — Девочки быстро обступили удивлённую подругу. — Три дня прошло всего…

Всё веселье в мгновение испарилось из маленькой светлой прохладной комнаты, обнажив всю жуть голубоватого старого кафеля.

Наташа была заядлым любителем сплетен и новостей, поэтому она была подписана на все новостные рассылки их города. И на этот раз новость была на самом деле достойна внимания.

Вооружённая группа людей совершила жестокое ограбление продовольственного магазина на окраине. Не нужно было быть учёным, чтобы понять, что двигала этими людьми исключительно паника. А Майей начала двигать кристальная злость.

— Какие же мрази… — прошипела она, отходя от подруг. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди, хмуро глядя перед собой. — По их же логике, если они верят в конец света, они умрут в воскресенье. Но почему-то продавщица должна была умереть сегодня.

— Вчера вечером.

— Да плевать мне, Катя! Просто плевать! Это ненормально! Я уже готова собственноручно отправлять ракеты в эту планету, чтобы подорвать её. Всё равно она пустая. Ты видишь, что с людьми происходит? Я просто не могу уже! Эгоисты ещё и идиоты сверху. Надеюсь, они тоже не доживут до воскресенья.

Прозвенел звонок, но горечь от злых слов всё ещё оставалась на языке. Однажды Майе уже пришлось столкнуться с последствиями своих злых слов. И сколько бы она не хотела списывать тот случай на обычное совпадение – у неё это не получалось.

У неё были друзья в театральном кружке, в классе, но самые близкие и любимые всё равно оставались во дворе. Во время учёбы её компания собиралась гораздо реже, чем в каникулы. Но по-настоящему кутили они именно летом. Обычные дворовые ребята, которые выросли бок о бок, родители которых были такими же друзьями со двора. И именно в этой компании была лучшая подруга Майи – её соседка Настя, с которой они были вместе почти с самого рождения. Разделял их ровно месяц. «Месяц торжества» – как его называла Майя, потому что именно она была старше.

И вся эта компания была устоявшейся, ровно двадцать человек были в списке тех, кому можно было доверять, к кому можно было всегда обратиться. Но случалось такое, что к ним присоединялись «чужаки». То чей-то парень или девушка из другого района, но из соседней школы, то вообще кто-то впервые на одно лето приехал к тётке на воспитание.

Именно такой чужачкой стала Надя, которую родители отправили в ссылку к бабушке. Её отправили, как она говорила, «в регионы ваши» из Москвы. И как бы сильно она не отличалась от «регионовских», никто её отправлять куда подальше не торопился. Чего у неё было не отнять, так это красоты. И не столько эта красота держалась на её лице, сколько в манерах. Она была до ужаса элегантной и аккуратной. Но внутри у неё Майя не видела ничего. Ничего плохого, ничего хорошего. Она была просто пустой, обычной оболочкой, которая будто и не заслуживала жизни. Так к концу лета Майя пришла к выводу, что она может стать вершителем её судьбы.

Это было этим летом и в компании впервые начались серьёзные разногласия. Майя не связывала это с тем, что несколько человек, закончив девятый класс, были заняты исключительно поступлением в колледжи. Нет, и до этого года были выпускники среди них, но всё было хорошо. Но с появлением Нади одна большая компания стала делиться на группы. И почему-то все тянулись именно к той группе, которая держалась на пустышке-москвичке. И Майя боялась доверить свои подозрения о фальшивости Нади всем, кроме Насти. И даже она не была согласна с ней.

А Майя не понимала почему. Внешне они были похожи с Надей, у обеих тёмно-русые волнистые длинные волосы, рост был почти одинаковый, форма глаз и привычка улыбаться, поджимая губы. Их можно было бы назвать двойняшками. Но характеры были невероятно разные. По крайней мере, потому что у Нади его просто не было, а Майя считала себя очень сложной. Потому что сама себя не понимала.

И точно также она не понимала, стоя на кладбище, как так вышло, что обычные слова привели к этому. Майя держалась три месяца, но двадцатого августа она не выдержала. Она снова жаловалась Насте на то, что компания рушится, и её это очень пугает. И опять все мысли сводились к тому, что виновата Надя. В тот вечер Майя в сердцах пожелала ей сгинуть самым изощрённым образом.

А уже утром весь двор вышел, оглушённый страшной новостью. Надя попала в аварию. Глупая ошибка маленького ребёнка привела к непоправимой трагедии. Самому старшему в компании было двадцать лет. И у него была своя машина, которая досталась ему из молодости отца. Он её долго перебирал, чинил и в итоге привёл в достойный вид. Ночью Надя всеми правдами и неправдами уговорила Олега погонять на машине. А тот, будучи не совсем трезвым, взял и разрешил. Всё произошло на границе с лесополосой. Наде было четырнадцать лет, рядом не было никого с мозгами, чтобы отговорить её. Так она и впечаталась в дерево. Теория была лишь одна – перепутала газ и тормоз.

Хоронили Надю в том же городе, где она провела последние месяцы жизни. Семейная могила находилась на самом главном кладбище, поэтому проститься с ней пришла вся компания.

После похорон Олег переехал. Так их компания лишилась негласного лидера и впервые столкнулась с такой близкой смертью. Все были детьми, и никто ещё не знал, что такое – хоронить друзей.

А Майя не знала, что такое чувствовать вину за гибель неприятеля.

***

Четверг.

Мир замер, оказавшись на экваторе недели. Если первые три дня в школе тут и там слышались обсуждения Неба, то в четверг все были необычно тихими. Все будто хранили какую-то тайну. Майя догадывалась, какую. И она тоже молчала.

— Меня достало то, что в последние дни, мы только и делаем, что новости обсуждаем, — Настя держала печеньку в чае, сидя спиной к телевизору, работающему без звука, на кухне Майи.

Четверг был коротким днём, всего пять уроков. Поэтому у них с Настей образовалась традиция, что она сразу, как заканчивает свои уроки, идёт к Майе пить чай, обедать и сплетничать. И обычно времени у них было до пяти часов вечера, пока родители не возвращались с работы и не вторгались в их жаркие обсуждения всего подряд.

— Ну а что ещё делать? Всем переварить надо эти новости, вот и мелют языками. Про убийство кассирши слышала?

— О боже, ты одна из них… — Майя лишь широко улыбнулась на подколку подруги, беря себе печенье. — Слышала, конечно. Бабушка сказала, что это была сестра её одноклассницы. Завтра похороны будут, насколько я знаю.

— Я такая злая вчера была из-за этого… Пожелала этим мразям умереть. Потом весь день думала об этом.

Насте не надо было озвучивать причины тревог, она и так всё понимала. Она была единственным свидетелем умений Майи.

— Ну ничего, скоро все умрём, — Настя неловко усмехнулась и сразу же опустила голову.

Майя же наоборот, подняла взгляд и случайно зацепилась за заголовок, который крутился на экране. Как раз показывали новости.

— Названы предположительные адреса секретных убежищ. Культурных слов нет…

Настя резко обернулась и сама прочитала то, что увидела подруга. Майя не ожидала этого, но Настя захохотала. Не меньше минуты она закрывала лицо руками, содрогаясь от смеха. Она уже начала подвывать. Майя абсолютно не понимала причин, но просто радовалась тому, что самый близкий её человек разделяет её взгляды, считая всё происходящее абсурдом.

— Как же глупо они пытаются торговаться с жизнью… На них планета летит, которая в секунду разорвёт нашу, а эти на убежища надеются… Ага, по подвалам рассядутся.

— Тебя это рассмешило? — Майя тяжело вздохнула, поняв, что, похоже, она одна не верит в это всё.

— А что ещё? По-моему, это глупость. Ну правда идиотизм, учитывая, что они же верят в столкновение. Их подвалы спасут? Да планета на атомы разлетится.

— А я верю в то, что люди идиоты.

— Настолько, чтобы договариваться с судьбой о спасении от неизбежного?

— Ну а что? У меня однажды прокатило. Я так контрольную отмолила. Весь вечер всех всевышних умоляла, чтобы перенесли её. Сработало.

— А ты взамен что?

— Пятёрку.

— Сделка состоялась?

— Я голову положила на кон. Если контрольную перенесут, то я напишу её на пять. Если нет, то умру от чего угодно. Сила мысли, Насть. Сила мысли и великое стремление.

— Ну так отмоли нам жизнь, — Настя подмигнула, подняла кружку с чаем, будто в тосте, и не чокаясь, сделала глоток.

— Как на поминках.

— Я заранее.

***

Пятница.

— Спасибо вам за восемь лет вместе! Я вас всех очень любил. Так жаль, это наш последний день вместе. Надеюсь, что и в следующей жизни встречу ваши рожи.

Илья стоял на первой парте среднего ряда, кланяясь всем одноклассникам, театрально прощаясь. Он с трудом сдерживал смех, в отличие от Елисея Мишина, на парте которого устроили представление. Учительница русского опаздывала, чем воспользовался неугомонный Илья.

— Да сгинь ты уже отсюда! — Еся шлёпнул Илью по икре, но тот игнорировал это, будто бы Елисей был мошкой.

— Я хочу вам пожелать в следующей жизни выхватить побольше мозгов. Паше желаю бороды, вместо девственного пушка, Ваське нормального мужика, Оле…

— Шухер!

Илья ловко спрыгнул с парты, снеся пенал Елисея, и за секунду оказался за своей последней партой того же ряда. В кабинет вошла учительница. Она всегда была улыбчивой, любила шутить, но при этом была достаточно строгой. Но в этот раз она зашла с настолько понурым видом, что не заметить это было сложно. Никто не осмеливался спросить, что случилось, но вопросы отпали сами по себе, когда она заговорила.

— Дети, это может быть последний наш урок. Я предлагаю вам просто поговорить. Мы никогда не проводили устные занятия, но такая практика вам тоже нужна.

В классе негромко заговорили.

— Как бы мне не хотелось обсуждать то, что может произойти в воскресенье, я понимаю, что, вероятно, это единственная тема, которая всех сейчас волнует.

— Можем обсудить переселение душ и жизнь после смерти, — громко предложил Илья, вальяжно растянувшись на стуле. Учительница тусклым взглядом посмотрела на него, вздохнула и помотала головой.

— А может о смирении? — неожиданно подал голос Елисей, который хоть и сидел за первой партой, и был, вероятно, самым умным в классе, никогда не любил отвечать на уроках. Учительница даже выпрямилась, услышав предложение ученика, который даже внешне смахивал на ангела. — Меня мой папа учит принятию. Он говорит, что Бог не посылает нам испытания сложнее тех, которые мы могли бы пережить. И даже если смотреть на возможный апокалипсис, то и тут можно найти причины, чтобы обрести внутреннее спокойствие. Знаете, может, наша планета не взорвётся? А может просто все сойдут с ума, предположим… От необычно пониженного атмосферного давления? И только те, кто научился принятию и смирению, смогут выйти в здравом рассудке.

— В понедельник на работу? — всхихикнул Илья.

Еся обернулся на него, молча посмотрел самым злым взглядом, который только мог сделать, и медленно сел прямо. Он собрал руки в замок на парте, смотря на них.

— Я не переживаю. Я верю, что всё случится так, как должно. И даже если мы все отправимся в мир иной, то сделает это каждый именно так, как он заслуживает.

Все молчали. На глаза учительницы навернулись слёзы. Она тихо всхлипнула и попыталась подхватить эту тему, уведя разговор в менее религиозное русло.

Майя, хоть и не была религиозной, прекрасно понимала Елисея. Он воспитывался в такой же набожной семье, как и она сама, но просто ещё не дорос до того, чтобы начать смотреть на мир своими глазами. А Майя давно уже отошла от всех убеждений, которые воспитывали в ней родители. И она нашла Бога в себе. И каждый раз она находила всё больше подтверждений своего всемогущества. Никакое известное ей божество или Создатель мира не мог с такой же лёгкостью исполнять ничьи желания. В то время как всё, что нужно было Майе, оказывалось перед ней на серебряном подносе.

Ещё около пяти лет назад родители решили выкупить квартиру, которую они начали снимать до рождения Майи. Она была свидетелем всей бюрократии, бумажки заполонили их кухню на долгие полгода, но, в конце концов они всё-таки смогли оформить ипотеку. И маленькая Майя, которой было меньше десяти лет, знала, что это только её заслуга.

Поначалу она страшно злилась на родителей за то, что те променяли родную дочь на документы. Она закатывала истерики и получала нагоняй от папы. Ей было сложно учиться, потому что родители были заняты больше обычного и перестали ей помогать с уроками. Друзей приводить было некуда. Да и страшно было их сталкивать с вечно раздражёнными родителями. Майя перенимала их настроение и тоже становилась злой, словно проработала в бухгалтерии не меньше пяти лет. Папа всегда называл бухгалтеров самыми злыми людьми.

Но однажды ночью, слушая, как мама читает молитву, она задумалась о том, что надо просто успокоиться. Успокоиться и всем сердцем смириться с тем, что это всё необходимо для того, чтобы потом у них была своя квартира. Майя уснула с улыбкой на лице, ощущая, как вся злость комочком прокатывается по её телу, добирается до головы, а потом исчезает, затягивая её в пучину блаженного сна.

Не прошло и недели, как ипотека была одобрена и все документы доделаны. Майя помогла своим родителям приобрести собственную квартиру. И она гордилась собой.

— Анна Ивановна, а вы верите в чудо? — спросила Майя, желая влиться в душевный разговор с одной из любимых учительниц.

Анна Ивановна сказала, что верит в чудо. А Майя верила в то, что это совсем не последний урок с ней.

***

Суббота.

Ожидание было страшным. Оставался один день ненавистной недели. И сколько бы Майя до этого дня ни старалась всеми силами приблизить воскресенье, сколько бы ни убеждала всех вокруг и себя в том, что всё будет хорошо, в последний спокойный день её окутала тревога. Будто и в самом деле стало меньше воздуха.

Она слышала разговоры, она видела новости, но пыталась избегать всех фотографий. Но вскочив в восемь утра, когда рассвет только набирал обороты, Майя не смогла совладать с собой и вышла на промёрзший балкон, чтобы посмотреть на небо. Утро было безоблачным. Но отвратительно жутким. Она с тревожным трепетом смотрела на то, как чуть выше солнца висела, как нелепо приклеенная картинка, огромная голубая планета. Она уже была вдвое больше утреннего солнца. И выглядело это страшно неестественно. Морозная дымка, окружавшая всё вокруг, сжирала объем. От того Майя вскользь подумала о том, что может просто перед её окном на улице растянут огромный баннер с рекламой нового фантастического фильма.

Она сидела на кровати, смотря на шкаф, который был здесь всю её жизнь. Шкаф и полки стеллажа с любимыми вещами или «артефактами», как их называла Настя.

Шишка, которую она нашла для поделки в школу во втором классе с бабушкой, но заболела и так и не превратила её в старичка-лесовичка. Старейшая бутылка «Колы», которая стала её первой газировкой, выпитой в секрете от родителей. Маленькая коробка со всеми открытками, которые она коллекционировала. Целый ряд фарфоровых ангелочков, которые ей дарила другая бабушка на все праздники. Может они и несли в себе какой-то религиозный подтекст, но Майя их любила не поэтому. Она дорожила своими бабушками и страшно расстраивалась от того, что так редко получается с ними видеться. И, казалось бы, она должна радоваться тому, что сегодня вечером они обе приедут. Но этот визит казался отчаянием.

На самой нижней полке стояла старая коробка из-под подгузников, которую мама ещё лет десять назад замотала несколькими слоями скотча и превратила её в настоящий контейнер для хранения. Майя быстро забрала его себе и сверху обмотала цветными скотчами. Теперь у пола стояла абсолютно уродливая, но очень важная для неё коробочка.

Она была оформлена с душой, и внутри лежали кусочки её души.

Майя не смогла сдержать порыв и в пару шагов оказалась у стеллажа. Она опустилась на колени и выдвинула ящичек воспоминаний. Внутри лежало огромное количество старых потрёпанных блокнотиков, вырванных тетрадных и альбомных листов и книжечка с фотографиями.

Не нужно было открывать этот альбом, чтобы вспомнить, какая фотография там вставлена первой. Она и Ваня в роли семейной пары показывают шуточную сценку в школе на восьмое марта.

И это выступление было главным чудом в жизни Майи.

До Вани она никогда не понимала, что такое влюблённость и как можно страдать и плакать по глупым мальчишкам. А потом, после спортивных соревнований между шестыми классами, она увидела его. Черноволосый, высокий, худощавый, с вечно уставшим взглядом. Удивительный Ваня Екимов. Ей пришлось узнать на себе, что такое невзаимная влюблённость длиною в полтора года. Она так отчаянно надеялась на то, что он обратит на неё внимание, но он был предводителем общества «Против параллели» в своем «Б» классе. Для него было смерти подобно хорошо общаться с кем-либо из «А» класса или из «В». Весь его класс был задиристым и гиперактивным, но он один был настоящим лидером, который тихо и уверенно руководил сворой из тридцати детей. Он будто был на порядок старше всех.

Это движение росло и начало затрагивать даже учителей. Поэтому на Восьмое марта в седьмом классе все три параллели собрали вместе и выдвинули задание – пять номеров, и в каждом не меньше двух учеников из каждого класса.

И тогда Майя с новой силой полюбила свою бешеную подружку-энтузиастку Наташу. Та за один урок придумала сценарий для сценки. Она знала про страдания Майи, поэтому долго не выбирала, кто будет мамой и папой в их семейной драме с хорошим концом.

И не столько движение и Наташа были виноваты в том, что Ваня прозрел. Ровно за день до объявления задания Майя пообещала себе, что больше ни одна её слезинка не упадёт из-за зазнавшегося Вани. Пережив то, что многие называли депрессией, она предпочла считать это личной трагедией, с которой она самостоятельно справилась, нарочито пафосно отпустив всё. И это было её планом. Она знала, что как только ей станет неинтересен Ваня, то он сам появится в её жизни. Даже если он станет неинтересен на пару дней и не по-настоящему.

Ничего особенного между ними так и не произошло, но искры сверкали до сих пор. Постоянные переглядки в столовой или на совмещённых уроках, неловкие объятия на переменах и редкие попытки позвать друг друга гулять. Их история начиналась чувственно и робко, но продолжение обещало быть ярким и страстным. Майя с нетерпением ждала Новый Год, потому что именно в этот день начинается что-то новое, и случаются чудеса.

Она ждала признания в симпатии от Вани тридцать первого декабря. А на первой фотографии в альбоме были они в образе крепко любящих друг друга мужа и жены, которые впервые за долгое время отметили Восьмое марта с размахом.

***

Воскресенье.

Майя рассчитывала на то, что с бабушками в их квартире появится спокойствие и уют, которые терялись всё быстрее с каждым днём, с каждым часом. Но они только добавили тревоги. Уже даже родители, которые прежде придерживались философии, идентичной философии Елисея, перестали вести себя так смиренно и относиться к грядущему с благоговением.

Утро с пятью чашками чая было нервным и неестественно долгим.

«До встречи на той стороне» — написала Настя в полдень.

«Жду тебя у себя завтра после школы»

Майя писала это сообщение трясущимися руками, неспособная отдышаться. И даже не тревога не позволяла раскрыть лёгкие до конца. Воздуха и вправду стало меньше. А ещё стало необыкновенно холодно. На улице – непривычно пусто.

На балконе было страшно и спокойно. Майя видела, как Небо становится всё больше, всё быстрее движется на Землю. Но она уверяла себя, что планета заметно быстро отклоняется в сторону и больше не летит прямо на них.

Не хотелось ни о чём думать, не хотелось перебирать свою жизнь и вспоминать самые счастливые моменты, чтобы вдруг не оказаться в ловушке стереотипа, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Майя быстро и неглубоко вдыхала морозный воздух, проговаривая себе под нос:

— Сейчас это закончится. Скоро наступит вечер. Скоро наступит ночь. Скоро будет Новый год. Скоро это закончится.

Она не хотела умолять Небо развернуться, она хотела, чтобы спасение Земли было именно на её совести. Никто другой из людей не умел делать также как она – исполнять свои желания только силой мысли. Только одна она была главным героем. И всегда всё в её жизни поворачивалось так, чтобы она была победителем. И столько всего ждало её впереди. Эта способность была визитной карточкой в мир актёрского искусства. Ей бы хватило пары лет, чтобы стать известной на всю страну, а потом и на весь мир. И под старость лет она бы всем рассказала о том, как добилась всего этого с помощью своего синдрома Главного Героя.

Сколько фильмов ужасов про конец света она видела? Не сосчитать. И всегда был тот, кто проходил весь путь ужаса от начала до конца, становился героем, известным героем, тем, кто смог всё пережить и осознать.

Трепет в животе кричал о том, что Майя вот-вот пройдёт её главное посвящение в главные герои.

Она не заметила, как за спиной появились бабушки, как одна из них обняла внучку за талию и положила голову ей на плечо. Майя стояла с закрытыми глазами, силой мысли меняя траекторию планеты. Она вымученно улыбнулась.

— А где мама с папой?

— Сейчас подойдут.

Необыкновенно быстро воздух стал теплеть. На балконе уже не было так до ужаса холодно. Погода бесновалась.

Встретить это испытание нужно было всем вместе. Всем вместе будет не так страшно. Их маленькая семья с огромной любовью внутри могла бы побороть все испытания. Только своими мыслями остановить планету и заставить её бесследно раствориться в воздухе.

Майя услышала, как на балкон вошли родители. Они тоже были со своими родителями. Три поколения, связанные временем, прошедшие и повидавшие многое. Они не могли просто так взять и исчезнуть. Что-то свыше не могло допустить такого. Они обязаны были быть под защитой.

На улице загудело. Майя зажмурилась и вжалась спиной в бабушку. Она была лицом их рода, единственным продолжением, а со спины её прикрывала долгая история. Невероятная комбинация генов, которая привела к тому, что она первая встретит самое страшное.

Все молчали.

Майя открыла глаза.

Она не ощутила ничего. Только разочарование. Жизнь и вправду начала проноситься перед глазами. Но не так, как она себе могла это представить. Внезапно все те моменты, когда она спасала себя силой мысли, обрели логическое объяснение.

Новые неумелые рабочие и сломанный прожектор. Перенос контрольной, который объяснили сразу же – не закрепили тему, не успели. Надя и вселенская глупость и безалаберность Олега, который всю жизнь ходил по краю и не один раз вставал на учёт. Невероятные старания родителей, приведшие к обретению своей жилплощади. Ваня, который просто вырос и с помощью Наташи оказался прямо перед лицом Майи.

Она не была супергероем. Она не могла спасти себя. Она не могла спасти свою историю.

Гул становился всё громче. Уши закладывало. Небо исказилось. Было видно, как планета вторглась в нижние слои атмосферы.

У неё не осталось времени.

«Скоро это закончится».

Автор: Еня Семенова

Источник: https://litclubbs.ru/writers/9011-nedelja.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: