Елена стояла у плиты и помешивала борщ, когда услышала знакомый звук ключей в замке. Владимир пришел домой на час позже обычного, но она решила не делать из этого проблему. В последнее время у него на работе были сложности с новым проектом.
— Привет, дорогая, — сказал он, проходя на кухню и целуя ее в щеку.
— Привет. Как дела на работе?
— Нормально. Немного задержался, помогал коллеге разобраться с документами.
Елена кивнула и продолжила готовить ужин. Владимир прошел в ванную мыть руки, а она накрывала на стол. Когда он вернулся, она заметила, что рубашка у него слегка помята, а галстук сидит не так аккуратно, как обычно.
— Устал? — спросила она.
— Да, день тяжелый был. Этот новый проект всех с ног сбил.
— А кому помогал? Ивану?
— Нет, не Ивану. Новой сотруднице. Анне Сергеевне. Она недавно к нам перешла из другого отдела, еще не разбирается в наших документах.
Елена поставила на стол тарелки и села напротив мужа. За пятнадцать лет брака она научилась читать его настроение по малейшим деталям. Сегодня он казался каким-то напряженным, хотя старался это скрыть.
— Что за человек эта Анна Сергеевна? — спросила она между делом.
— Обычная. Компетентная, работящая. Просто с документооборотом еще не разобралась.
— Молодая?
Владимир на секунду замешкался, разрезая мясо.
— Не знаю точно. Лет тридцать пять, наверное.
— Замужем?
— Лен, зачем тебе это? Обычная коллега, не более того.
В его голосе появились нотки раздражения, которые не укрылись от внимательного слуха жены.
— Просто интересно. Ты редко рассказываешь о новых сотрудниках.
— Потому что особо не с кем общаюсь. Работаю и все.
Владимир встал из-за стола и подошел к холодильнику за водой. Елена проследила его движения взглядом и заметила, что на воротнике рубашки есть едва заметное пятнышко. Светлое, как будто от крема или пудры.
— Володя, у тебя на рубашке что-то.
Он инстинктивно посмотрел вниз и быстро провел рукой по воротнику.
— Где?
— Вот здесь, на воротнике.
— Наверное, в столовой испачкался. Или в лифте кто-то рядом стоял с косметикой.
Он пошел переодеваться, а Елена осталась сидеть за столом. Что-то в его поведении настораживало. Обычно муж был более открытым, охотно рассказывал о работе, о коллегах. А сегодня каждый вопрос вызывал у него напряжение.
Владимир вернулся в домашней одежде и сел допивать чай. Елена решила не продолжать расспросы, но чувство тревоги не покидало ее.
— Завтра тоже поздно будешь? — спросила она.
— Не знаю пока. Посмотрим, как дела пойдут.
— Может, в выходные съездим к твоим родителям? Мама звонила, приглашала.
— Может быть. Только я не уверен, что смогу. Возможно, придется поработать.
— В выходные?
— Проект горящий, сам понимаешь.
Елена кивнула, хотя внутри у нее все сжималось. Владимир никогда не работал в выходные, принципиально отделял работу от семейной жизни. Что же случилось теперь?
Вечером, когда муж смотрел телевизор в гостиной, она решила постирать его рубашку. В карманах ничего особенного не было, только обычные мелочи. Но когда она подняла рубашку к свету, то заметила на воротнике не только светлое пятно, но и тонкие светлые волоски. Длинные, явно женские.
Сердце забилось быстрее. Елена внимательно рассмотрела волоски. Они были значительно светлее ее темно-русых волос и имели другую структуру. Более тонкие, шелковистые.
— Володя, — позвала она, входя в гостиную с рубашкой в руках.
— Что?
— Посмотри, что я нашла на твоей рубашке.
Она показала ему волоски. Владимир нахмурился и пожал плечами.
— И что? Обычные волосы.
— Женские волосы, Володя. И не мои.
— Откуда ты знаешь, что не твои?
— Потому что у меня волосы темнее и жестче. А эти светлые и тонкие.
Владимир встал с дивана и подошел поближе.
— Лен, ну что ты ко мне придираешься? Мало ли откуда они там. В лифте, в автобусе, в офисе. Везде люди, везде волосы летают.
— В таком количестве? И именно на воротнике?
— Не знаю, в каком количестве. Ты сама нашла, ты и считай.
В его голосе появилась агрессия, которая совсем не была похожа на обычную реакцию мужа на ее вопросы.
— Володя, я не обвиняю тебя. Просто удивилась.
— А мне показалось, что обвиняешь.
Он вернулся к телевизору, демонстративно увеличив громкость. Елена постояла немного и пошла на кухню. Там она села за стол и попыталась разобраться в своих чувствах.
С одной стороны, действительно могло быть множество невинных объяснений появлению чужих волос на одежде мужа. С другой стороны, его реакция была слишком нервной для человека, которому нечего скрывать.
Елена вспомнила последние недели. Владимир стал чаще задерживаться на работе, реже предлагал совместные походы в театр или к друзьям. Говорил, что устает и хочет просто отдохнуть дома. Но при этом часто отвлекался на телефон, даже когда они смотрели вместе фильм.
Она встала и начала мыть посуду, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Может быть, она действительно накручивает себя на пустом месте? Пятнадцать лет брака, двое детей, общие планы на будущее. Зачем Владимиру разрушать все это?
Телефон мужа зазвонил в гостиной. Елена слышала, как он отвечал:
— Алло... Да, я дома... Нет, не получится... Завтра обсудим... Хорошо, до свидания.
Разговор был коротким и сдержанным. Не таким, каким обычно бывали его рабочие звонки. Обычно он говорил громче, использовал профессиональные термины, иногда даже повышал голос, если обсуждал сложные вопросы.
— Кто звонил? — спросила Елена, входя в гостиную.
— С работы. По проекту.
— В такое время?
— А что такого? Проект горящий, люди работают допоздна.
— Понятно.
Она села рядом с ним на диван. По телевизору шел очередной детектив, но Владимир явно не следил за сюжетом. Он рассеянно щелкал пультом, переключая каналы.
— Володя, у нас все хорошо? — спросила Елена тихо.
— Что ты имеешь в виду?
— В смысле отношений. Между нами.
Он повернулся к ней.
— А что должно быть не так?
— Не знаю. Просто чувствую какую-то отстраненность. Ты стал менее открытым, реже разговариваешь со мной.
— Лен, у меня просто сложный период на работе. Новый проект, новые люди, большая ответственность. Я не хочу тебя нагружать своими проблемами.
— Но я же твоя жена. Я хочу знать о твоих проблемах, хочу помочь, поддержать.
— Ты и так меня поддерживаешь. Тем, что создаешь уют дома, заботишься о детях, не устраиваешь сцен из-за моих задержек.
Владимир обнял ее за плечи, и она почувствовала запах незнакомых духов. Легкий, цветочный, совсем не такой, как ее обычные ароматы.
— Ты духами пользовался? — спросила она.
— Какими духами?
— Пахнешь как-то по-другому.
— Не знаю. Может, в лифте кто-то сильно надушился.
Елена кивнула, но внутри у нее все больше крепло подозрение. Слишком много странных деталей накопилось за один вечер. Волосы на рубашке, пятно на воротнике, запах чужих духов, странные телефонные звонки.
— Я пойду приму душ, — сказал Владимир, вставая с дивана.
— Хорошо. А я пока уберу на кухне.
Елена вернулась на кухню и принялась протирать уже чистые поверхности. Ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о плохом. Но мысли все равно крутились вокруг одного и того же.
На столе стоял стакан, из которого Владимир пил чай. Елена взяла его, чтобы помыть, и вдруг замерла. На краю стакана был отпечаток губ. Но не просто отпечаток, а след от помады. Яркой, красной помады, которой Елена никогда не пользовалась.
Она поднесла стакан к лампе, чтобы лучше рассмотреть. Сомнений не было. Четкий отпечаток женских губ с ярко-красной помадой. Такой помадой Елена не красилась вот уже лет десять. Она предпочитала нежные, натуральные тона.
Руки задрожали. Стакан чуть не выскользнул из пальцев. Елена поставила его на стол и оперлась о столешницу. Значит, все ее подозрения имели основания. Чужие волосы, пятно на рубашке, запах духов, а теперь еще и отпечаток чужой помады.
Из ванной доносился шум воды. Владимир принимал душ, ничего не подозревая о том, что его жена только что нашла решающую улику.
Елена взяла стакан и пошла в гостиную. Там она села в кресло и стала ждать. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно во всей квартире. В голове крутились разные сценарии предстоящего разговора.
Владимир вышел из ванной в халате, волосы еще влажные.
— Что ты делаешь? — спросил он, увидев жену с стаканом в руках.
— Жду тебя.
— Зачем?
— Хочу кое-что показать.
Она протянула ему стакан. Владимир взял его и недоуменно посмотрел на жену.
— И что я должен увидеть?
— Посмотри на край. Внимательно.
Он поднес стакан к свету и сразу побледнел. Отпечаток помады был хорошо виден даже при неярком освещении.
— Лен, я могу объяснить.
— Объясняй.
— Это не то, о чем ты думаешь.
— А о чем я думаю?
Владимир поставил стакан на столик и провел рукой по лицу.
— Думаешь, что у меня роман.
— А разве не так?
— Нет. То есть... все сложно.
— Что именно сложно?
— Я всего лишь помог коллеге. Анне Сергеевне. У нее проблемы дома были, она расстроилась. Мы выпили кофе, поговорили.
— Где?
— В кафе рядом с офисом.
— И она пила из твоего стакана?
Владимир замолчал. Он понимал, что объяснение звучит неубедительно.
— Не из моего. Просто... случайно перепутали.
— Володя, прекрати врать. Я же не дура.
— Лен, поверь мне, ничего такого не было. Просто дружеская поддержка.
— Дружеская поддержка? — голос Елены стал жестче. — Откуда тогда у тебя на рубашке ее волосы? Откуда пятно от косметики на воротнике? Откуда запах ее духов?
— Она плакала, я ее утешал.
— Как именно утешал?
— Обнял. По-дружески.
— И поцеловал?
— Нет! То есть... она меня поцеловала. В благодарность. Просто в щеку.
Елена встала и начала ходить по комнате.
— Володя, ты слышишь, что говоришь? С каждым словом ты все глубже зарываешься в ложь.
— Я не лгу.
— Лжешь. И мы оба это знаем.
Она остановилась перед ним.
— Сколько это продолжается?
— Что именно?
— Твоя связь с этой Анной Сергеевной.
— Лен, никакой связи нет.
— Тогда объясни мне, как отпечаток ее губ оказался на стакане, из которого ты пил дома? Ты что, принес этот стакан из кафе?
Владимир понял, что попался. Действительно, как объяснить отпечаток помады на домашнем стакане?
— Она была здесь, — тихо сказал он.
— Когда?
— Сегодня днем.
— Зачем?
— Привезла документы, которые мне нужны были для работы.
— И?
— И мы выпили чай.
— И поговорили?
— Да.
— О чем?
— О работе. О жизни.
Елена села обратно в кресло. Теперь картина становилась более ясной.
— Володя, скажи мне честно. У тебя роман с ней?
Он долго молчал, не поднимая глаз.
— Да, — наконец произнес он.
Слово прозвучало как удар. Елена почувствовала, как внутри все обрывается и падает в пустоту.
— Как давно?
— Месяца два.
— Ты ее любишь?
— Не знаю. Наверное, да.
— А меня?
— И тебя тоже.
— Как это возможно?
Владимир поднял на нее глаза. В них стояли слезы.
— Лен, я не планировал. Все получилось само собой. Мы работали над проектом, много общались. Она понимает меня, интересуется моими идеями.
— А я не понимаю?
— Понимаешь. Но по-другому. Ты жена, мать моих детей. У нас другие отношения.
— Более скучные?
— Более... привычные.
Елена кивнула. Она понимала, о чем он говорит. Пятнадцать лет брака действительно делают отношения привычными. Страсть уходит, остается любовь, но другая. Спокойная, надежная.
— И что теперь? — спросила она.
— Не знаю.
— Ты хочешь развестись?
— Не хочу. Но и так больше не могу.
— То есть хочешь и нас сохранить, и с ней встречаться?
— Лен, я запутался. Я не знаю, что делать.
Елена встала и подошла к окну. На улице была обычная вечерняя жизнь. Люди возвращались домой с работы, дети играли во дворе, горели окна в домах. А в их квартире рушился мир, который они строили пятнадцать лет.
— Володя, — сказала она, не оборачиваясь, — я не смогу жить, зная, что ты любишь другую.
— Лен...
— Нет, выслушай меня. Я не из тех женщин, которые готовы делить мужа с кем-то. Либо я, либо она.
— А дети?
— Дети вырастут. Они поймут.
— А я? Я же тебя тоже люблю.
Елена обернулась к нему.
— Если бы любил, не изменял бы.
— Это не так просто.
— Наоборот, очень просто. Любишь — будь верным. Не любишь — уходи честно.
Владимир опустил голову.
— Что ты хочешь от меня?
— Хочу, чтобы ты сделал выбор. Окончательный и бесповоротный.
— А если я выберу тебя?
— Тогда прекратишь все отношения с ней. Навсегда. И мы попытаемся начать все сначала.
— А если ее?
— Тогда я подам на развод.
Владимир поднял на нее глаза.
— Сколько времени у меня есть на размышления?
— До завтра. К вечеру я хочу знать твое решение.
Она взяла со столика стакан с отпечатком чужих губ.
— А это, — сказала она, — будет мне напоминанием о том, как важно доверять своим подозрениям.
Елена пошла на кухню и выбросила стакан в мусорное ведро. Звон разбившегося стекла показался ей символичным. Что-то безвозвратно разбилось и в их семье. Можно ли это склеить, зависело теперь от решения мужа.