Художник, энергопрактик, фотограф, любящая жена и мама, профессионал, который ушёл из искусства ради семьи, а потом вернулся к нему с новой глубиной, — о женской красоте, терапии, комплексах, духовной практике и прощении.
— Катрин, миссия — это не профессия, это призвание. Считаешь ли ты своим призванием менять мир вокруг через фотографию?
— Я не вижу себя в первую очередь фотографом. Это лишь инструмент, через который струится энергия. Моя миссия — помочь женщине, потерявшейся в рутине, вновь услышать пульс жизни. Через ретриты, медитации, женские круги и практики благодарности я создаю пространство, где время замедляется, а душа может вдохнуть полной грудью. Фотография — лишь след пробуждения, момент, когда женщина впервые за долгие годы узнаёт в отражении не чужую тень, а себя — живую, сияющую, целостную.
— Расскажи подробнее о ретритах. В какие места силы ты путешествуешь?
— Мы ступаем туда, где шепчет ветер в кронах деревьев, где вода в источниках звенит, как молитва. В Псков — к древнему дубу, корни которого уходят в память веков. Там, у святых ключей, мы окунаемся, сбрасывая груз лет, встречаем рассветы, будто порог новой жизни. На Байкале — иная энергия: зимой — мощь и чистота, летом — глубокое единение со вселенной. Мы ездим на Алтай, к камням, помнящим сны шаманов. Моя мечта — найти старую усадьбу, воскресить её, как весной природа воскрешает всё вокруг, и создать оазис — не для прибыли, а для созидания, где каждая женщина прикоснётся к своему источнику силы.
— С чего начался твой путь к фотографии — с желания запечатлеть мгновение или говорить через образ?
— Сначала я хотела запечатлевать детей — мгновения, что растворяются, если их не поймать. Но поняла: фотография — это язык души. Женщины приходят ко мне с опустошёнными сердцами, не чувствуя себя красивыми, нужными. А я вижу в них богинь, сияющих изнутри. И когда они смотрят на фото, в их глазах загорается свет — не от вспышки, а от прозрения: «Это я. Я — красота. Я — достойна». Это не фотосессия — это возвращение к себе.
— Что происходит в студии, когда ты берёшь в руки камеру? Как рождается то, что скрыто?
— Всё начинается с первого взгляда, с тонкого резонанса душ. Я чувствую, есть ли доверие — та хрупкая, но незыблемая нить. Мы говорим, молчим — и в этом молчании рождается пространство, наполненное светом. Затем — танцы под громкую музыку, смех, когда прошу присесть, поднять стул, засунуть палец в нос — всё, чтобы сорвать маску серьёзности. Только мягкий свет, как луч луны, — и в полутьме начинается чудо: женщина смеётся, плачет, танцует — и в этот момент, когда маски падают, я ловлю мгновение, когда она становится собой. Для многих это терапия, духовное пробуждение.
— Комплексы — это тени, которые женщина тащит за собой годами. Как ты помогаешь их отпустить?
— Через восхваление. Особенно люблю полных женщин. Я смотрю и говорю: «Вы — богиня. Вы — вкус, вы — кайф». И постепенно, как цветок под солнцем, они начинают расцветать. Потом пишут: «Я полюбила себя. Я приняла своё тело». Эта победа над годами стыда — настоящее освобождение.
— Что для тебя женская красота?
— Это не чертёж, не пропорции. Это внутренний свет, тлеющий, но неугасимый, как вечный огонь. Нежность, ложащаяся на сердце, как шёлк; доброта, текущая, как родниковая вода. Это связь с матушкой-землёй, с её ритмами. Это энергия, которую невозможно сфальсифицировать. Когда женщина целостна, она светится — не от макияжа, а от того, что её духовное сердце бьётся в унисон с пульсом жизни.
— Почему именно 45+ — твоя аудитория?
— В этом возрасте многих «выключают» из игры. Но я знаю: это не закат, это рассвет. Женщина уже прошла через бури материнства, штормы брака, пустыни кризисов. У неё есть мудрость, как у старого дерева, и глубина, как у океана. Моя задача — помочь ей увидеть это, развернуться и вновь влюбиться — не в мужчину, а в себя. Когда женщина влюблена в себя, она становится источником силы.
— Были ли моменты в твоей жизни, когда ты чувствовала: всё рушится?
— Да. Отношения с мужем стали холодными, быт поглотил меня, я перестала чувствовать себя. Однажды поняла: если не сделаю шаг — исчезну. Обратилась к Богу с молитвами. И появилась женщина-проводник, открывшая мне путь. С тех пор я ступила на тропу духовного развития — трудную, но прекрасную. Это путь снятия масок, работы с эго, страхами. Каждый шаг — приближение к себе.
— Что такое энергопрактика? Как ты наполняешь себя, чтобы делиться светом с другими?
— Это мой ритуал, мой путь к источнику силы. Каждое утро — два часа себе: йога, медитации, мантры, окунание. Окунание — мой любимый обряд: одно погружение — и тело наполняется энергией, как будто впитало свет звёзд. Это не физика, это энергия. И ещё — благодарность. Каждое утро благодарю Бога, себя, близких. За всё. Эта практика — ключ, открывающий дверь к свету. Она делает сердце мягким, а душу — благодарной.
— Как духовный путь повлиял на твои взаимоотношения с мужем?
— Когда я начала работать над собой, медитировать, окунаться, слышать свою душу — всё стало меняться. Я перестала требовать, начала просто быть. И в этом молчании, в этом внутреннем наполнении он начал чувствовать меня снова. Мы не стали говорить больше — мы стали молчать по-другому. Сейчас мы слушаем друг друга не ушами, а сердцем. Это не сказка, это труд. Но когда ты наполняешь себя, ты перестаёшь быть пустой чашей, требующей, чтобы её наполнили. Ты сам становишься источником. И тогда мужчина не уходит — он приходит. Секретная формула счастья — это любовь, что слушает, а не кричит. Уважение, живое и дышащее. Когда ты слышишь, а не ждёшь своей очереди говорить, возникает пространство, где каждый может быть собой. В этом сила.
— Материнство может быть строгим, отстранённым, заботливым… А каким оно стало в твоём сердце?
— Я друг детям. Когда дочь окончила школу, она собрала друзей и сказала: «Мы хотим, чтобы ты повезла нас встречать рассвет». И я пять часов ездила по Москве. Это доверие не купишь ни за что. Я поняла: не нужно учить, нужно слушать. Давать право на выбор. Быть рядом — без осуждения, с любовью.
Материнство — это не контроль, а доверие. Когда дети приходят ко мне, я не спешу говорить, не вмешиваюсь, не осуждаю. Я просто нахожусь рядом — как матушка-земля, которая не требует, а принимает. Я слушаю не перебивая, без «я же тебе говорила». И только когда они сами просят совета, я делюсь своим мнением — без прилипания, без давления. Я не проживу за них их жизнь. Это их путь. Я лишь провожу их взглядом, как солнце провожает рассвет, и верю, что каждый шаг, даже ошибочный, — часть их роста. И в этом — величайшее доверие к жизни.
— А что для тебя значит быть «сумасшедшей матерью»?
— Это состояние полного открытия, когда ты не сдерживаешь эмоций, не прячешь смех, не боишься слёз. Я была сумасшедшей матерью — искренней, настоящей, неидеальной. Я не боялась ошибаться, не пряталась за маской «хорошей мамы». Я позволяла себе быть живой. И в этом безумии — огромная сила. Потому что ребёнок чувствует не идеальность, а правду. Он чувствует свет в глазах, тепло в голосе, искренность в объятиях. Это и есть любовь — не в действиях, а в энергии, в вибрации души.
— Как ты относишься к прощению? Это слабость или сила?
— Прощение — это не слабость. Это высшая форма любви к себе. Я долго не могла понять, как можно простить обиду. Но однажды осознала: каждая боль — это урок. Каждая обида — отражение чего-то во мне, что нужно исцелить. Прощая, я не оправдываю поступок. Я освобождаю себя. Я не держу в себе то, что давно ушло. Это как окунание: ты погружаешься в холод, и всё лишнее сжимается, уходит. Прощение — это акт освобождения. Когда ты перестаёшь быть жертвой и становишься проводником света.
— Детство — это первая любовь к миру. Где прошли твои детские годы и что осталось в памяти навсегда?
— В Сибири, в Тюменской области, где зимы белые, как сон. Самое яркое воспоминание — мама, везущая меня на санках, сияющее солнце, искрящийся россыпью бриллиантов снег и ощущение чистоты, что живёт во мне до сих пор. В тот момент я впервые почувствовала: природа говорит. С тех пор я слышу её голос.
— Москва — город, который зовёт. Как ты попала в столицу и что заставило остаться?
— Мечтала о ней как о призвании. Училась в Пензе, играла в театре, но, не дойдя до выпуска, уехала. Поступила в МГУКИ. Москва звала — и я пришла. Но даже тогда я не знала, что мой путь пройдёт не только через искусство, но и через глубокую внутреннюю трансформацию.
— Почему ты называешь себя богиней? Это не вызывает сопротивления?
— Да, вызывает. Очень часто мне говорят: «Ты, что ли, богиней себя называешь?» И я отвечаю: «Да, это я». И я поняла: дело не во мне. Дело в том, что большинство женщин не могут позволить себе это слово. Оно кажется высокомерным. Но на самом деле это признание своей ценности. Богиня — это сила, мудрость, творчество, плодородие. Это та, кто создаёт жизнь. Кто заботится. Кто чувствует. Когда я называю себя богиней, я напоминаю себе: я источник. Я не объект, а субъект своей жизни. И, странно, но как только я начала это говорить, женщины вокруг начали приходить ко мне, как к зеркалу. Они смотрят на меня и видят: «А может, и я?» И в этом моя главная миссия: не быть учителем, а стать отражением того, кем они могут стать.
— Что для тебя духовность?
— Духовность — это когда ты хочешь создавать, делиться, любить. Это не про догмы. Это про движение вовне из состояния наполненности. Когда ты накопил в себе любовь, заботу, нежность — ты не можешь не отдавать. Я пришла к этому через боль, через одиночество, через потерю себя. Это постоянная работа над собой, над эго, над страхами. Это не про то, чтобы стать лучше. Это про то, чтобы стать собой. И когда ты становишься собой — ты становишься ближе к матушке-земле, к пульсу жизни, к единению со вселенной.
— Что бы ты сказала женщине, которая боится начать новый путь?
— Я бы сказала: «Начни с одного шага». С одного вздоха. Со слов: «Я достойна». Не нужно меняться сразу. Просто позволь себе быть. Позволь себе быть неидеальной. Позволь себе быть в гневе, в слезах, в смехе. Просто будь. А потом начни благодарить. За своё тело, за своё сердце, за каждый день. И однажды ты заметишь: ты уже не та, что была. Ты уже не ищешь любви. Ты уже любовь. И тогда весь мир ответит тебе тем же.
— Как ты помогаешь женщинам, пришедшим к тебе с сомнениями?
— Я говорю им: «Если есть хоть доля сомнения – не идите». Потому что результат рождается из веры. Вера — это не слепое доверие, это внутреннее согласие, когда сердце говорит «да». Я не волшебница, я не решаю их задачи. Я лишь создаю пространство, где они могут услышать себя. И если они пришли с запросом, с открытым сердцем — мы идём в работу. Тогда начинается дисциплина, практика, рост. И по вере их так и будет.
— Как духовная практика изменила твоё восприятие страха?
— Страх — это не реальность, это иллюзия, порождённая умом. Это ограничение, которое мы сами себе навязываем. Я поняла: нет страха как такового. Есть лишь наше сопротивление переменам. Когда ты учишься быть в настоящем моменте, когда наполняешься благодарностью и светом, страх растворяется, как туман перед утренним солнцем. Я не борюсь со страхом. Я просто иду вперёд, зная, что мой пульс жизни сильнее любой тени.
— Катрин, если бы ты могла оставить миру одно послание, что бы это было?
— Любовь и красоту. И чтобы каждая женщина влюбилась в себя. Потому что, если ты сама не любишь себя — не видишь в себе свет, не чувствуешь источник силы, не слышишь пульс жизни, — кто сможет полюбить тебя так, как ты этого заслуживаешь? Пусть каждая станет матерью себе, возлюбленной себе, проводником к своему духовному сердцу. И тогда весь мир засияет.