Мифология - я не знаю более грустных и слезливых рассказов. Особенно если действие разворачивается в античной Греции. И я подумала, что если переделать одну легенду.
Впереди подземная река Стикс, а за плечами мир живых.
Орфей глубоко вздохнул и, поправив котомку с нехитрой едой, решительно направился к перевозчику душ Харону.
-Приветствую тебя, сын черноглазый богини Никты, - крикнул музыкант, едва заметив в лодке силуэт Харона.
Он приблизился к Орфею и с большим удивлением прошептал:
-Ты живой, - констатировал факт перевозчик.
Музыкант улыбнулся и продолжил:
-Я знаю закон, - он открыл свою сумку, -Вот, - Орфей достал два медных обола* и отдал их перевозчику.
Он внимательно посмотрел на монеты, сжал их в кулаке и они рассыпались в труху. Орфей понял, что его жертва принята.
Через некоторое время музыкант был уже на противоположном берегу. Сын светлой музы Каллиопы заметил тень. Всмотревшись, обомлел.
Орфей никогда не был трусом, но когда он увидел Ламию... Как говорится, "душа ушла в пятки." Молодой человек спрятался за камень, что был неподалеку.
Чудовище остановилась, осмотрелась и заглянула за валун.
-Привет тебе, смертный, - пророкатала она, - Мой господин послал к тебе, дабы проводить ко дворцу, - Ламия улыбнулась своей кроваво-клыкастой пастью.
Орфей кивнул головой.
Казалось, здесь, в подземном царстве время шло иначе. Тени несчастных мертвых, периодически, окружали Орфея и его провожатую. Но каждый раз отступали стоило чудовищу зарычать на них.
Так они шли. Сначала Ламия, за ней, на расстоянии в трёх шагах, ковылял музыкант, боясь споткнуться. Орфей настолько погрузился в свои мысли, что не заметил как вдали показался дворец Аида.
-Здесь я обязана тебя покинуть, - с некой радостью сказала она. - Дальше - сам. Ламия исчезла во тьме.
Как только юноша остался один появился Цербер. Огромное чудовище с тремя головами. Глаза его горели алым цветом. Из пастей капала ядовитые слюни, а шерсть была чёрная, как уголь. Вздыбленная.
Страж заметил Орфея и зарычал. Музыканту чудилось в этом рыке шум моря и крик быка. Это был самый страшный звук, который он когда либо слышал. Орфей настолько растерялся, что не сразу вспомнил о том, что у него в руках.
Взяв свою кифару он заиграл. Музыка, которую он играл, была настолько очаровательна. Она обволакивала и смиряла суровый нрав Цербера. Вскоре пёс спал и путь ко дворцу был открыт.
Путь до тронного зала был не из приятных. Музыкант то и дело слышал шум хлопающих крыльев. Странные звуки, вздохи и шепот. Он боялся, он очень боялся, однако преодолел всё.
Наконец, вот перед ним сидит сам владыка подземного мира, на высоком троне, который сделан из золотых и серебряных костей. Рядом с ним восседает его супруга несравненная Персефона. В окружении сонма подземных богов.
Старший сын Кроноса с любопытством и, некоторым восхищением, осматривал Орфея. Сын Каллиопы это заметил и, как можно торжественно, произнёс:
-Я приветствую тебя, о, великий Аид, - он поклонился, - И ты, прекрасная Персефона, будьте счастливы во все времена.
Аид и его жена переглянулись.
-Скажи нам, музыкант, - его глаза излучали спокойствие, - Что тебя привело сюда?
Орфей поднялся на ноги и, как можно учтиво и спокойно, ответил:
-Позволь мне подарить тебе моё искусств?
Гадес знал, зачем, вернее, за кем он пришел. А ещё ему было до мурашек интересно посмотреть на человека, которого не тронул Цербер.
Орфей ударил по странам своей кифары и поплыла музыку. Она была настолько убоюкивающе - прекрасной, что несравненная Персефона склонила голову на плечо супруга. Музыка плыла и, казалось, была везде. Очаровывала своей простотой и сложностью.
Когда сын Аполлона окончил свою игру, он робко спросил отпустить Эвридику.
-Без неё я не живу... - закончил он.
Аид замолк. Потом наклонившись к жене пошептался с ней.
-Будь по твоему, Орфей. Мы отпускаем её, но с условием: ты не должен оборачиваться, даже если очень захочется.
Повелитель царства мертвых жестом руки подозвал бога смерти Таната и приказал ему привести в тронный зал нимфу.
-Когда ты увидишь жену - держи себя в руках. Не подходи к ней. Не пытайся дотронуться, - предупредил Аид музыканта.
Танат вернулся с душой Эвридики. Тень супруги была бледной и безжизненной.
-Теперь всё зависит от тебя. Иди!
Обратный путь был для Орфея чуть ли не сложней. На горизонте показалась река забвения. Стоит сделать, хотя бы, маленький глаток из этой реки, и ты забудешь всё. Понимая это юноша громко позвал Харона.
На водной глади показалась лодка паромщика. Она приближалась мучительно медленно. За это время музыкант чуть было не обернулся, дважды. Он хотел убедиться, следует ли за ним душа любимой. Но нельзя...
Река Забвения была гораздо уже, но, Орфей чувствовал, что там кто-то живёт. Плавает и не очень любит, когда его тревожили. Это он понял потому, что лодку Харона несколько раз пытались опрокинуть. Эвридика, по всей видимости, следовала за ним. Это приободряло.
Харон высадил музыканта и его молчаливую спутницу на берег. В подземном царстве было темно, хоть глаз выколи. Темно и сыро. Но Орфей упрямо шел к выходу.
Наконец, свет в конце тоннеля. Он всё ближе и ближе. И вот-вот он опять заключит свою супругу в объятия. У самого выхода юноша остановился. Щурясь от дневного света. Орфей потер глаза и окончательно покинул царство мертвых.
Он обернулся, благо теперь уже можно. Перед ним его супруга. Во плоти. Её быстро розовевшее тело, чуть покрасневшие, от солнца, щёчки и большие глаза. Они бросились в объятия друг друга и, наконец, дали волю слезам.
P.S. Обол - самая мелкая монета в древней Греции. Медная. Её ложили под язык мёртвому человеку, дабы в потустороннем мире ему было чем оплатить услуги перевозчика.