Проезжал вчера по проспекту Солженицына и подумал, до чего же интересна наша история. Один из видных сынов российского Отечества, в честь которого называют улицы, а произведения входят в сотню лучших мировых "бестселлеров" (не люблю это слово, но это факт) и изучаются в школах, одновременно поносится значительным числом своих соотечественников как "предатель" и злейший враг Родины.
Хотя удивительного, на самом деле, мало, с учётом гигантской Гражданской войны, разломившей на осколки Россию. Аналогичную картину и разделяющих нацию деятелей можно увидеть и в Испании, и США, и Мексике, и Китае и т.д. и т.п. — словом, везде, где громыхали мощные Гражданские.
С этой колокольни, чисто по-человечески, понимаю ненавидящих Солженицына читателей своего блога, чья молодость пришлась на советские годы, которые навсегда останутся лучшим временем. Благо, что Александр Исаевич и советское соотносятся примерно так же, как бык и красная тряпка.
Мне же в силу относительно небольшого возраста гораздо "просторнее", ибо имею роскошь смотреть почти непредвзято. Поэтому, в первую очередь, для меня данный писатель — лишь частица нашей великой и сложной истории, со всеми её злодеями, героями, мерзавцами, империями, союзами, белыми, красными, зелёными и, страшно сказать, власовцами.
Хотя, не скрою, несмотря на равнодушное отношение к достаточно устаревшей (даже при жизни Исаевича) философии писателя-публициста, опять же, чисто по-человечески, питаю уважение к его личной смелости и интересному жизненному пути. Одна лишь история написания "Архипелага Гулаг", со всеми её подпольными "укрывищами", обысками, арестами, слежкой КГБ и самоубийствами "невидимок", тянет на крепкий голливудский триллер мирового уровня (надеюсь, когда-нибудь поставят, ибо обстоятельства написания книги уникальны).
Но всё это совершенно не мешает мне параллельно испытывать аналогичное уважение и восхищение советскими свершениями, в том числе и подвигами красных командиров, (например, легендарного Чапаева). Прямо как в тех строчках: "Это всё моё родное/ Это Родина моя/ Всех люблю на свете я".
Вот почему расстраивают несправедливые выпады на Исаевича, особенно в отношении личности, военной биографии и лагерного опыта писателя. В его творчестве можно (и нужно) критиковать всё, но накатывать с похабными байками о том, что он из-за трусости специально "подорвал" с фронта в лагерь, а там был "стукачом" и приживалой... Вы, что, это серьёзно?!
На боевого артиллерийского капитана Красной армии, прошедшего славный путь от Орла до Восточной Пруссии и награждённого орденами за храбрость и находчивость в боях? Да достаточно зайти на "Подвиг народа" и ознакомиться с послужным списком писателя, чтобы понять — трусом он никогда не был!
Что касается обстоятельств ареста писателя... о боги, боги... какой только глупости здесь не услышишь!
На самом деле вся вина Солженицына заключалась лишь в том, что, обладая чуть более острым и пытливым умом (отличник физмата Ростовского госуниверситета, как-никак), офицер-фронтовик задумывался об окружающей реальности чуть глубже многих остальных, с каждым годом всё больше и больше осознавая порочность сталинской системы.
Что интересно, политические дискуссии с другом детства по Ростову Николаем Виткевичем они начали ещё до войны, а на фронте продолжили по переписке. По мере взросления фанатичная вера в Сталина у двух друзей серьёзно пошатнулась, пока в условиях войны они не пришли к выводам, что спасенье Союза лишь в одном — возвращении к "истинному ленинизму". В письмах они на все лады склоняли хорошо узнаваемого "Папашу" и критиковали его смахивающие на крепостничество порядки.
Нездоровый интерес двух ростовских друзей-офицеров к эпистолярным политическим дискуссиям привлёк сначала внимание фронтовой цензуры, а затем и госбезопасности. За Солженицыным и Виткевичем установили негласное наблюдение. И в конце января 1945 года в Москве было выписано Постановление на арест наиболее рьяного в текстах писем Солженицына...
Из Постановления на арест Солженицына Александра Исаевича:
Гор. Москва, 30 января 1945 года.
Я, ст. оперуполномоченный 4 отдела 2 Управления НКГБ СССР капитан госбезопасности Либин, рассмотрев поступившие в НКГБ СССР материалы о преступной деятельности Солженицына Александра Исаевича <...>, находящегося в настоящее время в Красной Армии, в звании капитана, нашел:
Имеющимися в НКГБ СССР материалами установлено, что Солженицын создал антисоветскую молодёжную группу и в настоящее время проводит работу по сколачиванию антисоветской организации. В переписке со своими единомышленниками Солженицын критикует политику партии с троцкистско-бухаринских позиций, постоянно повторяет троцкистскую клевету в отношении руководителей партии и тов. Сталина. Так, в одном из писем к своему единомышленнику Виткевичу Солженицын 30 мая 1944 года писал:
“Тщательно и глубоко сопоставив цитаты, продумав и покурив, выяснил, что (Сталин) понятия не имеет о лозунгах по крестьянскому вопросу и (нецензурно) мозги и себе и другим. В октябре 1917 года мы опирались на всё крестьянство, а он утверждает, что на беднейшее…”...
На основании изложенного, руководствуясь ст. Ст. 146 и 158 УПК РСФСР, — постановил: Солженицына Александра Исаевича подвергнуть обыску и аресту с этапированием в Москву для ведения следствия...
В верхнем левом углу Постановления размашистая надпись "Утверждаю" самого зама наркома советской госбезопасности Богдана Кобулова. Она и предрешила жизненный путь писателя.
После утверждения у Генерального прокурора СССР Постановление было передано для исполнения в СМЕРШ, откуда 2 февраля 1945-го телеграфным распоряжением заместителя начальника Главного управления контрразведки "СМЕРШ" НКО СССР генерал-лейтенанта Бабича за № 4146 в Пруссию ушёл приказ о немедленном аресте капитана РККА Солженицына и этапировании его в Москву.
9 февраля 1945-го в рамках следственного дело 2/2 № 3694—45 Солженицын был арестован, лишён воинского звания капитана и препровождён в грозную Лубянскую тюрьму, где ему вменили печально известную 58-ю статью: части 10 ("Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений") и 11 ("Организационная контрреволюционная деятельность")..
Вот, собственно, и всё нехитрое дело Солженицына. Обратите внимание, что ещё в Постановлении на арест было верно указано, что Солженицын сколотил "молодёжную группу" (поэтому его арестовали первым и только у него была "организационная" 58-11).
Дело в том, что в последние годы внимание историков всё больше и больше привлекает факт феномена молодёжных антисталинских групп, буквально затопивших послевоенный СССР. Советские юноши, частенько из студентов, выросшие при Сталине и не знавшие других порядков, отчего-то начинали тяготиться удушливым сталинским застоем, задумываясь об альтернативах. Причём в подавляющем большинстве (как показывают материалы следствия) их мечты не уходили дальше "возвращения к истинному ленинизму".
Судя по чекистским отчётам, в 1947-1952 гг. подобные группы раскрывали буквально в каждом советском городе, хотя в большинстве их деятельность сводилась лишь к "нелегальным" сборам на какой-нибудь квартире, декларациям "запрещённых" стихов и обсуждению политических реалий. За это многие вполне серьёзно арестовывались и отправлялись на 25 лет в лагеря, а иных невзирая на юный возраст и расстреливали.
Так вот, я уверен, что в будущем, когда по этой перспективной теме появятся интересные кандидатские и докторские (может уже и есть), историки назовут Солженицына и Виткевича первыми ласточками послевоенно-молодёжного феномена.
Что касается Солженицына, как и у тысяч других, его юношеская вера в "истинный ленинизм" не переживёт реалий лубянских и бутырских камер и очень быстро выветрится в них навсегда. По крайней мере в лагерь, получивший за переписку по приговору внесудебного Особого совещания 8 лет ИТЛ, Александр Исаевич отправится уже стойким антисоветчиком. Именно тогда, как метко выразится нобелевский лауреат Иосиф Бродский об «Архипелаге Гулаг», "советская власть и обрела в Солженицыне своего Гомера".
И, спрашивается, кто в этом виноват: прославленный писатель или всё-таки советская власть?