Как будто такое вообще может случиться
Субботнее утро. Я слышу стук в дверь — тарарам-там. У меня опухшие глаза, сухость во рту, никакого макияжа и острое желание сходить в туалет. Думаю, это экспресс-доставка с моим вином, поэтому открываю.
Улыбающаяся молодая пара смотрит на меня.
«История в деталях» — телеграм канал для тех, кто любит видеть прошлое без прикрас, через неожиданные факты и забытые мелочи. Погружайтесь в историю так, как будто вы там были. Подписывайтесь!
— Доброе утро, — говорит девушка в красном. — Сегодня мы в этом районе, чтобы поделиться хорошей новостью: Бога нет. У вас найдётся минутка поговорить об отсутствии всех божеств?
— Что?
Парень добавляет:
— Мы распространяем слово во имя… ну, во имя ничего. Знаете, во имя отсутствия вымышленного существа, нехватки небес и недостатка доказательств, подтверждающих существование загробной жизни.
— О чём вы вообще говорите? — спрашиваю я.
— Простите, — говорит девушка. — Мы атеисты и хотели бы поговорить с вами о нашей полной и абсолютной вере в ничто.
Я ощущаю лёгкий спазм внизу живота и не уверена — это мочевой пузырь или нет.
— А, ясно. Всё в порядке, — отвечаю я. — Я не верю в Бога.
— Ни в каких богов? — уточняет он.
— Ни в каких, — отвечаю я.
— Замечательно! А каким типом атеиста вы себя считаете? — спрашивает парень.
— Что?
— Мы сто́нчисты, — объясняет он. — Стойкие атеисты. Мы с радостью поделимся с вами мыслями из нашей святой книги. — Он прижимает к груди экземпляр «Бога как иллюзии» Ричарда Докинза.
— Я не знаю, каким типом атеиста являюсь. Я просто не верю, что есть бог.
— Вот в этом-то и ошибка, — вмешивается девушка в красном. — Существует множество типов атеистов. Есть, конечно, стойкие, как Бенджамин и я. Потом есть агностические атеисты, которые держат запасной вариант на случай, если вдруг в загробной жизни будет экзамен для допуска — хотя никакой загробной жизни нет.
Бенджамин перебивает:
— Есть ещё культурные атеисты — те, кто спокойно празднует Рождество, Дивали, Йом Кипур, Рамадан, поёт гимны или бормочет молитвы. Такое вот.
— А ещё есть апатеисты, которым плевать, что Бога нет, и есть шра́ггисты, — вставляет девушка.
— Что за шра́ггисты? — спрашиваю я.
— Это те, кто смотрит на свой джин-тоник, пожимает плечами и говорит: «Да какая разница», — отвечает Бен. — Так что, кем вы себя считаете?
Я потёрла подбородок большим и указательным пальцем.
— Я не люблю ярлыки. Я просто не верю, вот и всё.
— А кем вы выросли? — спрашивает Бен. — Я родился в агностической семье, но мама всё же ходила в церковь. А вот Ребекка выросла в еврейской атеистической семье.
— Еврейский атеист? — я сморщила лицо в недоумении.
— Да. Хотя я и перешла в стойкий атеизм, я воспитывалась как еврейская атеистка. Мама до сих пор звонит мне по пятницам и говорит, что я подвела семью. А у меня появляется чувство вины, когда я ем бутерброд с беконом, — пояснила Ребекка.
— Мои родители — христиане, но это их дело. К моим убеждениям это не имеет отношения, — отвечаю я.
— Ах, вот как! — говорит Ребекка. — Если бы они были настоящими христианами, они бы избили вас за неверие до тех пор, пока вы сами не обрели бы веру.
— Смысл в том, — вставляет Бен, — что вас бьют до тех пор, пока вы не поднимете руки и не закричите: «Боже, сделай так, чтобы это прекратилось». Классическая индоктринация.
— Любая религия строится на страданиях, — добавляет Ребекка. — Поэтому жизнь делают невыносимой, чтобы последователи думали: «Наверное, есть место получше».
— И хотят, чтобы ты за это заплатил, — мудро кивает Бен.
— Если вы не определите свой тип атеизма, люди будут думать, что вы веган, — говорит Ребекка. — А вы же не хотите, чтобы о вас так думали?
— На самом деле, — отвечаю я, — я веган. И мне всё равно, думают ли люди, что я веган. Я также не религиозна, и мне всё равно, какой именно я «не-религиозный» человек. Мою неверу нельзя загнать в рамки. Я оставляю за собой право хранить свои не-убеждения при себе. Не было бы религии, если бы верующие не долбили в головы других библейскую чушь вместо того, чтобы им помогать.
— Именно, — кивает Бен. — Вот поэтому мы должны рассказать миру, что Бог реален ровно настолько же, насколько и газ единорога. Наш стойкий атеизм — единственно верный путь. Люди не могут продолжать верить в то, что существует вымышленное существо с планом на всё творение — ведь нельзя же верить в Бога и одновременно объяснять венерические болезни, декоративных камешков для питомцев или то, что Дж. Д. Вэнс стал вице-президентом.
— Ладно, — говорю я с растущим раздражением, потому что вот-вот лопну. — Я не верю в Бога. Я стойко верю, что Бога нет. А теперь отстаньте от меня и оставьте меня в покое!
— Отлично, мэм, — улыбается Бен. — Хотите подписаться на нашу стойкистскую рассылку «Сторожевая Башня»? Всего £10 в месяц.
— С какой стати мне это нужно?
— Ну как же, любая религия предлагает вам ложную вечность, а мы предлагаем пожизненное чувство превосходства и выдаём удостоверение личности, которое можно показать любому, кто попытается обратить вас в свою веру. Вот, посмотрите мою, — предложил Бен.
Я беру его карточку. На лицевой стороне каллиграфическим шрифтом написано:
Богов нет
Переворачиваю — и мелким шрифтом:
«Так что пошли вы».
— Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от вас двоих?
— Всё просто, — отвечает Ребекка. — Подпишите эту форму, где указана ваша версия неверия, и мы вышлем вам приветственный пакет. В него входит бесплатный месячный пробный период Audible, чтобы вы могли послушать «Бога нет» Кристофера Хитченса, и наклейка на бампер с надписью: «Безбожен, без вины и благодарен».
— Слушайте, я не вступаю ни в какой клуб. Я не заполняю никаких форм. Я просто… не верю, что есть бог.
— Хорошо, — говорит Ребекка. — Запишу вас как «неопределившегося, склонного к шра́ггизму».
— Спасибо за время, — добавляет Бен. — И помните: если вдруг почувствуете присутствие всемогущего существа внутри себя… скорее всего, это просто назревающий пердёж.
Господи, дай мне сил.