Были связаны на какое-то не очень продолжительное, но плодотворное время, и раз уж мы коснулись этой темы – осветим ёе маленьким лучиком нашего внимания. И то и другое требует серьёзного и основательного подхода, что не входит в наши планы.
Первое знакомство с «клоун-мим театром», как они себя называли, состоялось совершенно случайно. По какой-то непонятной оказии Саша получает приглашение на некий комсомольский слёт в большой зал недавно открытого Ленинградского Дворца Молодёжи. Видимо пригласительных билетов было слишком много, и распространить их пришлось даже среди таких инертных в политическом и общественном отношении типов, каким был в то время наш герой. Что это было за мероприятие – история умалчивает, однако в качестве культурной программы предлагалось выступление какого-то молодёжного коллектива, название которого ни о чём не говорило, и деятельность которого энтузиазма не вызывала. Мини спектакли назывались «Лицедеи» и Фантазёры». На сцену выскочили бодрые персонажи, впоследствии ставшие культовыми, и отчебучили такое, чему и названия не придумать, и от чего Саша в буквальном смысле сползал от смеха под новенькое кресло, обитое мягкой красной тканью. В итоге про исполнителей пришлось разузнать подробнее, и заявленную премьеру нового спектакля под названием «Чурдаки» ожидали целенаправленно, и с энтузиазмом бежали с товарищем на все доступные представления в малом зале Дворца молодёжи. Надо сказать, что от безбашенного веселья «Лицедеев» и «Фантазёров» они отличались довольно существенно, и поначалу озадачили зрителей. Зато потом, «въехав» в тему, пришли в полный восторг и набивались в маленький зальчик плотно и дружно, тем более, что каждое представление отличалось от предыдущих и несло в себе немало открытий и импровизаций.
Дадим слово другим участникам и очевидцам – от формальной заметки в советской газете до аналитических размышлений на тему философии масок.
Авербах И. «Чурдаки» // Литературная газета. 1984. 4 янв. № 1:
"Однажды меня пригласили ленинградские лицедеи. Пошел, честно скажу, без особой охоты на всесоюзный мим-парад. Проходил он в ленинградском Дворце молодежи. Длился восемь дней и ночей! Потом я узнал, что его участниками стали коллективы 32 городов, на спектаклях побывало 17 тысяч зрителей…
Помню, что сразу за порогом я попал в какой-то странный мир. Который жил по своим законам и который втягивал зрителей в свой пестрый, необычный калейдоскоп: тут были мимические капустники, танцы, шли короткометражки, висели афиши и фотографии, посвященные пантомиме разных времен и народов.
Потом действие переместилось в маленький уютный зал, куда я втиснулся с трудом, потому что желающих посмотреть было, по-моему, вдвое больше, чем мест. Объявили спектакль «Чурдаки». Были такие братья – цирковые артисты Фрателлини. Жили они на чердаке. Название спектакля, посвященного цирковым артистам. – это некий гибрид из «чердаков» и «чудаков».
Не прошло и пяти минут с начала действия, как Вячеслав Полунин и его верные лицедеи погрузили нас в мир игры с ее особыми законами, где невозможно, скажем, то правило арифметики, согласно которому дважды два обязательно равно четырем. Здесь, наоборот, дважды два могло равняться чему угодно…
Я несколько раз потом видел этот спектакль. И каждый раз он не был похож на предыдущий. Повторялись только темы, но развитие сцены каждый раз было непредсказуемым.
Например, три человека садятся играть в домино, а вместо костяшек у них камни – от крохотных до булыжников. Каждый раз финал у этой игры неожиданный. Артисты как будто и сами не знают, куда сегодня вечером их приведет настроение, приведут зрители, для которых они играют.
Номер с телефонами, в котором Вячеслав Полунин изображает двух персонажей – барышню и грубияна, иногда идет пять минут, а иногда двадцать.
Угадать, что произойдет на сцене в следующую минуту, абсолютно невозможно, да и не нужно. Клоуны обрушивают на вас целый каскад розыгрышей, пародий, импровизаций, шуток – словом, всего, что только может храниться в арсенале артистов, умеющих делать решительно все. От зрителей требуется только одно – дать себя увлечь. И постепенно они становятся участниками происходящего, перестают удивляться тому, что артисты чуть ли не по головам у них носятся, гоняясь друг за другом в классических клоунских погонях."
Ирина Терентьева
Из статьи "ТОТАЛЬНАЯ КЛОУНАДА,
или Асисяй и другие "Лицедеи"":
"Лицедеевский амфитеатрик во Дворце Молодежи вмещал максимум 150 человек. Иногда и 200, но тогда это было что-то страшное.
Троица самых молодых Лицедеев, составивших внутри театра группу "Мумие": Леня Лейкин, Валера Кефт и Антон Адасинский тяготела к театру абсурда, свою концепцию они называли коротко и мрачно: "Клиника". Ярким примером был такой номер: на старой железной кровати, раскачивая панцирную сетку, "едут за грибами" двое сумасшедших. Их трагифарсовый диалог и попытки пырнуть друг друга фанерным ножиком и торкнуть бутафорской вилочкой литературному описанию не поддаются
Во всем мире появилось множество пластических театров. Студии в Москве, Риге, Ленинграде проторяли свои тропинки. Были написаны первые советские книги о пантомиме, переведены зарубежные авторы. В московском цирковом училище в то время начали преподавать пантомиму как отдельную дисциплину. Кстати, именно там учился клоун-мим Леонид Енгибаров. (Его поэтичное искусство так повлияло на Лицедеев, что они даже посвятили ему свой спектакль "Чурдаки".)
Они слушали лекции об истории театра искусствоведа М.С.Пятницкого, осваивали джаз-танец с Валерием Ивановым и сцендвижение под беспощадные комментарии легендарного К.Н.Черноземова ("Что Вы мечетесь, как бешеный сперматозоид, я же просил двигаться как меченый атом!" "Вы на шедевры пока не напрягайтесь, шедевры придут позже..."). На открытых тренингах студии народу в спортзал набивалось, как селедок в бочку.
Самым главным в студии было присутствие атмосферы безмятежной дружбы, ведь все занимались любимым делом. А кто на сцене лучше? Тот, у кого вдохновения и энергии больше, кто сильнее излучает "бешенство героя", чтоб глаза сияли, чтоб "лик ужасен, движенья быстры". Тот прекрасен.
Основное влияние на все процессы среди студийцев имела четверка аксакалов, работавших вместе с самого начала: Вячеслав Полунин (Петр), Александр Макеев (Рилик), Николай Терентьев (Майка) и Александр Скворцов (Скал). Они разрабатывали сценический язык, создавали традиции коллектива, готовили почву для развития молодых студийцев.
Триумфальному вознесению театра на пик популярности в огромной мере способствовал лидер коллектива Вячеслав Полунин. Его судьба производит впечатление буффонады с лирическими отступлениями. Каждый из "Лицедеев" совмещал множество умений и талантов; о каждом можно сказать: "И жнец, и швец, и на дуде игрец". Но о Полунине, как о художественном руководителе, можно написать настоящую диссертацию. Колоссальная энергия этой пассионарной личности неуклонно двигала театр в выбранном направлении."
Из интервью В. Полунина sobaka, 26 ноября, 2012:
"Образ Лени Лейкина — Кола Брюньон (герой Ромена Роллана. — Прим. ред.) или даже Гаргантюа (герой повести Рабле. — Прим. ред.). Леня — это упоение жизнью! В нем как будто живут четыре человека одновременно! Как только он попадает в компанию, ему сразу нужно быть в центре внимания, взбодрить эту кислую жизнь, чтобы она звенела, пела, орала. Искры из глаз! Как только энергия убывает, ему становится неинтересно. Мне пришла в голову идея номера «Низя», и я пригласил Леню Лейкина сыграть его со мной. Он делал первые шаги на сцене, но уже тогда его обаяние, фантазия и радость были способны осветить все вокруг. Персонаж Роберта Городецкого молчит, молчит, а потом как выдаст! И эта фраза остается в памяти месяцами, так точно он ее произнесет, так иронично. У Роберта очень тонкий взгляд на вещи, он все анализирует. Он спокойно сидит в уголке, незаметный, но обаятельный. При этом за ним всегда тянется толпа. В кабаретной паре с Робертом Городецким работал Коля Терентьев. У него в роду восемь колен питерских интеллигентов, а дядя был дирижером в Мариинском театре. Сам Коля очень любит оперу, с утра до ночи поет арии, знает наизусть весь репертуар великих певцов, а шкафы у него сверху донизу набиты уникальными пластинками. Еще Коля был чемпионом Ленинграда по фехтованию. Вот пожалуйста — клоун и в то же время спортсмен! Эта пара — два белых клоуна — торжественно несла мудрость, не сильно обращая внимание на всякие трепыхания окружавшей их шантрапы.
Мой клоун Асисяй родился вместе с новеллой «Телефоны» в 1981 году. Он так понравился зрителям, что я сделал на базе этой новеллы спектакль «Чурдаки» — про четырех клоунов, живущих под одной крышей. В нем были заняты Терентьев, Кефт, Шашелев и я. С этой командой мы выпустили несколько успешных спектаклей. И я подумал, что маленький зал на сто человек нам уже мал — надо попробовать работать на большую аудиторию, придумать постановку для зала на тысячу человек."
Да, "Асисяй-шоу", центральное ТВ, всесоюзная слава - это уже потом. Снова Ирина Терентьева:
"В Питере Лицедеи появлялись редко, лишь для того, чтобы оформить очередные визы, побыть дома в одиночестве, да по случаю, например, принять участие в "Поп-Механике" под управлением капитана С. Курехина. Эти концерты несли в себе дух того времени. Музыкант-исследователь-разрушитель Сергей Курехин брал в свое шоу рок-андеграунд, джазменов, Лицедеев и перемешивает их импровизации с номерами ортодоксальной советской эстрады. Тут и русские романсы, и военный духовой оркестр и живая домашняя скотина. Все это дудит, гремит, качается, выезжает из-под земли через люк в сцене, а Сергей только руками отмашки дает: пошли на сцену клоуны! Взяли козла за рога, увели за кулисы, убрали навоз! Уезжает оркестр сквозь пол в яму! Вдарили бас-гитаристы!.. Ура!!. Пусть сильнее грянет буря, а "глупый пингвин" пусть "робко прячет тело жирное в утесах"!
Успех был совершенно скандальный"
Но это уже другая огромная история, которой мы коснёмся далее.
Всем - 🎭