ИИ всё глубже проникает в нашу жизнь. Одни «ревизионисты» уже всерьёз заявляют, что мы на пороге рождения разума в кремнии. Другие — от Джеффри Хинтона до Йошуа Бенджио — предупреждают: это может привести к катастрофе. На повестке встаёт вопрос: сохраним ли мы человеческую идентичность в этих новых реалиях?
Но если взглянуть на историю шире, то станет ясно: человек всегда «терял» самого себя, чтобы расширить возможности и «обрести» себя на новом витке развития.
Цивилизация как внешняя эволюция
Эволюция не остановилась на генах. Приготовление пищи — перенос части пищеварения во внешнюю среду. Одежда и жилища — замена меха и терморегуляции. Орудия труда — замена когтей и клыков. Письменность и философия — расширение когнитивных возможностей. Всё это можно назвать «ароморфозами вне тела» — крупными скачками развития, повышающими уровень организации. Цивилизация стала «надстройкой» над биологией.
Более того, цивилизация меняет и саму среду обитания. Мы строим отопление и кондиционеры, разрабатываем антибиотики и другие лекарства, создаём институты и законы. В результате роль генетической эволюции снижается: человек перестаёт приспосабливаться телом и поколениями, а начинает приспосабливаться сознанием и институтами.
Отсюда — рост продолжительности жизни, снижение смертности, технологии «ремонта» организма: от витамина D, замедляющего укорочение теломер, до факторов Яманаки — белков, способных «омолаживать» клетки, которые ИИ недавно помог сделать в 50 раз эффективнее.
Однако эта экспоненциальная гонка внешних усовершенствований, опережающая внутреннюю — моральную и институциональную — эволюцию, порождает фундаментальный дисбаланс.
«Обезьяна с гранатой»
Технологические ароморфозы всегда имели обратную сторону. Человечество превратилось в «обезьяну с гранатой» (американцы говорят — «обезьяна с пулемётом»). Уровень технологий позволяет уничтожить всё живое на Земле одним решением.
История это уже показывала. Карибский кризис 1962 года — пример того, как близко мы подошли к ядерной катастрофе. Сегодня подобные ситуации повторяются: обмен ударами Израиля и Ирана весной–летом 2025-го, регулярные вспышки напряжённости между Индией и Пакистаном, война России и Украины с вовлечением НАТО. Всё это напоминает: балансирование на грани уничтожения стало частью современного мира.
Ответственность вместо риска
Здесь важно сместить акцент: речь идёт не только о рисках, а об ответственности. Человеческая цивилизация усиливает свою силу быстрее, чем способность ею управлять. Поэтому ИИ становится не просто новой технологией, а потенциальным инструментом выравнивания перекоса — усилением не только тела, но и разума.
Экспертное сообщество раскололось.
- На одном полюсе — такие пионеры, как Джеффри Хинтон и Йошуа Бенджио, которые оценивают вероятность катастрофы в десятки процентов и настаивают на срочном регулировании.
- Их опасения доводит до предела Роман Ямпольский, публикующий оценки p(doom) близкие к 99%.
- На другом полюсе — Янн Лекун, считающий doom-сценарии «чепухой» и сводящий вероятность к нулю.
- Между этими крайностями звучит голос Стюарта Расселла, предупреждающего о безответственности гонки возможностей без механизмов контроля.
Именно между этими позициями формируется поле ответственности: инженеры, политики и общество должны решить, в какую сторону качнётся баланс.
Общество на перепутье
Характерно, что тревоги уже изменили поведение части элиты Кремниевой долины. Как писал Business Insider, одни строят бункеры, другие спускают пенсионные накопления, третьи уходят в оргии и наркотики — потому что верят: человечеству осталось недолго. Это не шутка, а ещё один симптом того, что ИИ воспринимается как цивилизационный рубеж.
Новый вид или новая надстройка?
Можно спорить, стал ли Homo sapiens уже новым видом. Биологически — вряд ли. Но «био-техно-ценоз», где индивид и цивилизация сливаются в единое целое, меняет правила игры. Когда адаптация и отбор переносятся во внешнюю среду, необходимость в смене поколений и генетических мутациях падает. Тогда естественным шагом становится продление жизни, профилактика старения и замена «жёсткой биологии» мягкой инженерией.
И тогда главный вопрос — не «сохраним ли мы идентичность», а готовы ли мы взять ответственность за её новую форму.