Анна Петровна накрывала на стол в большой комнате, когда услышала звук открывающейся двери. Сын Михаил вернулся с работы раньше обычного, и это было странно — обычно он приходил не раньше семи.
— Мама, мы пришли, — послышался его голос из прихожей.
Мы? Анна Петровна насторожилась. Она прекрасно знала, что Михаил развёлся с Ириной уже полгода назад, и с тех пор жил один. Правда, маленькая Катя, их шестилетняя дочка, оставалась с отцом по выходным, но сегодня была среда.
— Заходите, — отозвалась она, продолжая расставлять тарелки.
В комнату вошёл Михаил, а за ним — Ирина. Бывшая невестка выглядела неловко, держалась у дверей, словно готовая в любую секунду убежать. А следом за ними вбежала Катенька, радостно крича:
— Бабуля! Мы все вместе пришли к тебе в гости!
Анна Петровна застыла с супником в руках. Ирина здесь? После всего, что было между ними? После тех слов, которые они друг другу наговорили во время развода?
— Мама, — начал Михаил осторожно, — мы хотели поговорить с тобой.
— Поговорить? — Анна Петровна поставила супник на стол чуть громче, чем следовало. — О чём?
— Мы решили помириться, — тихо сказала Ирина. — И хотели, чтобы ты знала первой.
Анна Петровна почувствовала, как внутри всё сжимается от злости. Помириться? После того, как эта особа разрушила жизнь её сына? После того, как выгнала его из собственной квартиры? После того, как запрещала видеться с дочерью?
— А-а, понятно, — протянула она. — Значит, теперь снова всё хорошо? Михаил, ты забыл, как полгода назад рыдал у меня на кухне? Как говорил, что жизнь кончена?
— Мама, пожалуйста...
— Нет, сынок, не пожалуйста. Я прекрасно помню, как твоя жена — пардон, бывшая жена — орала на меня по телефону. Говорила, что я во всём виновата, что это я тебя настроила против неё.
Ирина покраснела.
— Анна Петровна, я была не права. Я пришла извиниться.
— Извиниться? — Анна Петровна засмеялась зло. — Как мило! А где ты была, когда мой сын не мог заснуть без таблеток? Где ты была, когда он похудел на пятнадцать килограммов? Ты думала о своих обидах, а не о семье!
— Мама, остановись, — попросил Михаил.
— Не останавливаюсь! Катенька, иди пока поиграй в моей спальне, там на кровати лежат новые книжки.
— Но я хочу остаться с вами, — запротестовала девочка.
— Иди, солнышко. Взрослые поговорят, а потом мы все вместе поужинаем.
Катя неохотно ушла, и Анна Петровна сразу повернулась к Ирине.
— Теперь слушай меня внимательно. Я не знаю, что ты там ему в голову вбила, но мой сын не игрушка. Нельзя бросать его, когда вздумается, а потом возвращаться, когда стало одиноко.
— Анна Петровна, — начала Ирина дрожащим голосом, — вы не понимаете. У нас были проблемы, но мы их решили. Мы ходили к психологу, много разговаривали...
— К психологу? — фыркнула Анна Петровна. — Это ещё что такое? В моё время семейные проблемы решали за столом, а не у каких-то докторов.
— Мама, — вмешался Михаил, — сейчас другие времена. Нам помогли разобраться в наших отношениях.
— Разобраться! — Анна Петровна всплеснула руками. — Миша, ты понимаешь, что говоришь? Тридцать лет я прожила с твоим отцом, и никаких психологов нам не требовалось. А тут развелись, поплакали и опять вместе. Что это за семья такая?
Ирина сделала шаг вперёд.
— Анна Петровна, я знаю, что мы причинили вам боль. Знаю, что вы переживали за Михаила. Но люди могут ошибаться и исправлять ошибки. Мы любим друг друга, и хотим быть вместе ради Кати.
— Ради Кати? — голос Анны Петровны стал ещё громче. — А где была эта забота о Кате, когда ты не давала ей видеться с отцом? Когда говорила, что я плохая бабушка?
— Я никогда не говорила, что вы плохая бабушка!
— Говорила! Миша мне всё рассказывал! Ты считала, что я балую внучку, что у меня старые взгляды!
Михаил встал между ними.
— Мама, Ира, хватит! Мы пришли не скандалить, а поделиться радостью.
— Какой радостью? — Анна Петровна посмотрела на сына. — Миша, ты же умный человек. Неужели не понимаешь, что она к тебе вернулась не от большой любви? Наверняка там, с кем она встречалась, что-то не сложилось.
— Анна Петровна! — возмутилась Ирина. — Как вы можете так говорить? Я ни с кем не встречалась!
— А я и не поверю. Красивая молодая женщина полгода одна? Да ну!
Ирина заплакала. Михаил обнял её и сердито посмотрел на мать.
— Мама, ты переходишь все границы. Мы взрослые люди, сами разбираемся в своих отношениях.
— Разбираетесь! Хорошо разобрались! Развод, скандалы, а теперь опять свадьба? И что, я должна радоваться и хлопать в ладоши?
— Ты должна понять, что я счастлив, — тихо сказал Михаил.
— Счастлив? А что будет через полгода? Опять развод?
Из спальни выглянула Катя.
— А почему вы кричите? Я хочу к вам.
— Иди, играй, — строго сказала Анна Петровна.
— Не хочу играй! Хочу с вами!
Девочка решительно вошла в комнату и встала рядом с родителями. Маленькое личико было серьёзным и расстроенным.
— Бабуля, ты злишься на маму?
Анна Петровна растерялась. Как объяснить шестилетнему ребёнку взрослые проблемы?
— Катенька, это взрослые разговоры.
— Но вы кричите. А когда кричат, значит, ссорятся. Мама, ты плачешь?
Ирина вытерла слёзы и присела рядом с дочкой.
— Немножко, солнышко. Но это ничего.
— А почему бабуля кричит на тебя?
Анна Петровна почувствовала себя неловко. Она действительно кричала, и внучка это видела. Но как сдержаться, когда эта женщина снова появилась в их жизни?
— Катя, бабушка просто переживает за папу, — мягко сказал Михаил.
— А за маму не переживает?
Вопрос застал всех врасплох. Катя смотрела на взрослых серьёзными глазами и ждала ответа.
— Конечно, переживает, — неуверенно сказала Анна Петровна.
— А почему тогда кричишь? Когда я болею, ты же не кричишь на меня. Ты меня жалеешь.
Анна Петровна присела рядом с внучкой. Ребёнок был прав — она действительно жалела больную Катю, а не ругала. А сейчас кричала на плачущую Ирину.
— Бабуля, — продолжала Катя, — мама мне рассказала, что вы с ней поругались. А потом папа с мамой поругались. А я не хочу, чтобы все ругались. Хочу, чтобы мы были одной семьёй.
— Одной семьёй?
— Ну да. Ты же моя бабуля, папа — мой папа, мама — моя мама. Значит, мы одна семья. А в семье не ругаются.
Анна Петровна посмотрела на внучку, потом на сына, потом на Ирину. Девочка была права. Что бы ни случилось между взрослыми, они всегда будут связаны этим ребёнком.
— Катенька, а ты хочешь, чтобы мама и папа снова жили вместе?
— Очень хочу! А ещё хочу, чтобы ты не сердилась на маму. Она хорошая, только иногда грустная.
— Грустная?
Катя кивнула.
— Когда папы не было, мама часто плакала. А я не знала, как её утешить. Говорила ей сказки, но она всё равно плакала.
Анна Петровна взглянула на Ирину. Та смотрела в пол, и слёзы капали на её руки.
— А теперь мама не плачет?
— Не плачет! — радостно сказала Катя. — Теперь она смеётся. И папа тоже смеётся. А раньше он был такой грустный, когда приходил за мной. Помнишь, бабуля? Ты сама говорила, что папа похудел.
Анна Петровна помнила. Помнила, как сын сидел на её кухне с красными глазами, как рассказывал, что скучает по семье, по обычным вечерам дома, по запаху Ириных духов на подушке.
— Бабуля, — Катя взяла её за руку, — можно я скажу тебе секрет?
— Конечно.
— Мама говорила, что боится к тебе прийти. Думала, что ты её не простишь. А я сказала: бабуля добрая, она всех прощает. Правда ведь?
Анна Петровна почувствовала, как что-то сжимается в горле. Этот ребёнок, этот мудрый маленький человечек, лучше взрослых понимал, что такое семья и прощение.
— Катенька, а что мама ещё говорила?
— Говорила, что очень любит папу, но они не умели разговаривать друг с другом. А потом научились. И говорила, что ты самая лучшая бабушка на свете, и она хочет, чтобы мы все дружили.
Анна Петровна посмотрела на Ирину.
— Ты действительно так говорила?
Ирина кивнула, не поднимая глаз.
— Анна Петровна, я понимаю, что была не права. Понимаю, что много глупостей наделала. Но я хочу всё исправить. Хочу, чтобы Катя росла в полной семье, где все друг друга уважают.
— А меня будете уважать?
— Конечно! Вы для Михаила самый важный человек. И для Кати тоже. Я не имела права вставать между вами.
Анна Петровна тяжело вздохнула. Злость постепенно уходила, уступая место усталости. Полгода она переживала за сына, злилась на Ирину, мучилась от того, что внучку видела только по выходным. А теперь они пришли мириться, а она снова скандалит.
— Ира, — сказала она тихо, — я тоже была не права. Не должна была вмешиваться в ваши отношения. Это ваша семья, вам и решать.
— Анна Петровна...
— Дай договорить. Я за эти полгода много передумала. Понимаю, что люблю сына, но не должна управлять его жизнью. Он взрослый мужчина, сам может выбирать, с кем ему быть.
Катя радостно захлопала в ладоши.
— Значит, вы помирились? Значит, мы теперь будем все вместе?
— Будем, солнышко, — улыбнулась Анна Петровна. — А теперь идите мыть руки. Я тут стол накрыла, а вы мне всю еду остужаете своими разговорами.
Михаил подошёл к матери и обнял её.
— Спасибо, мама.
— За что?
— За то, что поняла.
Ирина тоже подошла, но остановилась неподалёку, не решаясь приблизиться.
— Анна Петровна, я обещаю, что больше не буду совершать прежних ошибок. И буду советоваться с вами во всём, что касается Кати.
— Ладно, — Анна Петровна махнула рукой. — Главное, чтобы внучка была счастлива. А она счастлива, когда вы вместе. Я это поняла.
За ужином Катя болтала без умолку, рассказывала, как они с мамой и папой ходили в зоопарк, как выбирали новые обои для детской комнаты, как планируют поездку к морю. Анна Петровна слушала и думала о том, что детская мудрость иногда превосходит взрослую. Маленькая девочка сумела сделать то, что не смогли взрослые люди — объединить семью.
Когда гости собрались уходить, Ирина задержалась в прихожей.
— Анна Петровна, можно я буду приходить к вам с Катей? Как раньше?
— Конечно приходи. Ты же мать моей внучки. А значит, тоже часть нашей семьи.
Ирина улыбнулась первый раз за весь вечер.
— Спасибо. Мне это очень важно.
После их ухода Анна Петровна долго сидела на кухне и пила чай. Она думала о том, как легко разрушить семью и как трудно её восстановить. И о том, что иногда нужно довериться мудрости ребёнка, чтобы найти правильный путь.