Знаю, что у жены есть любовник и принимаю это, потому что сам хожу к другой женщине

Дверь была холодной. Я бил в нее, пока не заболела рука.

— Лена, открой! Ну же, открой, я знаю, что ты там!

И вот уже десять минут долблю в свою же дверь.

— Я сейчас МЧС вызову! Лена!

Щелчок замка. Она стояла на пороге, бледная, с пустым взглядом. Прошла в гостиную, не глядя на меня, укуталась в клетчатый плед, словно замерзла.

— Я не ждала тебя сегодня, — голос без интонаций.

— Это он? Опять? — я не сдержался, хотя клялся себе, что не буду. — Он опять был здесь? В моем доме?

Я знал о нем. Знакомый из ее институтского прошлого, успешный, с глянцевой улыбкой. Он приезжал в командировки, и для него Лена была приятным воспоминанием, которое можно оживить. А для нее… Для нее он был штормом, после которого остаются лишь обломки.

Но мой гнев уже остыл, сменившись усталой жалостью. Ведь я сам не без греха. У меня есть Катя. Тихая, спокойная Катя, которая не требует ничего, кроме редких встреч. Она ждет меня в своей уютной квартирке, где всегда приглушен свет. Я прихожу к ней, чтобы забыть о мертвых глазах жены, о ее молчаливых страданиях. И именно потому, что у меня есть Катя, я могу простить Лену. Мы обманываем друг друга, пытаясь заполнить пустоту, которую не в силах заполнить вместе. Моя вина делает меня снисходительным. Я не святой, чтобы требовать святости от нее.

После их встреч она всегда плакала. Не тихо, а взахлеб, с надрывом, и потом двое суток лежала лицом к стене. Потом вставала, мыла квартиру до блеска, шла в салон красоты и возвращалась идеальной картинкой с мертвыми глазами. Это было страшнее ее слез.

Я подошел, опустился перед ней на колени.

— Все, успокойся. Все уже, — тихо сказал я.

Повел ее в спальню, уложил. Она смотрела в потолок, а я гладил ее по волосам, пока дыхание не стало ровным. Она уснула с мокрыми ресницами.

Я вышел на балкон. Достал телефон. Набрал номер.

— Привет, это я… Нет, сегодня не смогу… Да, все нормально.

Она — моя тихая гавань, мое предательство. Она никогда не спрашивает, просто ждет. И мне стыдно. Но еще страшнее смотреть, как женщина, которую ты любишь, медленно умирает от любви к другому. Мы оба в ловушке, просто у меня есть запасной выход. А у нее — нет.