В самой чаще дремучего леса, где сосны до неба тянутся, а болота такие глубокие, что до самого центра Земли, жили-были два соседа. А точнее – сосед и соседка.
Леший, по имени Спиридон, был хозяином леса. Не подумайте плохого – борода у него была хоть и из мха, но аккуратно заплетенная в две косички, глаза добрые, весёлые, а на голове вместо шапки – уютное гнездо, в котором уже третий год певчий дрозд выводил птенцов. Спиридон следил за порядком: чтобы волки зайцев без дела не обижали, чтобы грибники не заблудились, а уж если заблудились – чтобы вышли прямиком на поляну с земляникой.
А в старом, покосившемся доме на краю зыбучего болота жила Кикимора Болотная, по имени Марфа. Не была она злой и противной, как о ней иногда рассказывают. Просто характер у неё был… болотистый. То солнышцу обрадуется, на кочке загорает, то вдруг хмарь находит, и она садилась на крыльцо и тихонько булькала от тоски. Рукодельницей она была отменной: ткала кружева из паутины, которые были прочнее стали, и вышивала кувшинки такими узорами, что те от зависти розовели.
И вот однажды Спиридон, проверяя свои владения, увидел Марфу, которая вышивала на краю болота. Солнце играло в её длинных волосах, сплетённых из тины, а она напевала что-то тихое и болотистое.
«Эх, – подумал Леший, и дрозд у него в гнезде встревоженно чирикнул. – А хороша же соседка! Надо бы познакомиться поближе».
Решил он сделать ей подарок. Накопал самых ярких лесных ягод – малины, черники, брусники, сложил в берестяной туесок и пошёл к болоту.
– Марфа-соседушка! – крикнул он, робко переступая с ноги на ногу у самой трясины. – Это я, Спиридон. Гостинец тебе принёс!
Кикимора взглянула на него, на ягоды, и смутилась. А когда она смущалась, вокруг неё начинали лопаться пузыри.
Бульк. Бульк-бульк.
– Спасибо, – пробулькала она. – А я тебе… а я тебе… – Она огляделась и схватила первый попавшийся предмет – старый, дырявый лапоть, который века три назад утонул в её владениях. – На! Пригодится!
Леший вежливо взял лапоть, поблагодарил и ушёл, тихо грустя. Подарок вышел так себе.
«Всё не так! – булькала у себя в избушке Марфа. – Он такой щедрый, ягоды принёс, а я ему – утопленника-лаптя! Надо исправляться!»
Назавтра она испекла пирог из воздушных пушинок рогоза и морошки, отнесла к дуплу Спиридона и, не сказав ни слова, убежала.
Леший обрадовался пирогу, отломил кусочек, а тот… разлетелся в руках, как одуванчик. Пришлось Спиридону довольствоваться чаем из шишек.
Сидели они потом вечером у костра, каждый на своём берегу болотца, и молчали. Воздух дрожал от неловкости и комариного звона.
И тут случилась беда. Заблудился в лесу мальчишка, да не просто заблудился, а побежал от чего-то испуганный и угодил прямиком в трясину на самом глубоком месте болота. Закричал, заплакал, стал тонуть.
Первой его услышала Марфа. Она выскочила из избушки и увидела беду. Но она была Кикиморой Болотной! Она не могла просто подойти и вытащить его – её сила была в болоте, а не в спасении от него.
Примчался на крик и Спиридон. Он уже протянул длинную корягу, чтобы мальчик ухватился, но тот слишком глубоко ушёл в ил.
И тут они поняли. В одиночку они ничего не могут. Но вместе…
– Марфа! – крикнул Леший. – Командуй трясиной! Заставь её вытолкнуть его ко мне! –А ты его лови! – отозвалась Кикимора.
Она сосредоточилась, вся позеленела от усилий и зашептала заклинания болотные. И болото её послушалось! Оно перестало засасывать мальчика и, булькая и повизгивая, стало медленно выталкивать его на поверхность, как пробку из бутылки.
А Спиридон в это время, ловко перепрыгивая с кочки на кочку, которые ему тут же под ноги подставляла Марфа, подхватил мальчика и вытащил на твердую землю.
Они стояли все трое: перепачканный илом мальчик, Леший с бородой, в которую теперь был впечатан ещё и ил, и Кикимора, сияющая от гордости за своё болото.
Спиридон указал мальчишке дорогу домой, тот поблагодарил и пустился бежать, оглядываясь на странную, но добрую пару.
А Леший и Кикимора смотрели друг на друга и смеялись. Смеялись над тем, как они вымокли, выпачкались и как глупо они вели себя раньше.
– Знаешь, – сказал Спиридон, беря Марфу за руку (рука была прохладная и приятная), – а лапоть тот оказался волшебный. Я в него ромашки посадил, так они теперь цветут и пахнут, как самые что ни на есть садовые! –А твои ягоды, – призналась Марфа, – я сварила варенье. Получилось… немножко лесным, но очень вкусным. Хочешь попробовать?
С тех пор они не пытались казаться друг перед другом кем-то другим. Леший носил свои коряги и мох с гордостью, а Кикимора булькала от счастья, и это бульканье было самой прекрасной музыкой для ушей Лешего.
Мораль у этой сказки проста: не стоит дарить тому, кого любишь, старый лапоть, если ты сам – не старый лапоть. Шутка! Настоящая мораль в том, что настоящая любовь и дружба начинаются тогда, когда ты не боишься быть собой и готов вместе справляться с любыми трясинами. А ещё в том, что даже у Лешего и Кикиморы может быть счастливый конец. Или, точнее, счастливое продолжение.