До этого странного праздника влюблённых в феврале далеко, а рассказать и показать хочется. Поэтому рассказываю и показываю. Хотя тут не про влюблённость ни про какую история, а про самое что ни на есть биологическое продолжение рода.
Но просто так вам всё рассказать для Лламы -это как деньги в форточку выбросить. Поэтому сперва, конечно, предыстория.
Большая Ллюбовь и романтическое увлечение
Когда я была молодая и ещё более красивая, чем сейчас, была у меня одна большая любовь - энтомология. Это и сейчас моя любовь навеки, она записана в моём паспорте университетском и кандидатском дипломах.
Но было ещё одно романтическое увлечение. Звали его - полевая биология. Ну, это когда везде бродишь и всякое чудесное находишь. Бродить тощей студентке-аспирантке одной было не очень, но я нашла себе вечно готового везде бродить коллегу-спутника, который так же горячо любил эти полевые биологические дела, и даже больше. И как только свободное время выдавалось, мы куда-нибудь выбирались - то ногами, то на великах. Чисто по окрестностям.
А природа у нас, в Сибири, не так чтобы очень разнообразная. Как шеф мой говорил, кого-то цитируя: едешь - стоит в канаве лошадь, траву жуёт. Можно сутки ехать, проснёшься - та же картина - лошадь, канава, трава. Это потому что в последние оледенения на нашей территории сперва большой ледник был, потом пресноводное море-окиян. И всё биоразнообразие у нас - это крохи, что на дне моря потом поселились, когда оно, наконец, высохло. Вот где горки какие-никакие поднимаются - там, конечно, интереснее. В предгорьях Алтая (про которые мне тут один комментатор "глаза открыл" - они, говорит, разные, эти предгорья!), в Горной Шории моей, в Красноярске, где Столбы каменные из земли торчат - там много чего сохранилось, потому что местность эта от ледника спаслась, и потом над морем возвышалась. У меня диссертация как раз про такие места была.
Но речь не об этом. А о том, что вообще-то природа сибирская вокруг, не считая этих предгорных чудес, так себе в смысле разнообразия.
Но не стала бы я БиоЛламой, если бы не умела в самом заурядном находить чудесные чудеса. Это прямо моя суперспособность была. Идём мы, скажем, вдоль картофельного поля (в 90-е,сами знаете, все картошку сажали, и эти поля были примерно везде вокруг города) с тем моим коллегой, ведём научные разговоры. И тут я вижу на траве странное. А коллега ещё и образован энциклопедически, знает всё и даже чуточку больше. Но даже он не знает точно, что это. Явно, что кокон от какого-то насекомого, но нам-то важны подробности! Собираем, этикетку пишем, тащим к ещё одному нашему монстру. Тот аж заходится - ооо, кричит, это же хитрая ночная павлиноглазка, её с нашей территории только одна находка есть, да и та датирована 1905 годом. Изымает находку и в коллекцию институтскую несёт. Теперь в мире известно две находки из наших мест - та, девятьсот пятого, и моя, девяносто какого-то.
Вот примерно так эти наши природные похождения обычно и заканчивались.
Много с тех пор воды утекло. Я уже давно никуда не хожу. А коллега тот, уже всё на свете в наших краях повидав, ездит теперь в тропическую Азию, как раньше мы с ним в окрестности выбирались. Особенно летом, когда во всех конечностях полевой зуд и в каудальной части спины так и свербит от тяги к приключениям.
А я - на даче. Всех моих сил и мобильности хватает как раз от забора до забора две тысячи раз дойти, то за лопатой, то за граблями. Но суперспособности никто не выключил, и я даже на своих сотках всегда нахожу что-то удивительное. Или какую-нибудь жанровую сценку из животного мира. Как, знаете, привет из далёкой юности.
А бывает, что такое удивительное буквально на голову падает!
Собственно, история
Вот варю я сироп из мяты на своей веранде-кухне, никого не трогаю. Веранда не достроена, потолок - просто доска-горбыль, на окнах мутный поликарбонат, везде щели. Для вентиляции хорошо! И условия самые что ни на есть полевые, всё как я люблю. Вечерами всякая живность на свет лезет, в окошко стучит, а самые ушлые даже и внутрь как-то пробираются. Да ещё и газ - не костёр, конечно, но тоже живой огонь. В общем, стою я, сироп вывариваю, чтобы погуще был. И тут мне на голову что-то падает. Мягенько так - шлёп! Достаю из волос - о! Странное насекомое.
Вроде бы бабочка ночная - толстенькая, мохнатая. Но без крыльев. Ну, думаю, только-только вывелась, крылья ещё не успели развернуться. Надела очки - нет, не развернётся там ничего. Потому что вместо крыльев у неё - жалкие рудименты. Как у человека аппендикс или зуб-восьмёрка - вроде и не нужен, а до конца не исчез.
И тут я понимаю, что это нашла... оргию! Звоню своему коллеге. Он, по счастью, оказался не в Камбодже, а вовсе даже на работе что странно. Шлю ему телефонофото. Он подтверждает.
Ну, а теперь - кривые картинки! На этот раз про бабочек. Потому что бабочки - это моего коллеги большая любовь. А у нас тут сплошь про любовь.
Бабочки
Что про них сказать можно? Ну, например, что они бывают дневные и ночные. Ага? Это у нас, в русском языке, так про них говорят.
Ясно как день!
Вот дневные бабочки, они какие? Яркие, красочные, довольно крупные. И чаще всего очень хорошо отличаются друг от друга по внешнему виду. Даже ребёнок отличит капустницу от крапивницы! Это потому что у них кавалеры своих дам ищут глазами. Зрение у них - ого-го! Буквально, глаз-алмаз. Летят, смотрят - оба-на, полетела красотка! И сразу фьюит-фьюить, красавица, твоей маме зять не нужен? давай виться вокруг с предложением руки и сердца. Поэтому они такие разноцветные - чтобы различать своих по рисункам. И летают днём. Ночью-то ведь не видно ничего. А ещё усики у них - длинные, с шариком на конце. Как булавка! Их по-научному так и зовут - булавоусые.
Самого главного глазами не увидишь!
Ночные бабочки - они совсем другие. Они, конечно, летают ночью - но и днём вполне могут летать. Суть не в том. Суть в том, что они серенькие, незаметненькие, красоты особой (в обычном понимании) в них нет. И на первый взгляд все вообще одинаковые. Да, для них не важен внешний блеск и красота! Они любят не глазами. Их самки выделяют пахучие вещества - феромоны. А самцы эти феромоны чуют на очень большом расстоянии, и летят целенаправленно к их источнику. То есть - к самке.
Но для этого надо иметь "чуйку". У самцов, чтобы засечь феромонный след самки, есть огромные развесистые усы - настоящие локаторы! Только химические.
Самкам этого делать, конечно же, не надо. Их усики - скромненькие ниточки. Поэтому учёные зовут таких бабочек - разноусыми. Они окрашены скромно, криптически - чтобы не выделяться, не быть мишенью для глазастых хищников, сливаться с окружением. Да и летают они чаще всего в сумерках или ночью - свет им для любовных дел не нужен. Но в это время обычно прохладно, поэтому такие бабочки часто толстенькие, мохнатенькие!
В английском языке, кстати, булавоусые чешуекрылые называются словом butterfly, которое переводится - бабочка. А разноусые - moth. И в нашем языке нет адекватного перевода. Потому что это не моль, не мотылек. Ближе всех - ночная бабочка. Но ещё точнее - разноусые чешуекрылые. Вот прямо энтомологически точно будет.
Доведение до абсурда
Природа, если ей что в голову пришло, очень любит всё до такого абсурда довести, что любо-дорого! Если у самок разноусых бабочек всё равно самцы прилетают на феромоны, то самке вообще не очень-то нужно летать! Так ещё и лучше - никакие хищники не страшны, непогода не страшна! Сидишь себе в домике, самцов принимаешь, яйца откладывает и всё! Программа выполнена, лети в свой бабочкинный рай. Почему бы вообще самок не лишить крыльев?
И такие бабочки с бескрылыми самками и крылатыми самцами, конечно, есть. Это род Кисточницы - небольшие бабочки подсемейства волнянковые. Живут скромно, вреда никому не наносят. Самцы летают, а самки бескрылые, как шерстяной комочек.
"Доктор, откуда у вас такие картинки?"
Но у людей в голове такие странные ассоциации, я вам скажу! Им там в воспалённый рассудок пришла идея назвать род этих бабочек - opгия.
Ага, знаем мы этих лепидептерологов! Бородатые косматые очкарики в свитерах, а фантазий-то, фантазий! Обижают честную бабочку.
Быть в ответе за тех, кого описал!
А я вам сейчас покажу этого забавника! Это в интернетах ваших, знаете, невинного человека хоть как можно обозвать. А в науке - всё записано! Если ученый-систематик описывает какой-то род, вид или другой таксон, он пишет рядом с ним свою фамилию и год описания.
Вот, например, Folsomia vasilyevi Berezina & Potapov, 2006. Это значит, что в 2006 году Потапов и Березина (а это я) описали вид из рода Фользомия, назвали его в честь некоего Васильева, и теперь отвечают за базар за него своей научной репутацией.
Ну и за бабочек мы тоже можем спросить! Гуглим полное название рода - Orgyia Ochsenheimer, 1810. Значит, назвал их так какой-то Охсенхаймер в 1810 году. И пусть не тешит себя надеждой, что он уже умер и с него взятки гладки! В науке так не бывает. И вот я вам покажу этого фантазёра! Обозвал честную ночную бабочку, теперь отвечай! Вот он, сидит, весь такой мечтательный, с платочком, немецкий человек и пароход актёр и энтомолог, вернее - лепидоптеролог. По-нашему - бабочкист.
Окончание истории
Ладно, вернёмся к нашим дням. Коллега спрашивает - а кокон там был? Ну, полезла на потолок с телефоном. И - точно! Вот кокон, а на нём - кладка.
Как-то попала гусеничка ко мне на веранду, окуклилась, потом вылупилась и тут же, на коконе, напустила феромонов. Прилетели самцы, сделали что надо, самка отложила яйца и, когда я стала свой сироп парить, свалилась мне на голову. Вот такая история.
Я самку пристроила на стенку сарая, где она ещё два дня точно сидела себе спокойненько. А на веранду продолжали лезть самцы. Эти фотографии от субботы. Два дня прошло, как самка в другом месте! А они всё лезут.
Усы зацените!
Вот такие у нас в Сибири кипят жаркие мексиканские страсти!
Чего и вам, может быть, желаю. Или не желаю? Нужны вам жаркие мексиканские страсти? В общем, сами решите!
Ваша Лл.