В дореволюционной России высокая детская смертность была трагической, но обыденной реальностью. По данным исследователя Е.А. Кваши, в 1901 году в Российской империи до своего первого дня рождения не доживало около 40,5% младенцев, а в некоторых регионах, как, например, в Пермской губернии, этот ужасающий показатель достигал 60%. Смерть ребенка была настолько частым явлением, что к ней выработалось особое, отличное от современного, отношение, глубоко укорененное в языческих верованиях и православных канонах. Умерших младенцев не слишком оплакивали, поскольку, начиная с языческих времен, наши предки считали, что новорожденный младенец еще не является полноценным членом общества. Вплоть до крещения он оставался как бы между двух миров и с приходом в мир еще должен был «очеловечиться», «дорасти» до обретения подлинной души. Некрещеный ребенок приравнивался к иноверцам и считался нечистым. При нем всегда горела лампадка, чтобы злые духи в темноте его не подменили. Также его не целовали, не