Глава первая. Симметрия беспорядка
Интер существовал в состоянии безупречной, отлаженной эффективности. Его сознание, усиленное и умноженное нейроинтерфейсом Паутины, парило над миром, не касаясь его. Он был архитектором реальностей — садовником, подстригающим бесконечные кусты иллюзий. Он проектировал эмоции, как другие проектируют мосты. Его жизнь была идеальным уравнением, где все переменные были известны, а результат всегда стремился к константе удовлетворения.
Его апартаменты представляли собой воплощение этой философии: минимализм, переходящий в абстракцию. Гладкие поверхности, лишенные швов, мягкий, немерцающий свет. Воздух, лишенный запаха. Активная тишина, гасящая все случайные шумы.
Тишину разрезал мягкий, но настойчивый звук — трехнотный мотив у входной панели. Курьерский дрон. Не виртуальная уведомление, а физическое присутствие. Это было первым странным знаком. Интер не заказывал ничего материального.
Он мысленно запросил лог доставки. Система вернула пустоту с пометкой «Служебная поставка. Уровень приоритета: Фоновая». Фоновая поставка? Это был оксюморон. Все поставки имели явного отправителя и получателя.
С легким шипением открылся приемный люк. В стерильном свете апартаментов грубый картонный контейнер выглядел как артефакт, занесенный извне. Он был пыльным, на углах протертым, заклеенным старой, пожелтевшей биоразлагаемой лентой, которая уже начала слегка отходить. На нем не было маркировки, только рукописный, выцветший номер, не соответствовавший никакой современной системе кодирования.
Интер взял коробку. Она была неправдоподобно легкой. Он положил ее на идеальную поверхность стола, нарушив ее геометрию своим убогим, шершавым присутствием.
Система сканировала объект.
«Анализ... Материал: целлюлозный композит. Происхождение: вторичная переработка. Возраст: приблизительно 40-50 стандартных циклов. Содержимое: органические волокна, чернила на угольной основе. Угрозы: биологические — отсутствуют. Информационные — не классифицированы. Рекомендация: утилизировать как несоответствующее экосистеме жилого модуля.»
«Отмена», — мысленно приказал Интер. Любопытство, чувство, которое он давно проектировал для других, проснулось в нем самом, холодным и острым, как осколок стекла.
Он провел пальцем по старой ленте. Та отклеилась с сухим шелестом, издав тот самый запах. Запах времени. Пыли, сладковатого клея и чего-то увядшего.
Внутри, на мягкой бумажной стружке (еще один анахронизм), лежала книга.
Коричневый кожаный переплет, потрескавшийся, с разводами, похожими на карты забытых материков. Он потянулся и коснулся ее. Шершавая кожа, холодная и живая под подушечками пальцев. Он ждал, что система наконец распознает объект, выдаст его историю. Ничего. Лишь немое упрямство вещи, существующей вне каталогов, присланной кем-то анонимным, словно призрак из эпохи, когда почтальоны еще ходили по земле.
Он открыл ее.
Шелест страниц — звук сухой, частый, похожий на шепот. Он был невыносимо громок в идеальной тишине его мира. Бумага пахла. Пахла так, как не пахнет ни одна симуляция — запахом распада, энтропии, медленного возвращения в небытие.
Его пальцы скользнули по тексту — выпуклым буквам, оттиснутым когда-то на настоящей бумаге настоящим печатным станком. Он попытался читать, но мысли путались. Ритм прозы был иным, досетевым, неторопливым. Она требовала не сканирования, а погружения.
И тогда это случилось.
ВСЯ КНИГА СКОРО на всех самиздатах и маркетплейсах страны...