Грани нормальности – Евгения Куриленок о выставке картин из коллекции девелопера Евгения Хамина
Когда я узнала, что в Граде открылась выставка части коллекции Евгения Хамина, не пойти я, конечно, не могла. Дело в том, что несколько лет назад я ее видела в хранилище целиком, и было интересно, что организаторы покажут воронежской публике в первую очередь.
Предчувствия не обманули: доступ открыли и не к самой ценной, и не к самой интересной части коллекции. Возможно, это вполне адекватное решение с учетом того, что охрана обошлась бы дорого, ценители в основном в Москве, а пипл изысками не избалован.
Это предположение – что выставка рассчитана на массового пользователя – подтвердилась сразу же, при входе, презентационным текстом на стене, который написан с таким пренебрежением к русскому письменному, что вызывает острое желание взять красный фломастер и немножко его почеркать.
Вот с этой точки зрения – рядового пипла – и напишу. Благо нас тут большинство.
Первое, что приходит в голову, когда первый раз бегло осматриваешь экспозицию: для того, чтобы твою картину наверняка приобрели, она должна быть: а) большой и б) на ней должна присутствовать голая женская попа. Все остальное – вторично. Есть в этом какая-то сермяжная правда: опа как суть современного мира. А красивая она или нет – тут уж как повезет. Та, которую вы увидите в первом зале – красивая. И на этом, собственно, все.
Нет, я не говорю, что этого не должно быть. Должно, видимо. Но не в таких дозах.
Останавливаться на каждой из работ я не буду, для этого на выставке есть экскурсовод, который в лучших традициях маркетинга пояснит, что, когда и зачем было написано, что имел в виду художник и как правильно следует реагировать. А если правильно не получается, значит вы недостаточно саморефлексивные, и сходите лучше в Ашан, тут недалеко.
В целом думаю (сугубо субъективное мнение), что современное искусство – это не про живопись, а про экономический результат взаимодействия художника и пиарщиков.
Искусство, на мой дилетантский взгляд – это то, что должно рукой художника вести к красоте и гармонии. Хотя бы вести – но вверх. А не вниз, к распаду, депрессии, разрухе и прочему кишечнику жизни человечества. То есть к тому, чему посвящены 90% картин экспозиции.
Субъективно шедевры:
«Трешка» Валерия Кошлякова – очень верное цветовое настроение начала горбачевской Перестройки, едва не убившей страну.
«Хлеб на кладбище» Оскара Рабина – концентрат того, что хотел бы видеть коллективный запад на месте России.
«Четырехглавая женщина и двое мужчин» Олега Целкова – апогей абсурда либо результат наркотрипа, но безусловно талантливый.
«В поезде» Семена Файбисовича – завораживает двойными, тройными смыслами тех, кто помнит поздний советский период, но поколением Z уже не считывается.
«Конец фильма «Анна Каренина» Евгения Митта – очень близкая мне литературная шутка.
«Черный свет» Олега Васильева – картина, которую я бы поставила на обложку буклета о выставке, если бы такой существовал в природе, потому что она как нельзя лучше отражает главную мысль экспозиции: современный человек без Бога – это дверь в черное никуда, как и все «современное искусство» 20-го века, разлагающее, разлагающееся, и не имеющее никакой иной цели, кроме разложения.
Апогей этого естественного биологического процесса на выставке – зал неоинфантилизма с полотнами Леонида Цхэ.
Когда-то давно, в самом начале 90-х я участвовала в организации выставки картин душевнобольных – настоящих, а не распиаренных с целью перепродажи. Так вот: картины Цхэ – это те же самые шизофренические видения, запечатленные на холсте, но менее яркие и выразительные. Как будто санитар с оригинала срисовывал. Выходишь из узкого пространства между двумя такими картинами, а в носу остается привкус карболки и мочи. Такое себе ощущение.
Ну и в конце о хорошем. Жемчужина выставки, безусловно, проект «Живые-Мертвые» Ивана Коршунова. Огромные, гиперреалистичные до уродства и уродливые до красоты портреты последних восьми жителей умирающего села – это тоже, конечно, не про любовь. Но хотя бы про жалось и память. Бонусом – под каждым портретом висят наушники, чтобы можно было послушать, как звучали реальные голоса этих людей. Такая вот прихожая Апокалипсиса.
В общем, советую. Но осторожно, не повредитесь. И потом лучше сразу в Ашан.