С XIV–XVII ст. в научном направлении существует большое количество исторических документов (политических, юридических, церковных), которые не являются олицетворением меньшего мнения, что и в литовско-русскую и в последующую — казацкую эпоху национальная территория Украины называлась дальше Русью, а ее житель — русинами. Это подтверждают тогдашние летописи, хроники, мемуары, поземельные акты, привилегии-подати, завещания, книги записей Литовской метрической свидетельства, Русского метрического свидетельства и т. д. д. Например, киевскому воеводу Константине Острожскому (1526–1608) в тогдашних документах постоянно приближаются к русину. Мелетий Смотрицкий так писал на пороге XVII ст. о национальной идентичности: «Не вера делает Русина русином, Поляка поляком, Литвина литвином, рождение и кровь русская, польская и литовская». У Смотрицкого «русин» — это не кто другой, как украинец. В 1620 г. черкасский подстароста Семен Лыко прокомментировал королевский кобный иск, написанный к нему на польском языке, таким образом: «чтобы страхи на ляхи, а я-м русин. Видит, что король его мл., жем Русин, а может быть, и по всей стране». Известнейший полемист Иван Вишенский подписался так: «Иоан русин Вышенский». Или запись, датированная 1616 г. «И о том дорозе вашего што и ляхомъ и русиномъ ся указать».
Анализ количества источников дал М. Грушевскому обоснование утверждать, что подольская и, в частности барская, окраинная шляхта в XVI ст. названа в официальных материалах «русинами».
В «Хмельнитчине 1648–1649 в современных стихах», опровергаемая тезиса польских историков (добавим и российских) о работе исключительно социальном, а не независимом характере Хмельнитчины, И. Франко рассматривает тогдашние польские стихи, из которых единодушно вытекает: «Это было восстание русской люды. Русь поднялась против поляков, Русь хочет выгнать ляхов за свои границы». В стихах говорится: «Никогда поляк не согласится с русином».
Классик старопольской литературы Б. Зиморович (1597–1677) в цикле стихов «Sielanki nowe ruski» так рисует польско-русский национальный антагонизм:
Gdym go prosil, zęby mi jak swemu folgował,
Rzekł na to, zesty Rusin, kotiuho, niedoszły,
Bo miesem latem ruski kości twe obrosły.
В народной думе «Поход на Молдавию» четко определена национальность гетмана Богдана Хмельницкого — «русин»:
Ей Іване Потоцький, королю польский.
Ти ж бо то на славный Україні п'єш, гуляєш,
А об моїй ти пригоди ничего не знаешь,
Що ж то твой гетьман Хмельницкий Русин,
Всю мою землю волоску обрушив.
В «Летописи Самовидца» встречаются жалобы на польские притеснения до 1648 г., когда всем было хорошо за исключением «аніжели найлипшому християнинови русинові». В другом месте: «Смерть По же князю Олельковичу, в роке 1340 года, король польский Казимир Первый, княжество Киевской на воеводстве преминил, и всю Малую Россию на повіти рассеял, из русинов постановил воеводов, каштанов, старости, судебных и прочих урядников».
Если проследить историческое развитие терминологии, то упадок серьезных этнонимики, в частности термина «русин», положил начало Андрусевскому договору. По позорному Андрусевскому договору о низменности Украины, заключенному между Польшей и Московщиной в 1667 году, Москва получила Левобережье и «временно» на два года город Киев, а Польша — остальные украинские земли, за исключением Закарпатья, представляющего тогда Венгрию. Запорожская Сечь подпадала под охрану территории Польши и Москвы.
Тайный заговор за спиной украинского народа два империалистических хищника — один с Востока, второй с Запада — разодрал пополам живое тело Украины. На Юге нависала над Украиной еще третья, не менее агрессивная, сила — мусульманская Турция и ее сателлит Крымское ханство. С 1672 г. Подолье находилось во власти турок, которые нацеливались на Львов и Киев. Так Украина попала в смертельные геополитические «клещи». Кстати, этот же беспощадный механизм геополитических «клещей» зловеще внедряется в разделах Польши, в новейшие времена при разгроме Германии в двух мировых войнах. Украинское казацкое государство при тогдашнем объединении милитарных сил устоять против геополитических «клещей» не имело шансов. В конце концов, против группировок таких могущественных тогдашних империалистических государств, как Московия, Польша и Турция, с их грозным военным потенциалом, не было шансов выстоять никакое государство Европы.
Андрусевский договор дал начало ужасному периоду в истории Украины — «большой руине», когда народ терпел беспрерывное бремя внешнего давления и внутренних распрей. «Руина» закончилась несчастной для украинцев Полтавской битвой (1709 г.), после чего московские войска гарнизоны окончательно заселились по городам Левобережья.
Именно тогда (1721 г.) произошла смена названия Московского царства на Российскую империю. Так возникла этнонимическая неопределенность: повседневное смешение, а не только под гусиным пером в церковных канцеляриях, такие термины, как Русь-Россия, русин-русский, что стало угрозой национальной идентичности смуте. Не менее опасным был насаждаемый Москвой ассимиляторский термин «малоросс». «Старший брат» вместо «русина» стал называть нас то «малороссом», то «южнорус — сом», то «черкасом» или «черкащанином», то и просто «хохлом». Заменой угрожающего этнонима «русин» на Левобережье в прибрежное время служил термин «казак», который вскоре означал сословную принадлежность. «Казачество, которое никогда не переставало быть лишь общественным слоем, становилось представителями целого народа, представителями этого: народа казацкого, народа казако-русского, и замена понятий казачества и украинско-русского народа — это вещь широко распространенная во втором веке XVII и XVIII веков». Отголоском этих событий являются такие слова в публичном гимне:
Из-за таких трагических обстоятельств страна теряла свое давнее историческое название, народ — имя. О тогдашней хлипкости в знак национального имени можно засвидетельствовать записи о том, что делали студенты. «Украинцы, записывая в университет, указывали свою национальную принадлежность: «украинец греко-русской веры», «казак», «киевлянин», «из Украины русский», «рутен», «из Киева на Украине» и т. д. п.». После полтавского погрома и жестоких московских репрессий части казацкой старшины, осознанная безнадежность перспективных перспектив стала быстро обрусевать, поспешно переходя в разряд имперского дворянства. Характерными являются здесь взгляды О. Мартоса, сын известного скульптора. Он, «склоненная главу перед могилой гетмана И. Мазепы, меланхолически делая замечание, что его Родина, потеряв свое имя и храброе казачество, разделила судьбу многих других, когда-то знаменитых народов». Процесс разрушения украинского этноса, превращение его в этнографическую массу был завершен закрепощением крестьян при Екатерине II.
В 1793 г. в результате очередного деления Польши также и Правобережье попало под московское господство. Коренное население Правобережья — закрепощенные, неграмотные крестьяне держались еще тогда своей древней этнонимой «русин». В тогдашней драме киевского происхождения полякам внушалось, что они еврей милее, «нежели Русин». О широком функционировании Правобережной этнонимы русин свидетельствуют, в частности, данные этнографии. Приведем для иллюстрации несколько примеров. «Питание в мужском турне: для чего они могут быть среди многих женщин? Турчин ему показал, что Бог, как он раздавал женщин, то турчин сам перед прибоем: то Бог ему дал тысячу лет. Прибіг поляк, — то Бог ему дав п'ять. Прибіг русин — то ему Бог дав три». В тогдашних народных сказках Правобережья рассказывает: «Как поляк русина повесил», или как «Говорит поляк русину». У народного подольского этнографа А. Диминского, что собрал в 1850-х годах альбом тьму фольклорных материалов, по словам акад. А. Лебеды, «термин «русский» чаще всего применяется к «русину», а не к «россиянину». Русский А. Диминский зовет москальами или даже «кацапами». В волынской сказке о змее говорится «как змей по Руси летал, Русом надышался, и ему Русин воляет»[678]. Автор стихотворных переработок народных поговорок Подоля, славных «Співомовок», писал, например, в стихотворении «Три царя» (1859):
Циган, русин, третій лях
Про то говорил,
Якби царство хто їм дав,
Що б вони Робили.
Но и на правобережье этноним «русин» из-за созданной российской администрацией смеси терминов стал тоже утрачиваться.
Явление утраты этнонима не прошло мимо внимания знаменитого народознавца XIX ст. Павла Чубинского: «Малоросс, там где он встречается с поляком, молдаванином, венгром, там он твердо знает, что он — Русин»[680]. А там, где встречался с «русским», то терялся. На начало XX ст. в Хотинском уезде было 112 сел, где жили люди, называвшие себя «русинами» и 22 смешанных с молдаванами села.
С точки зрения вышеприведенной краткой истории употреблялась этнонима «русин» в XIV–XIX ст. Странным выглядят такие сведения в современном школьном учебнике: «Название „Украина“ происходит от слов „край“ и „страна“. Рядом с этим названием бытовали и местные местные названия: «Русь», «Русская земля», «Галицкая Русь», «Карпатская Русь». Украинцы Карпатской Руси называли себя русинами». На самом деле не существовало «традиционного местного названия» Карпатская Русь и, конечно, называли себя русинами, не только жителями этой мифической Карпатской Руси, испокон вековых, древних времен, весь украинский народ. Однако, возможно, авторы учебника основывались на письме «Великому вождю товарищу Сталину», которое прислала в 1944 г. в Москву куча православных закарпатских белоэмигрантов и москвофилов. Они просили Сталина включить Закарпатье в состав СССР под названием «Карпаторусская Советская Республика». В письме далее говорится: «Желания и мечты наших предков были всегда о том, чтобы наша область за Карпатами, заселенными русинами, т.е. е. Руси-Сынами, вернулась к своей материи Великой Руси… сам народ называет себя: «карпатурусс», русин, т.е. е. Руси-Сын, вера „русская“, жена „русская“, мама „русская“ и т. д. д. С названием: «Украина», «украинский» наш народ был знаком только под европейским владычеством, после первой мировой войны, и с интеллигенцией, пришедшей из Галичины». Из этой этнонимической авантюрной затеи в то время ничего не вышло. Мы все еще возвращаемся к рассмотрению этнонимы «русин» в экономике Украины.
С XIV–XVII ст. в научном направлении существует большое количество исторических документов (политических, юридических, церковных), которые не являются олицетворением меньшего мнения, что и в литовско-русскую и в последующую — казацкую эпоху национальная территория Украины называлась дальше Русью, а ее житель — русинами. Это подтверждают тогдашние летописи, хроники, мемуары, поземельные акты, привилегии-подати, завещания, книги записей Литовской метрической свидетельства, Русского метрического свидетельства и т. д. д. Например, киевскому воеводу Константине Острожскому (1526–1608) в тогдашних документах постоянно приближаются к русину. Мелетий Смотрицкий так писал на пороге XVII ст. о национальной идентичности: «Не вера делает Русина русином, Поляка поляком, Литвина литвином, рождение и кровь русская, польская и литовская». У Смотрицкого «русин» — это не кто другой, как украинец. В 1620 г. черкасский подстароста Семен Лыко прокомментировал королевский кобный иск, написанный к нему на по