Говорят, когда опускаются руки и кажется, что нет в мире никакой справедливости или черная полоса никогда не закончится, бразды правления берет в руки сама судьба. Она лихо крутит штурвал, обходя все пороги и мели – остается лишь крепче держаться, в надежде однажды прибиться к берегу с райскими садами, белоснежными песочными пляжами и безмятежной морской гладью.
Однако до пункта назначения все же нужно добраться, не потеряв веру в себя, в высшие силы и светлое будущее. И в этой безумной гонке совсем не важно кто ты: мужчина или женщина, ребенок или взрослый, человек или… домовой.
***
В одном маленьком городе, в самом его центре, стоял старый-старый дом. Серую хрущевку возвели еще в 60-е годы прошлого века. В первое время двор никогда не был пуст: повсюду слышался детский смех, все ходили друг к другу в гости, вместе справляли дни рождения, Новый год, 23 февраля и 8 марта.
Жизнь била ключом. Детишки качались на качелях, громко хохотали, проверяли этот мир на прочность, кидая карбид в лужи и костры, забираясь по веткам раскидистого дуба все выше и выше, перепрыгивая с крыши одного железного гаража на другой. Родители оставляли детей без присмотра и занимались своими делами, зная, что никакой злодей не сможет им навредить.
Лишь к обеду из окон доносилось до боли знакомое: «Миша! Иди кушать!». В ответ раздавалось: «Иду, мам». Вся детвора в мгновение ока исчезала с улицы, чтобы поесть горячий суп, а затем снова выбежать во двор и жить свою лучшую жизнь.
Время текло непростительно быстро: малыши, весело скачущие по лужам в одних сандаликах, превращались в статных парней и невероятной красоты девушек, один за другим разъезжались. Кто-то перебирался в город побольше, кто-то уезжал в бездушные новостройки с панорамными окнами. Только старожилы оставались здесь и расставались с любимым местом навсегда, лишь уходя в мир иной.
В одной из квартир этого дома полвека назад поселился домовой. Когда он перебрался в эту пышущую жизнью хрущевку, то был молод и полон сил – приглядывал за малышней во дворе, помогал женщинам следить за хозяйством, а мужчинам в гаражах вовремя подкидывал нужный ключи и гайки.
Домовой справлялся со своей работой прекрасно: выключал газ, если вдруг кто-то оставил на плите суп и забыл про него, проливал чай, когда нужно было помыть полы, и развлекал совсем маленьких детей, заставляя их ползать по полу. Ему нравилось, как малыши с громким хохотом пытались угнаться за ним.
Время шло, дом пустел, детского смеха становилось все меньше и домовой выбрал квартиру одной милой старушки. Ее дочь вышла замуж, уехала из города и редко навещала маму. Именно за хрупкой бабушкой, наряженной в яркий платок и цветастое платье, он и решил приглядывать.
Бабушка покупала домовому его любимые баранки, называла Иннокентием, если он расшалился, а по вечерам смотрела «Поле чудес». Кеше нравилось отгадывать слова вместе с участниками телепрограммы, а старушка лишь смеялась над тем, как домовенок смешно взрывался и возмущался, если не удалось назвать верный вариант.
По вечерам они читали книги. Кеша внимательно слушал истории о том, как огромные корабли бороздят просторы океана, храбрые альпинисты взбираются на самые высокие горы, а Жак Ив Кусто погружается на дно океана.
Однажды бабушка оделась в свой самый лучший наряд и легла спать. Утром Кеша попытался ее разбудить, чтобы вместе пойти пить чай с баранками и овсяной кашей со сгущенкой, но старушка никак не хотела вставать.
- Ладно, пусть поспит еще немного, - подумал Кеша, а затем пошел заниматься своими делами.
Домовой так забегался, что когда взглянул на часы, маленькая стрелка приближалась в 12, но старушка все еще спала, не меняя позы.
Кеша заподозрил неладное. Он подошел к старому телефону – страшный аппарат с круглым диском посередине всегда вызывал у него животный страх. Домовой не понимал, как это работает и почему его старушка так часто снимала трубку, что-то крутила, а потом с кем-то долго болтала обо всем на свете.
- Так, страшная машина. Как тебя завести? – ходил кругами Кеша вокруг телефона. – Что же это такое делается, люди добрыя? Захочешь скорую помощь вызвать и не сможешь. Да и куда набирать-то? Я помню, что нужно звонить 03, а как это сделать?
Домовой закипал все сильнее. Справиться с этим агрегатом ему было точно не под силу, а помощь звать нужно. Волнение подкатывало к горлу тяжелым комом. Где-то в глубине души Кеша понимал, что его бабулечка уже не проснется, но все еще теплилась надежда на счастливый исход событий.
- Все! Хватит! – вспылил он, оставив попытки разобраться с дисковым телефоном.
Дверь квартиры распахнулась будто от сильного сквозняка, в двери соседей затарабанило что-то невидимое. Хозяева сразу трех квартир выглянули посмотреть, какой хулиган не дает им наслаждаться пенсией.
Открытая дверь заставила холодок пробежать по их спине.
- Что случилось?
- Не знаю.
- Тамара Петровна-а-а! – аккуратно позвал один из соседей.
Из квартиры не доносилось ни звука.
- Да соображайте быстрее уже! – негодовал Иннокентий.
- Давайте проверим? – сосед надел тапочки, взял мобильник и вышел за периметр собственной квартиры.
В одних широких шортах и растянутой майке он осторожно заглянул в квартиру, пока остальные не решались покинуть свои бетонные коробки, словно чувствуя себя в безопасности, прикрываясь стальной дверью.
- Тамара Петровна-а-а! – позвал он.
Никто не отозвался. Женщины-соседки, почуяв неладное, босиком выскочили на лестничную площадку и присоединились к храброму мужчине.
- Ой, что-то сердце не на месте, - осторожно прошептала Клавдия Ивановна, тихонько проходя вглубь квартиры.
Домовой очень нервничал из-за нерешительности соседей. Давно уже пора было ворваться в ту самую спальню и помочь его старушке. Он распахнул дверь комнаты перед гостями.
- Ой! – в один голос вскликнули женщины, они и представить не могли, что какая-то сила может так резко отворить дверь.
Перед гостями открылась страшная и одновременно умиротворяющая картина. Тамара Петровна лежала на аккуратно застеленной кровати поверх пледа, сложив руки на груди. Казалось, она просто спит. Но сердце ее уже не билось…
А дальше все было как в тумане: звонки, разговоры, карета скорой помощи с мигалкой прилетела за пять минут, врачи с оранжевым чемоданчиком ходили по всей квартире, приехали мужчины в полицейской форме. По квартире ходили мужчины в строгих черных костюмах, бродили соседи и просто зеваки. Пикали аппараты, которые доктора присоединили к Тамаре Петровне.
- Умерла, - сказал грузный врач, отсоединяя электроды электрокардиографа.
- Что ж… Пора. Она прожила долгую и, надеюсь, счастливую жизнь. – заключил фельдшер и тяжело вздохнул.
Домовой присел и схватился за сердце. Весь его мир рухнул в ту секунду, когда доктор произнес страшные слова: что-то в груди оборвалось и упало в пятки. На несколько минут Кеша забыл, как дышать.
Вдруг домовой вскочил и принялся колотить маленькими ручонками спину доктора, но врач лишь почесался. «Комары что ли?» - покрутил он головой, забрал укладку и пошел вниз по лестнице.
- Да что вы понимаете! Верните ее к жизни! – кричал Кеша вслед, но никто его не слышал…
***
После похорон Тамары Петровны жизнь Кеши изменилась. Каждый день стал похож на предыдущий: он сидел на подоконнике и ждал. Ему казалось, произошла страшная ошибка. Его старушку сейчас полечат в больнице и она вернется, чтобы по утрам снова пить чай с баранками, а вечером смотреть «Поле чудес».
День сменялась ночью. Зеленая трава пожухла и покрылась желтым ковром опавших листьев. Солнце все чаще пряталось за тучи, тяжелые капли падали с неба и разбивались об асфальт. А затем и вовсе выпал первый снег.
Кеша все сидел на подоконнике и ждал. Чего – он и сам уже не знал. На его лице появилась борода. Отросшие волосы скатались в огромный колтун. Одежда посерела, да и сам домовой с каждым днем выглядел все хуже. Ему не хотелось говорить, не хотелось есть и спать.
Лишь иногда он позволял себе прикрикнуть на соседей, которые допоздна смотрели телевизор.
- Ложитесь уже! – возмущался он, грозя в полоток кулачком.
Несколько раз ему приходилось вставать, подниматься в квартиру сверху и выдергивать штепсель. Соседи, открыв рот, лишь смотрели, как вилка телевизора самостоятельно выбирается из розетки и безжизненно повисает на проводе.
Так продолжалось год, пока в один прекрасный день не повернулся дверной замок…